ГЛАВА 28
Глава 1 https://dzen.ru/a/aHQlJnusnSrH0zAC
Глава 27 https://dzen.ru/a/aLiobUk8lQfZCI07
Изба деда Лени оказалась с другой стороны поселка, но не рядом с домами, а через полосу деревьев. Доехали они туда по кружной дороге, куда старик свернул, не доезжая до первых огородов. Заведя телегу во двор, они взяли профессора, который был по-прежнему без сознания и переложили на странного вида носилки, связанные из двух палок и старого покрывала, которые хозяин вытащил из сарая.
Занеся больного в дом, Виталя невольно огляделся. Изба состояла из сеней и одной большой комнаты, посреди которой стояла барыней русская печь. По стенкам сиротливо жались древний резной стол с деревянной скамейкой, облезлый диванчик и шкаф. В доме было жарко, хотя окна стояли нараспашку. Виталя мгновенно покрылся испариной и, донеся профессора до дивана, утер пот со лба.
— Печь топил с утра! Ничто! Жар костей не ломит! — хохотнул дед Леня и склонился над Белгородским. Тот хрипло дышал. Руки подергивались. — Вы что-нибудь ели последнее время? — неожиданно уставился старик на Виталю. — Если голодали, то опасно сразу много потреблять! — пояснил он.
— Щуку острожил сегодня, — гордо кивнул Виталя.
Дед с одобрением оглядел паренька и кивнул:
— Молодца! И не скажешь по тебе! — подмигнул он и подошел к печи.
Взяв ухват он вытянул из жаркого нутра чугунок и утащил его на стол, на подставку. Виталя, даже стоя около дивана, учуял запах суточных щей с говядиной и чуть не упал в обморок рядом с Павлом Семеновичем. Дед Леня же, достав из под полотенца пышный каравай, порезал его толстыми кусками и, выйдя в сени, приволок туесок сметаны. Мышка голодными глазами следил за этими приготовлениями не в силах отвернуться и сглатывая слюну. Когда дедок поставил на стол деревянную миску и наполнил ее из чугунка, а потом с улыбкой махнул парню: «Давай, боец! Рубай!» – Мышка даже не смог вежливо поотнекиваться. В мгновение ока оказавшись за столом, он загреб сметаны деревянной ложкой, плюхнул ее в щи и принялся торопливо поглощать еду, обжигаясь и давясь. По подбородку тек бульон, но парень ничего не замечал, скуля от нетерпения. Хозяин с усмешкой понаблюдал за этим пиршеством и вернулся к Белгородскому.
Сняв с профессора рубаху, футболку и обувь, дед Леня принялся прикладывать ухо к груди больного, выслушивая легкие. Затем проверил пульс и, удовлетворённо кивнув, взялся собирать по избе разные травы. Залив их кипятком из огромного закопченого чайника, он поставил лекарство настаиваться, а сам, принеся из сеней туесок с медвежьим жиром, взялся натирать Павлу Семеновичу грудь и спину. Затем укутал больного в шаль и сверху укрыл теплым одеялом. После подогрел молоко, и, намешав в него того же жира и меда, приподнял профессору голову и потихоньку выпоил целебный напиток. Белгородский глаз не открыл, но предложенное выпил.
Осоловевший от сытости Мышка, приговоривший почти пол чугунка ароматного варева, а затем еще две кружки чая, что налил ему дед, с вареньем, развернулся на скамейке и смотрел за лечением, начиная клевать носом.
— Ты, давай-ко, мил-человек, — обернулся к нему дед, — скидывай свою лопотинку да полезай на печь! Отоспаться тебе надо, а то, гляжу, скоро на полу растянесся! — опять хмыкнул хозяин и проследил, как парень неуклюже забирается наверх. Стоило Мышке растянуться на старой овчине, как из-за занавески послышался громкий храп.
— Эк, богатырь! Добрыня Никитич! — восхищенно огладил бороду дед и взялся убирать продукты.
Когда профессор пришел в себя, он долго не мог понять, где находится. Ему было ужасно жарко, но пошевелить рукой или ногой он не мог — силы не было. Испугавшись этого, он невнятно замычал и тут же рядом оказался кряжистый дедок, раза в два старше самого Белгородского, но шустрый и веселый:
— Чаво мычишь, аки нетель? — вопросил он и стащил с Павла Семеновича одеяло. — Согрелся, никак?
Сбегав к печи, он налил в кружку отвара и принялся поить больного. Настой был горек, но профессор так хотел пить, что морщился, но глотал. Уложив страдальца обратно на подушку, дед потрогал ему лоб и заявил:
— Ну, вот, милай ты мой! Жар спал, стал быть, можно тебя подвергать эхзикуции!
— Какой экзекуции? — насторожился Павел Семенович.
— В печи тя будем жарить! — захохотал лекарь и, поднявшись, под недоуменным взглядом Белгородского, принялся настилать на печной под лекарственные травы, поливать водой, а сверху закрывать какой-то видавшей виды рогожкой.
— А ну-ка, прохфэссор, давай, забирайся на постелю! — скомандовал дед больному. Тот попробовал сесть и с удивлением обнаружил, что поданный лекарем настой его немного приободрил и двигаться Павел Семенович теперь, хоть и с превеликим трудом, мог. Нервно косясь на темное устье печи, Белгородский доковылял до нее с помощью дедка и долго кряхтел, прежде, чем смог разместиться в жаркой, душной, пахнущей заваренным веником пещерке. Дышать было тяжело. Пот лился с профессора градом. Он чуть слышно охал и старался смотреть наружу, чувствуя приступ клаустрофобии. Дед протянул ему еще кружку с питьем:
— Испей-ка, прохфэссор! — весело проговорил он. — И будешь спать аки младенчик Иисус! А то, гляжу, непривычный ты к таким лечениям!
— А если я тут околею в такой жаре? — со страхом прохрипел Белгородский.
— Ну, тады я тебя дровишками обложу да и спалю! Не обратно же тебя вытасковать! — фыркнул лекарь и увидев полоумные профессорские глаза со смехом добавил. — Да пей ты ужо! Больно много болтаешь! Это ты в своих университетах можешь Ваньку валять, а тута коли жить хочешь — стало быть надо!
Белгородский еще посмотрел на деда, на тьму в печи, на кружку и, зажмурившись, быстро выпил содержимое которое, в отличие от первого лекарства, было сладковатым. Через несколько минут мысли его начали путаться, жара отступила и он словно упал в мягкий пух перестав ощущать свое больное измученное тело.
Глава 29 https://dzen.ru/a/aL46tgWwrA3NzyNr