– Ты честен со мной? – Прошептала я, терзаемая сомнениями.
– Нам пора, любимая, – его вздох полон боли. – Через неделю Ронг объявит о вашей свадьбе.
– Что?! – Я словно потеряла дар речи. – На мне? Зачем?
– Он жаждет окончательно покорить тебя. Его страсть – не любовь. До тебя было много девушек. Неугодных он отправлял к «Гемариту». У нас есть шанс. Через два дня у врат. Я помогу.
– А ТЫ? – почти крикнула я.
– Главное – спасти твою жизнь.
– Я не уйду без тебя!
– Идём. Да, чуть не забыл. – Эоган вынул из кармана кристалл-каплю, переливавшийся всеми цветами радуги на кожаном шнурке. – Наденешь перед тем, как мы отправимся сюда.
Мы стояли на крыше «Гемарита». Гудение машин внизу заглушало голоса. Маги пропускали невесту короля без вопросов. «Может... нам удастся сбежать? Вместе?» – мелькнула слабая надежда. Я верила, что мой мир примет его. Смотрела на раскинувшийся внизу Гемарион. Виднелась новая вереница первогрупников, бредущих к фабрике. Этот город – сплав роскоши и нищеты, цинизма знати, заражённой жестокостью короля.
– Уходим, – повторил Эоган твёрдо. Я кивнула, заглянула в его голубые сапфиры и обняла, крепко сжимая за плечи.
Нет, позволить ему остаться – смерти подобно. Король уничтожит его. «Мой воин. Вспомнились твои ласковые руки, поцелуи. Ты не давал обещаний, но я чувствовала искренность. Эта крыша – наше пристанище. О, как больно потом идти во дворец...» Возвращаясь к Эогану, я чувствовала себя осквернённой. Лишь его объятия были бальзамом. Вера, что Ронг ни о чём не догадывается, придавала смелости. Но это была смертельно опасная игра.
***
Король ничего не говорил о свадьбе. Оставался ненасытным хищником. Казалось, отпуская, он держал меня на невидимом поводке. Говорил, что мечтает о сыне, и если я подарю ему наследника, сделает королевой. Слова.
Ночью, когда зверь заснул, я выскользнула из постели. Прокралась в кабинет короля. Ключ-кристалл будто ждал меня. Смотрел прямо в душу. Прикоснулась с опаской. Пора. «Я буду ждать тебя. Сегодня». Голос Эогана звучал в голове.
Я схватила ключ. В ладони он простая стекляшка. Моя одежда громоздкая. Кроссовки и джинсы не помешали бы. Но тётки сожгли их. На мне ничего подходящего. Усмехнулась. Лихорадочно соображаю. Платье – смерть в шёлковой ловушке. Нужно стать тенью.
Коснулась ключом дверной ручки. Щелчок. Вздрогнула. Тишина. Выскользнула в тёмный коридор. Помню, где помещение с вещами пажей. Эоган говорил переодеться там. Ключ открывал все двери.
Маленькая комната. Темнота. Запахи кожи, тканей, мыла и старой обуви висели в спёртом воздухе.
Штаны. Тёмные. Плотные. Сапоги – чтобы бежать, не оглядываясь. Куртка из грубой ткани, впитавшая пот и страх прежних хозяев. Капюшон – пелена для лица. Снять блеск драгоценностей, смыть запах духов, стереть свой облик. Одеться в чужую кожу. В кожу, которая не шуршит, не цепляется, не кричит «смотрите!». Время текло, как песок в королевских часах. Скрип двери гардеробной прислуги прозвучал громче выстрела в ночной тишине. Рука нащупала в темноте грубую ткань. Брюки. Рубаху. Жилет. Сапоги – чуть велики, но крепки. Капюшон. Натянуть глубже. Теперь бежать. Бежать, как пыль на ветру. Бежать к нему. К призраку свободы.
Я неслась по пустым коридорам, гонимая не страхом, а безумной надеждой. Королевский ключ послушно открывал одну дверь за другой. Четыре утра – мёртвый час, когда дворец спал крепким сном. Кралась вдоль холодных стен, сливаясь с тенями. Юркнула в узкую дверь для прислуги и вынырнула на задний дворик, где пахло землёй и гнилыми овощами – сюда привозили припасы.
Неужели никто не поднимет тревогу? Неужели Ронг позволит уйти так легко? Или это изощрённая ловушка? Сердце колотилось: «Боже, пусть всё получится!»
Рассвет в Сангустрате был не голубым, а кроваво-багровым, предвещая бурю. Маленький кристалл на кожаном шнурке лежал на груди тяжело и холодно, как осколок льда, впившийся в кожу. Ключ. Ключ к свободе и, возможно, к гибели. Я сжала его в ладони, ощущая едва уловимое, мерзкое биение – магию крови, дремлющую внутри. Эоган ждал у конюшни Тора. Его лицо в предрассветных сумерках было непроницаемой маской, только глаза – те самые голубые сапфиры – горели лихорадочным блеском. Он молча, почти грубо, помог вскочить на спину раптора. Его пальцы, обхватившие мою талию, дрожали – не от страха, а от напряжения стальной пружины, готовой вот-вот распрямиться.
