Встречая в книге упоминание сельского магазина, я много лет представляю себе вот этот лабаз, до сих пор работающий у станции «45-й километр». Ничего не меняется — ларь с мороженым, молоко из бидона, творог вразвес, ряды рулонов туалетной бумаги и банок «Пемоксоли». Кажется, даже продавщица осталась та же, хотя именно продавщицу я как раз не помню. Даже цвет этой хибары остался неизменным. Почему-то тепло — хоть это и не памятник никакого значения. Это ближайший магазин к дедушкиной даче — много лет уже «бывшей». Участок так зарос, что я едва разглядел его в этот раз. Даже не знаю, что для меня более грустно — видеть это место заброшенным или понимать, что в старом доме живут теперь другие люди.
Встречая в книге упоминание сельского магазина, я много лет представляю себе вот этот лабаз, до сих пор работающий у станции «45-й километр». Ничего не меняется — ларь с мороженым, молоко из бидона, творог вразвес, ряды рулонов туалетной бумаги и банок «Пемоксоли».
Кажется, даже продавщица осталась та же, хотя именно продавщицу я как раз не помню. Даже цвет этой хибары остался неизменным. Почему-то тепло — хоть это и не памятник никакого значения.
Это ближайший магазин к дедушкиной даче — много лет уже «бывшей».
Участок так зарос, что я едва разглядел его в этот раз. Даже не знаю, что для меня более грустно — видеть это место заброшенным или понимать, что в старом доме живут теперь другие люди.
