– Ты опять кашу солёную сварила? – Галина Петровна сморщилась, попробовав с ложки детскую еду. – Максимке нельзя столько соли, у него почки слабые.
Алёна выдохнула и отвернулась к окну. Свекровь приехала час назад и уже успела найти три недостатка в её ведении хозяйства.
– Я солила чуть-чуть, по норме для детей, – тихо ответила она.
– Какая норма? – фыркнула Галина Петровна. – Вы, молодые, всё по интернету учитесь. А я троих детей вырастила, знаю, что к чему.
Максим сидел в детском стульчике и с удовольствием ел кашу, размазывая её по всему лицу. Восемь месяцев ему исполнилось на прошлой неделе, и Алёна радовалась каждому новому звуку, каждому движению сына.
– Бабуля, бабуля! – залепетал малыш, протягивая ручки к Галине Петровне.
– Ой, мой золотой! – свекровь сразу смягчилась, взяла внука на руки. – Как же ты похож на папу в этом возрасте. Точная копия Андрюшки.
Алёна промолчала. Ей казалось, что Максим больше похож на неё, но спорить не хотелось. Галина Петровна всегда находила в ребёнке черты своего сына, словно Алёна вообще не участвовала в его появлении на свет.
– А где мой сын, кстати? – спросила свекровь, качая внука. – Опять на работе пропадает?
– Андрей вернётся к ужину. У него сегодня совещание было.
– Понятно. Бедный мальчик совсем замучился, пашет как лошадь, чтобы семью кормить. А некоторые сидят дома и жалуются на усталость.
Алёна сжала кулаки. Вот опять началось. Каждый визит свекрови превращался в скрытые упрёки и колкости.
– Галина Петровна, я не жалуюсь. Просто говорила Андрею, что устала по ночам вставать к Максимке.
– А кто должен вставать? – удивилась свекровь. – Муж что ли? Он же работает! Это женское дело – с детьми возиться.
– Андрей тоже отец, он может помочь.
– Помочь? – Галина Петровна поставила внука обратно в стульчик. – Слушай, девочка, я своих троих одна подняла. Муж мой, царствие ему небесное, в командировках пропадал месяцами. И ничего, выросли люди приличные.
Алёна взяла губку и начала мыть Максиму лицо. Малыш вертелся и смеялся, хватая её за руки.
– Времена изменились, – осторожно сказала она. – Сейчас отцы больше участвуют в воспитании.
– Времена, времена, – проворчала Галина Петровна. – А толку-то? Смотрю я на вашу семью и думаю, что-то не так у вас. Андрей какой-то нервный стал, похудел. А ты всё недовольная ходишь.
– Я не недовольная.
– Как же не недовольная? Вот сейчас лицо кислое, будто лимон съела. И каждый раз, когда я прихожу, такая же мина.
Алёна почувствовала, как в горле встал комок. Неужели она правда выглядит недовольной? Может, и правда проблема в ней?
– Галина Петровна, я стараюсь быть хорошей женой и мамой.
– Стараешься? – свекровь прищурилась. – А что, трудно что ли? Муж у тебя золотой, ребёнок здоровый, квартира хорошая. О чём ещё мечтать?
– Ни о чём, – вздохнула Алёна. – Вы правы.
Галина Петровна кивнула, довольная тем, что спор закончился в её пользу. Она прошлась по кухне, заглядывая во все шкафчики.
– А где запас круп? – спросила она, открывая очередной шкаф.
– В кладовке.
– Покажи.
Алёна повела свекровь в кладовку. Там на полках стояли банки с крупами, консервы, пакеты с мукой и сахаром.
– Маловато, – покачала головой Галина Петровна. – А если война? А если кризис? Надо запасы делать.
– У нас есть всё необходимое.
– Необходимое – это когда на месяц вперёд еда есть. А у тебя на неделю максимум.
Алёна не стала спорить. Она знала, что свекровь выросла в тяжёлые времена, когда продукты доставали с трудом. Поэтому Галина Петровна до сих пор делала большие запасы, закатывала на зиму десятки банок солений и варенья.
Они вернулись на кухню. Максим уже начинал капризничать, тёр глазки кулачками.
– Спать хочет, – сказала Алёна, беря сына на руки.
– Конечно хочет. Ты его слишком поздно кормишь, режим весь сбила.
– Я кормлю по требованию.
– По требованию? – ахнула Галина Петровна. – Это что ещё за новомодные штучки? Ребёнка надо к порядку приучать с младенчества.