– Готов? – шепнула я, прижимаясь к его спине, чувствуя под латами жёсткий, учащённый ритм его сердца.
– Никогда не был так готов, – голос сорвался на хрип. – И никогда не был так напуган. За тебя.
Тор рванул вперёд, унося нас сквозь спящий город к зловещему силуэту «Гемарита».
– Когда окажемся в самом сердце кристального леса, – его слова едва пробивались сквозь свист ветра, – «Гемарит» останется за спиной. Вытяни руку с ключом навстречу первым лучам. Они укажут на дверь. Ты узнаешь её. Главное – вдохнуть в замок жизнь. А ещё… приправить его кровью. Моей кровью.
– Но, Эоган… – в горле встал ком.
– Молчи, – мне на губы легли его пальцы, шершавые от рукояти меча. – Ты справишься. Если что-то пойдёт не так – беги. Не оглядывайся.
– Нет! – протест вырвался сам собой.
– Ты должна…
«Гемарит» возвышался среди переливающихся игл кристального леса, как чудовищный жук на спине умирающего гиганта. Он светился, дышал, переваривая жизни. У главного входа, словно белые изваяния, замерли двое боевых магов. Мы въехали через старый, полузаброшенный проход в стене – лазейку, известную лишь таким же, как Эоган, «пылинкам» королевской службы. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом серы и тяжёлым ожиданием. Тор ступал бесшумно, его чешуйчатые бока едва шевелились под нами. Город спал мертвецким сном измождённого раба. Лишь со стороны «Гемарита» плыл в ночи ровный, зловещий гул – ненасытные машины продолжали свою вечную жатву.
Добрались до главных врат быстрее, чем ожидали. Маги Ордена Крови, застывшие у входа, не шелохнулись. Их лысые, безликие головы были повёрнуты в одну сторону – к чёрным зубьям Кристаллгема. «Ждут сигнала? Или уже знают?» Холодная струйка пота скатилась по спине.
Эоган спрыгнул, оставив Тора в глубокой тени, и жестом велел следовать за ним.
– Они применят колдовство при малейшей угрозе. Тогда нам не поздоровится.
Нападение было молниеносным и безжалостным. Одним точным ударом меча Эоган снёс головы обоим магам. Тела рухнули беззвучно. Внезапно воцарилась тишина, нарушаемая лишь гудением машин изнутри. Он бросил на меня быстрый взгляд. На скуле и подбородке – алые брызги.
– Идём. Быстро.
Внутри «Гемарита» царила зловещая пустота, нарушаемая лишь призрачным блеском тысяч кристаллов. Они светились тускло, насытившись. «Сколько жизней ушло сегодня, чтобы заставить вас сиять?» Сердце сжалось. Мы миновали главный зал и вышли в низкую штольню. Серая мгла стелилась под ногами. Стены дышали сыростью и сладковатым запахом разложения. Впереди, за арочным проёмом, в свете голубой луны сиял кристальный лес. Огромные иглы тянулись к багровому небу. Странное ощущение закралось в душу: не слишком ли гладко всё?
– Ключ, – прошептал Эоган, спешиваясь и помогая мне слезть. Его рука инстинктивно легла на эфес меча. – Иди к Центральному Пьедесталу. Там... должна быть дверь.
Я кивнула, пальцы судорожно сжали холодный кристалл. Сердце бешено колотилось, грозя вырваться. Оставив его с Тором в тени гигантской трубы, извергавшей клубы пара с резким запахом железа, я скользнула обратно в знакомый зал смерти.
Внутри царил полумрак, разрываемый лишь призрачным свечением кристаллов, жадно впитывающих энергию по металлическим желобам. Воздух был густым, пропитанным озоном и... свежей кровью. Я прижималась к холодным стенам, стараясь слиться с тенями. Центральный Пьедестал возвышался в самом сердце зала – массивная чёрная конструкция, испещрённая жилами светящегося минерала. На его вершине пульсировал тусклым светом сложный механизм – сплетение кристаллов и меди. И там, в центре механизма, висела в воздухе неровная линза из тёмного, почти чёрного стекла. «Дверь?»
Я поднялась по узкой винтовой лестнице, каждый шаг отдавался гулким эхом в зловещей тишине. Вот он. Момент истины. Вытянула руку с кристаллом-ключом. Пятая группа. Королевская кровь. Кристалл в моей ладони внезапно ожил, засветившись изнутри тёплым, золотистым светом, резко контрастируя с холодным мерцанием вокруг. Чувствовалась незримая нить, связывающая меня с порталом. Магический замок на Пьедестале отозвался – медные шестерни завертелись с тихим шипением, жилы кристаллов вспыхнули ярче. Тёмная линза двери заколебалась, в её глубине заплясали искры, наметился вихревой проход, ведущий в сумрак...
– СТОЙ! – Рёв, подобный удару грома, разорвал тишину. Я обернулась, сердце провалилось в бездну. В проёме входа, залитый багровым светом восходящего солнца, стоял Ронг. Не один. С ним Бран и десяток королевских стражей в чёрных, как ночь, доспехах. На их лицах – чистая ярость и торжество загнавшего зверя охотника. – ПРЕДАТЕЛЬНИЦА! И ты... ПЫЛЬ!
