Книга II. Глава 3. Огонь над Биляром
Победный рев на стене стих, сменившись стонами раненых и глухими, скорбными перекличками выживших. Битва за Западные ворота была выиграна, но стена была похожа на растерзанное тело: повсюду лежали трупы друзей и врагов, доски настила были скользкими от крови, а воздух был густым и тяжелым от запаха смерти и гари.
Айдар сидел, прислонившись к останкам деревянного бруствера. Адреналин, державший его на ногах, отхлынул, и на его место пришла всепоглощающая усталость и боль.
Рана на бедре горела огнем, а в душе была зияющая дыра на том месте, где еще вчера были Ильмар, Тимур и Саян.
К нему подошел воин-лекарь, старик с добрыми, печальными глазами. Он молча принялся промывать и перевязывать раны Айдара. В этот момент сотник почувствовал на себе чей-то взгляд.
Он поднял голову. Перед ним стояла Айбике, жена эмира. Ее лицо было бледным, но спокойным. А за ее платье держалась маленькая девочка. Зейнаб.
Она смотрела на него своими огромными, серьезными глазами. В них не было страха. В них было узнавание. Она медленно отпустила платье госпожи, подошла к Айдару и осторожно, кончиками пальцев, коснулась его перевязанной руки.
Этот тихий, детский жест был красноречивее любых слов. В нем была благодарность, сочувствие и та нерушимая связь, что родилась между ними на том страшном пепелище.
— Она много говорила о тебе, сотник, — тихо сказала Айбике. — Мы все молились за твое возвращение.
— Похоже, ваши молитвы были услышаны, госпожа, — хрипло ответил Айдар.
— Не только наши, — Айбике посмотрела на девочку. — Она нашла кое-что. То, что, возможно, и стало причиной твоего возвращения.
Она протянула руку, и на ее ладони лежал знакомый черный амулет.
— Этот камень... Тазрак требовал его, — сказал Айдар, и его глаза потемнели при воспоминании. — Он думал, что я забрал его.
— Теперь мы знаем, почему он так важен, — ответила Айбике. — Но это лишь ключ. А ты, Айдар, принес замок. Эмир ждет тебя. Как только сможешь идти.
Айдар посмотрел на Зейнаб, потом на амулет, потом на черный тумар, который лежал рядом с ним, бережно охраняемый Ташбулатом.
Части головоломки, разбросанные по всей Великой Степи, наконец-то собрались в одном месте. Здесь, на окровавленной стене осажденного Биляра.
****
Тайный кабинет эмира был единственным тихим местом в этом ревущем от битвы городе. Толстые стены глушили крики и грохот снаружи, превращая их в далекий, утробный гул, напоминавший о том, что мир за пределами этой комнаты сошел с ума.
Здесь, при свете десятка свечей, собрался военный совет. Но не тот, прежний, с интриганами и трусами. Здесь были лишь те, кому Алмуш доверял свою жизнь.
Он сам, эмир, его жена Айбике, чей острый ум уже не раз доказывал свою ценность. Начальник тайной службы Асфан, похожий на иссохшего книжника, но с разумом, острым как бритва.
И Айдар, которого почти силой привели сюда после перевязки. Он сидел, бледный, но несгибаемый, а рядом, как верный волчонок, стоял Ташбулат.
На огромном столе, рядом с картой Булгарии, Асфан осторожно, с благоговением ученого, разворачивал древний, хрупкий пергамент из тумара.
— Он чудом уцелел, — прошептал он. — Промасленная кожа спасла его от воды.
Пергамент был покрыт рядами древних тюркских рун, которые уже мало кто мог прочесть. Но Асфан мог. Он водил пальцем по строчкам, и его тихий голос разносился в напряженной тишине.
— Это... это не просто договор, повелитель. Это клятва. Клятва о кровном братстве между твоим предком, великим ханом Кубратом из рода Дуло, и каганом Ашина из рода Волков, основателем Хазарии. — Асфан поднял на эмира потрясенные глаза. — Здесь говорится о вечном союзе, о совместной защите границ. По этому договору, мы — не данники хазар. Мы — их равные братья. Этот документ полностью меняет наш статус. Он объявляет власть нынешнего кагана Бека, узурпировавшего трон, незаконной.
Но это было еще не все. Под текстом договора была она. Карта.
— Невероятно, — выдохнул Асфан, склоняясь ниже. — Это... это схема их столицы, Итиля. Но не та, что известна купцам. Это тайная схема.
Он указал на тонкие линии, идущие под изображением города.
— Подземные ходы. Древняя система водостоков и тайных туннелей, построенная еще до того, как город стал столицей. И смотрите... один из них ведет от старого русла реки прямо под стены главной цитадели. В подвалы под дворцом самого Бека.
В комнате повисла звенящая тишина. Они смотрели на карту, и у каждого в голове проносились тысячи мыслей.
— Ударить змею в самое сердце, — первым нарушил молчание Айдар. Его голос был хриплым, но твердым. — Пока вся их армия здесь, их столица почти беззащитна. Мы должны собрать лучших воинов, пройти по степи тайными тропами, которые показали мне печенеги, и...
— И погибнуть в этих туннелях, которые могли обвалиться сто лет назад, — прервал его Асфан. Его голос был спокоен, но в нем чувствовался холодный скепсис. — Это безумие, сотник. Отправить остатки наших лучших бойцов в самоубийственный рейд, когда они нужны здесь, на стенах? Мы не можем позволить себе такую авантюру.
— А сидеть здесь и ждать, пока нас раздавят числом — это не безумие? — вскинулся Ташбулат. — Мы должны действовать!
— Действовать нужно с умом, а не только с отвагой, — вмешалась Айбике. Она обратилась к своему мужу. — Этот свиток — не только оружие, мой повелитель. Это — слово. Это — закон. Возможно, его нужно использовать не для тайного удара, а для открытого заявления. Показать его тем хазарским родам, которые недовольны властью Бека. Расколоть их изнутри.
Они спорили, и каждый был по-своему прав. Воин видел возможность для удара. Шпион — риск. Царица — политический инструмент.
Алмуш слушал всех. Он подошел к столу и положил ладонь на древний пергамент. Он чувствовал его хрупкость, его силу, его вес. Вес судьбы.
— Вы все правы, — наконец сказал он, и все смолкли. — Айдар прав, мы должны действовать. Асфан прав, мы не можем рисковать всеми нашими силами. И ты права, жена моя, это слово, которое нужно сказать в правильное время.
Он выпрямился, и в его глазах появилась та ясность, которая бывает лишь у правителей в момент принятия великих решений.
— Наш первый долг — выстоять здесь и сейчас. Отбросить их от стен. Нанести им такой урон, чтобы они захлебнулись в собственной крови. — Он посмотрел на Айдара.
— И ты, сотник, мне нужен для этого. Но не на стене, где тебя убьют в первой же свалке. С этой ночи ты — моя тень. Твой отряд будет пополнен лучшими следопытами и диверсантами. Вы будете выходить из города по тайным тропам. Ваша задача — их обозы, их командиры, их осадные машины. Превратите их тыл в ад. Сделайте так, чтобы они боялись отойти от костра даже по нужде.
Затем он повернулся к Асфану.
— А ты, мой верный паук, подготовишь почву. Когда прибудет Юсуф с грамотой халифа, и когда мы заставим Бека увязнуть в этой осаде, вот тогда... мы используем этот свиток. Мы найдем способ передать копию этой клятвы старым хазарским родам. Мы зажжем пожар у них в тылу.
Он осторожно свернул свиток. Битва за Биляр только началась. Но в этой комнате, в сердце осажденного города, уже рождался план великой победы.