– Педиатр сказал, что до года можно кормить по требованию.
– Педиатр! – махнула рукой свекровь. – Они у вас сейчас все молодые, без опыта. А мне участковый врач с тридцатилетним стажем говорила: кормёшь строго по часам, и никаких проблем не будет.
Алёна качала Максима, напевая тихонько колыбельную. Малыш постепенно успокаивался, тяжелели веки.
– И песенки всякие поёшь, – продолжала критиковать Галина Петровна. – Лучше бы классическую музыку включила. Для развития полезно.
– Он любит, когда я пою.
– А что он понимает в восемь месяцев? Главное – развитие интеллекта. Я своему Андрею с рождения Чайковского включала.
Максим наконец заснул. Алёна осторожно отнесла его в детскую и уложила в кроватку. Когда она вернулась на кухню, свекровь уже мыла посуду.
– Я бы сама помыла, – сказала Алёна.
– Вижу, как ты моешь, – пробурчала Галина Петровна. – Тарелки жирные, на кастрюле пригорелое не оттёрла.
Алёна молча села за стол. Критика сыпалась на неё ежедневно уже полгода, с тех пор как родился Максим. Поначалу она пыталась оправдываться, объяснять, что у неё тоже есть своё мнение. Но постепенно поняла, что это бесполезно. Галина Петровна всегда оставалась при своём мнении.
– Ты чего сидишь? – обернулась свекровь. – Помоги лучше, посуду вытри.
Алёна встала и взяла полотенце. Они молча работали рядом. Наконец посуда была вымыта и расставлена по местам.
– Ну что, чай будем пить? – предложила Галина Петровна.
– Конечно.
Алёна поставила чайник и достала печенье. Свекровь села за стол и внимательно осмотрела коробку с выпечкой.
– Магазинное? – спросила она с осуждением.
– Да, не успела испечь.
– Не успела. А что ты целый день делаешь? Ребёнок спит, можно и печенья напечь.
– Я убираюсь, готовлю, стираю.
– И что тут такого? Я в твоём возрасте всё успевала и ещё работала.
– Вы работали?
– Конечно работала! В бухгалтерии, полный рабочий день. И троих детей воспитывала, и дом вела. А вы, нынешние, от одного ребёнка в обморок падаете.
Алёна налила чай и поставила чашку перед свекровью. Сама села напротив, обхватив руками свою чашку.
– Галина Петровна, а как вы всё успевали? Научите меня.
Свекровь удивлённо посмотрела на неё. Кажется, такого вопроса она не ожидала.
– Как, как... Просто делала и всё. Не ныла, не жаловалась. Утром встала, детей накормила, на работу побежала. Вечером домой, готовить, убираться. И так каждый день.
– А муж помогал?
– Помогал как мог. Но у него работа тяжёлая была, на заводе. Приходил уставший, ему отдыхать надо было.
– Понятно.
– А что тут понимать? Семья – это труд. Каждый день, без выходных. И не думать надо о себе, а о близких.
Алёна кивнула. В словах свекрови была своя правда, но отчего-то на душе становилось ещё тяжелее.
– Вот ты, например, – продолжала Галина Петровна, – о чём думаешь? О том, как тебе тяжело, как ты устала. А надо думать о сыне, о муже. Что им нужно, как им помочь.
– Я думаю о них.
– Если бы думала, то не жаловалась бы Андрею на усталость. Мужчина должен приходить домой и отдыхать, а не слушать женские стоны.
– Он же отец, должен участвовать в воспитании.
– Участвует. Деньги зарабатывает, крышу над головой обеспечивает. Этого мало?
Зазвонил телефон. Алёна посмотрела на экран – звонил Андрей.
– Алло, – ответила она.
– Привет, дорогая. Как дела? Мама уже приехала?
– Да, мы сидим, чай пьем.
– Хорошо. Слушай, у меня тут дела затянулись. Я попозже буду, не ждите с ужином.
– Хорошо.
– Передай маме привет.
– Передам.
Алёна положила трубку и посмотрела на свекровь.
– Андрей задерживается, просил передать привет.
– Конечно задерживается, – проворчала Галина Петровна. – Работает за двоих, чтобы вас обеспечить.
– Мы ему благодарны.
– Благодарны, – повторила свекровь с сарказмом. – А показать не можете свою благодарность. Всё недовольные лица строите.
Алёна почувствовала, как в глазах защипало. Неужели она правда такая плохая жена? Неужели только жалуется и ничего хорошего не делает?
– Я стараюсь быть хорошей женой, – тихо сказала она.
– Стараешься? А где результат? Муж домой приходить не торопится, ребёнок нервный, ты сама как выжатый лимон.
– Максимка не нервный, он обычный ребёнок.
– Обычный ребёнок в восемь месяцев спокойно спит всю ночь. А твой каждые два часа просыпается.
– У него режутся зубки.
– Зубки, зубки, – отмахнулась Галина Петровна. – У всех зубки режутся, но не все дети орут по ночам.
Из детской донёсся плач. Максим проснулся. Алёна поднялась, чтобы идти к нему, но свекровь её остановила.
– Сиди, я сама схожу.
Она вышла из кухни, а Алёна осталась сидеть за столом. Слёзы капали в чашку с остывшим чаем. Может, свекровь права? Может, она правда плохая мать и жена?
Плач в детской быстро утих. Через несколько минут вернулась Галина Петровна с Максимом на руках.
– Видишь? – сказала она торжествующе. – Как только бабушка взяла, сразу успокоился. Чувствует, кто его понимает.
Максим действительно выглядел довольным. Он улыбался свекрови и лепетал что-то на своём детском языке.
– Какой же ты у нас умница, – нежно говорила Галина Петровна, целуя внука в макушку. – Весь в папу пошёл, умный мальчик.
Алёна смотрела на эту картину и чувствовала себя лишней. Словно её собственный сын больше любит бабушку, чем маму.
– Может, мне стоит выйти на работу? – неожиданно для себя спросила она.
– На работу? – удивилась свекровь. – А кто за ребёнком смотреть будет?
– Можно няню найти или в ясли отдать.
– В ясли? – Галина Петровна чуть не уронила Максима. – Ты что, совсем с ума сошла? Ребёнку восемь месяцев, а ты его к чужим тётям отдать хочешь?
– Ну, не обязательно в ясли. Может, вы посидите с ним?
– Я? – свекровь поставила внука в ходунки. – Я уже своё отсидела. Вырастила троих детей, внукам нянчиться не собираюсь.
– Тогда няню.
– И сколько она стоить будет? Ты хоть знаешь, какие у них расценки? Андрей будет горбатиться, чтобы чужой тёте платить за то, что ты сама делать должна.
Алёна опустила голову. И правда, зарплата у неё была небольшая, няня съест половину.
– Просто я думала...
– А думать надо о семье, а не о себе, – перебила её Галина Петровна. – Материнство – это жертва. Жертвуешь своими интересами ради детей. И никого не должно жалко быть, ни себя, ни времени, ни сил.
Максим пополз в ходунках к маме, протягивая ручки. Алёна подняла его, прижала к себе. Сын сразу успокоился, уткнулся носиком ей в плечо.
– Вот видишь, – сказала свекровь, – чувствует, что мама расстроена. Дети всё понимают. Твоё настроение на него влияет.
– Я не расстроена.
– Как же не расстроена? Вся красная, глаза на мокром месте.
Действительно, Алёна чувствовала, как по щекам текут слёзы. Она быстро вытерла их рукой.
– Просто устала немного.
– Устала, устала, – проворчала Галина Петровна. – Вот я в твоём возрасте не знала, что такое усталость.
Открылась входная дверь. Послышались шаги в прихожей.
– Это я! – позвал Андрей.
Алёна почувствовала облегчение. Наконец-то муж дома, может, обстановка разрядится.
– Андрюша! – обрадовалась Галина Петровна, выходя ему навстречу. – Как ты похудел, сынок! Совсем замучился.
– Привет, мама, – Андрей поцеловал свекровь в щёку, затем подошёл к Алёне. – Привет, дорогая.
Он хотел поцеловать жену, но заметил её заплаканные глаза.
– Что случилось? – спросил он.
– Да ничего особенного, – вмешалась Галина Петровна. – Просто обсуждали семейные вопросы.
Андрей нахмурился, но ничего не сказал. Взял сына на руки.
– Как дела, малыш? Скучал по папе?
Максим засмеялся и потянулся к отцовским волосам.
– Ужинать будешь? – спросила Алёна.
– Конечно. Что готовила?
– Борщ и котлеты.
– Отлично. Я очень проголодался.
Алёна пошла разогревать еду, а Андрей сел за стол с сыном. Галина Петровна суетилась рядом, рассказывая о событиях дня.
– А твоя жена хотела на работу выходить, – сообщила она между прочим.
Андрей удивлённо посмотрел на Алёну.
– Правда?
– Я просто подумала, – пробормотала Алёна, помешивая борщ.
– И что я ей сказала, – продолжала свекровь. – Место женщины рядом с ребёнком, а не в офисе.
– Ну, если Лёна хочет работать, почему бы и нет, – осторожно сказал Андрей.
Галина Петровна вскинулась.
– Как почему бы и нет? А кто за Максимкой смотреть будет? Чужие люди?
– Можно няню найти.
– За какие деньги? Ты хоть представляешь, сколько хорошая няня стоит?
Андрей замолчал. Алёна поставила перед ним тарелку с борщом.
– Спасибо, – тихо сказал он.
Ужин прошёл в напряжённой тишине. Галина Петровна что-то рассказывала про соседей, Андрей кивал и отвечал односложно. Алёна молчала, изредка поглядывая на мужа.
После ужина Максима пора было купать. Алёна набрала ванночку, приготовила полотенце и чистую одежду.
– Давай я искупаю, – предложила Галина Петровна.
– Спасибо, я сама.
– Что ты сама? Видно же, что устала. Отдохни лучше.
Свекровь взяла Максима и понесла в ванную. Алёна осталась на кухне убирать посуду.
– Лёна, – подошёл к ней Андрей, – что происходит? Ты какая-то странная.
– Всё нормально.
– Не нормально. Ты плакала. Мама что-то сказала?
Алёна не ответила. Как объяснить мужу, что его мать медленно, но верно сводит её с ума? Что каждое её слово, каждый взгляд говорят о том, что Алёна плохая жена и мать?
– Может, поговорим с ней? – предложил Андрей.
– Не надо. Будет только хуже.
– Почему хуже?
– Потому что она твоя мать. А я просто жена, которую можно заменить.
– Что за глупости? – Андрей обнял её за плечи. – Никто никого не заменит. Ты мне очень дорога.
Из ванной раздавался весёлый смех Максима и голос свекрови, певшей ему какую-то песенку.
– Видишь, как она с ним, – сказала Алёна. – А со мной...
– С тобой что?
– Ничего. Забудь.
Андрей хотел что-то сказать, но в этот момент из ванной вышла Галина Петровна с завёрнутым в полотенце Максимом.
– Вот и выкупались, – объявила она. – Такой хороший мальчик, любит водичку.
Она унесла внука в детскую одевать. Алёна доделала уборку и тоже пошла туда.
Галина Петровна уже одела Максима в пижамку и расчёсывала ему волосики.
– Красивый какой, – приговаривала она. – Весь в папу.
– Спасибо, что искупали, – сказала Алёна.
– Да не за что. Он у нас золотой, купаться любит.
Алёна взяла сына на руки, чтобы покормить перед сном. Галина Петровна села рядом и наблюдала.
– А долго ты ещё кормить будешь? – спросила она.
– Пока будет молоко.
– Пора бы уже отучать. В год максимум надо отлучать от груди.
– Врач сказал, что можно до полутора лет.
– Врач, врач, – поморщилась свекровь. – Они у вас сейчас всё разрешают. А толку? Ребёнок привыкает, потом отучить сложно.
Максим сосал молоко и блаженно щурился. Алёна гладила его по головке, чувствуя, как он постепенно засыпает.
– И по ночам тоже кормишь? – не унималась Галина Петровна.
– Когда просит.
– Вот поэтому он и не спит. Привык, что мама по первому зову прибежит.
– Он маленький ещё.
– Маленький, да. Но приучать к порядку надо уже сейчас.
Максим наконец заснул. Алёна осторожно переложила его в кроватку и накрыла одеялом.
Они вышли из детской. Андрей сидел в гостиной, смотрел телевизор.
– Спит? – спросил он.
– Спит, – кивнула Алёна.
– Хорошо. Мам, ты чай хочешь?
– Нет, спасибо. Мне уже пора домой.
Галина Петровна начала собираться. Надела пальто, взяла сумочку.
– Завтра приеду пораньше, – сказала она. – Поможем Максимку купать, погуляем с ним.
– Хорошо, мама, – ответил Андрей.
Он проводил мать до лифта. Алёна осталась в прихожей, прислонившись к стене. Когда муж вернулся, она всё ещё стояла там же.
– Лёна, что с тобой? – забеспокоился он.
Она посмотрела на него, и вдруг все слёзы, которые накопились за день, хлынули наружу.
– Я больше не могу, – всхлипнула она. – Не могу так больше.
– Что не можешь?
– Твоя мать меня ненавидит. Всё, что я делаю, неправильно. Я плохая мать, плохая жена, плохая хозяйка.
– Да что ты говоришь? Мама тебя не ненавидит.
– Ненавидит! Каждое её слово, каждый взгляд говорят об этом.
Андрей обнял рыдающую жену.
– Успокойся, пожалуйста. Мама просто такая, она всех учит жить. И меня тоже критикует.
– Тебя? Когда?
– Всегда. Говорит, что я мало зарабатываю, что устаю на ровном месте.
Алёна удивлённо посмотрела на мужа.
– Правда?
– Конечно правда. Думаешь, только на тебя нападает? Она считает, что знает, как всем жить.
– Но почему тогда ты не заступаешься за меня?
Андрей замялся.
– Понимаешь... Она моя мать. Я не могу с ней ссориться.
– А со мной можешь?
– При чём тут это?
– При том, что ты выбираешь между нами её. Всегда.
– Лёна, не говори глупости.
– Это не глупости! Когда она критикует меня, ты молчишь. Когда она учит меня воспитывать нашего сына, ты соглашаешься с ней.
– Но она опытная, она троих детей вырастила.
– А я что, не мать? Это не её ребёнок, а наш!
Андрей растерянно смотрел на жену. Кажется, впервые он понял, насколько ей тяжело.
– Лёна, ну что ты хочешь, чтобы я сделал?
– Защити меня. Скажи ей, что у нас своя семья, свои правила.
– Но как я могу? Она же...
– Она что? Твоя мама? А я кто? Чужая?
Муж молчал. Алёна поняла, что разговор зашёл в тупик.
– Знаешь что, – тихо сказала она, – завтра, когда она придёт, я уйду. Погуляю с Максимом подольше.
– Зачем?
– Чтобы не слышать, какая я никудышная.
На следующий день Галина Петровна действительно пришла пораньше. Алёна как раз собиралась на прогулку с сыном.
– Куда это ты собралась? – удивилась свекровь. – На улице прохладно, ребёнок простудится.
– Мы тепло оделись, – ответила Алёна, застёгивая Максиму комбинезон.
– Лучше дома посидеть. Я игрушки новые принесла, поиграем.
– Нам нужен свежий воздух.
Галина Петровна поджала губы, но ничего не сказала. Алёна взяла коляску и вышла с ребёнком на улицу.
Они гуляли в парке больше двух часов. Когда они вернулись, Андрей уже ждал их у двери.
– Как погуляли? – спросил он, заглядывая в коляску.
– Хорошо, – коротко ответила Алёна. – Максим заснул.
Он помог ей занести коляску в квартиру. Внутри пахло пирогами – видимо, Галина Петровна решила заняться выпечкой. Из кухни доносился её голос, напевавший старую мелодию.
– Она опять что-нибудь говорила? – шепнул Андрей, пока они снимали верхнюю одежду.
– Нет, – ответила Алёна. – Сегодня я просто не слушала.
Андрей посмотрел на неё внимательно – в её голосе не было обиды, только усталость, но и какая-то новая твёрдость.
Алёна подошла к зеркалу, поправила волосы и сказала:
– Я решила. С понедельника начну искать няню. Или ясли. Мне нужно вернуться к себе. К жизни, в которой есть хоть немного моего собственного голоса.
– Ты уверена? – осторожно спросил он.
– Уверена. Я люблю Максима. Но я не обязана быть идеальной. Я не обязана соответствовать её ожиданиям. Я просто хочу быть собой – и мамой, и женщиной, и женой. И не исчезнуть.
Андрей кивнул, немного растерянно, но с пониманием. Он впервые видел в ней не только мать его сына, а человека, который борется за себя.
Из кухни выглянула Галина Петровна.
– Алёна, пирог испекла, попробуешь?
– Спасибо. Потом. Сейчас я хочу немного побыть одна, – спокойно сказала она и прошла в комнату, где спал Максим.
Она села рядом, посмотрела на сына и впервые за долгое время не почувствовала вины. Только любовь и решимость.
Потому что быть мамой – это не забывать себя. А быть женой – это не молчать, когда молчание ранит.