Эоган! Он был уже рядом, меч обнажён, клинок направлен на врага. Лицо искажено гримасой ярости и бездонного отчаяния.
– Беги, Анастасия! В дверь! СЕЙЧАС! – он рванулся вперёд, подставляя себя под удар, чтобы прикрыть меня. – Я задержу их!
– Нет! Мы уйдём вместе! – отчаянный крик сорвался с губ, но его заглушил свист первых стрел. Они просвистели мимо, вонзившись в ближайшие кристаллы с противным «чвяком». Бран с рёвом бросился на Эогана, их клинки скрестились с оглушительным лязгом, высекая снопы искр.
Я метнулась к вихревому порталу. Кристалл в руке горел, как раскалённый уголь, тянул к спасительному сумраку. Ещё шаг... Ещё...
– НЕ ОТДАМ! – Король, игнорируя схватку, ринулся по лестнице. Его лицо, искажённое бешенством, было похоже на демоническую маску. Он занёс руку, перстень с зелёным камнем вспыхнул зловещим светом. Волна невидимой силы ударила в меня, как таран. Я вскрикнула, потеряв равновесие, и кубарем скатилась с верхней площадки Пьедестала. Кристалл-ключ вырвался из пальцев и со звоном покатился по холодному металлическому полу, его свет погас. Портал заколебался, стал расплываться!
– Ключ! – хриплый стон донёсся от Эогана, отбивающего яростный натиск Брана. По его рукаву текла тёмная струйка крови. – ВОЗЬМИ КЛЮЧ!
Я поползла по полу, игнорируя боль в боку и ссадины. Рука нащупала гладкую, холодную поверхность кристалла. В тот же миг на меня упала тень. Ронг. Он стоял надо мной, тяжело дыша, с неоспоримым торжеством палача в глазах.
– Моя, – прошипел он, и его рука потянулась, чтобы схватить. – Только моя. Навеки.
Рык Тора, дикий и яростный, прокатился по залу, заглушив на мгновение гул машин и лязг стали. Огромный раптор, ведомый инстинктом или отчаянием, ворвался внутрь! Он сбил с ног пару стражей, его мощный хвост, как бич, хлестнул по ближайшим установкам, сметая хрупкие кристаллы. Хаос достиг апогея. Маги Ордена, наконец, пришли в движение, их безликие маски повернулись к незваному гостю, амулеты на груди засветились угрожающе.
Эоган, воспользовавшись секундной неразберихой, отшвырнул Брана сильным ударом эфеса в лицо и рванул не к Ронгу, а ко мне – к угасающему порталу! Он схватил меня под руку, с нечеловеческой силой дёрнул на ноги и толкнул к основанию Пьедестала.
– Заводи! Кровь! Моя кровь! – в его глазах горела решимость.
Он ранен. Рубаха на плече пропиталась тёмным. В отчаянии я прижала треугольный кристалл к его окровавленной ладони. Алые капли упали на гладкую поверхность ключа. Он вспыхнул ослепительно! Золотой свет ударил в своды зала. Угасающий вихрь портала с оглушительным рёвом ожил, стал плотным, стабильным, зовущим!
– ВПЕРЁД! – закричал Эоган, вталкивая меня в светящуюся, холодную спираль. Я шагнула в пустоту, чувствуя, как неведомая сила затягивает...
Оглянулась в последний миг. Он стоял спиной к порталу, лицом к Ронгу и его воинам. Меч поднят в готовности. Обернулся. На мгновение – всего на мгновение – наши взгляды встретились. В его глазах нет страха. Только спокойная решимость и... прощание. Губы шевельнулись, формируя беззвучное: «Беги!»
За его спиной Ронг завыл от бессильной ярости, махнув рукой:
– ВСЕ ЗА МНОЙ! ПОЙМА-А-АТЬ! ЖИВОЙ…
Солдаты ринулись вперёд. Эоган принял бой, его фигура на мгновение слилась с атакующими тенями. Потом всё исчезло в ослепительной вспышке света портала. Я летела в никуда, сжимая в одной руке горячий кристалл-ключ, а в другой – леденящий ужас и тлеющую искру надежды. Позади оставались гул «Гемарита», лязг стали, яростный рык Тора и... его крик? Или это был лишь вой ветра в ушах?
Очнулась в холодном, знакомом сумраке подъезда. Пахло сыростью, пылью и кошками. Гробовая тишина. И вдруг воздух тонко зазвенел, словно незримые кристаллы Сангустраты прощально пели свою ледяную песню. Кристальный Лес. «Гемарит». Гемарион. Всё осталось позади.
Ключ в руке погас, лишь слабое, угасающее тепло напоминало о его невероятной силе. Где Эоган? Успел ли шагнуть вслед? Или... Нет. Не могла допустить мысли об «или». Сзади, сквозь толщу стен и реальностей, донёсся приглушённый, искажённый рёв – то ли раптора, то ли неутолённой ярости короля. И последний, зловещий лязг оружия. В глазах потемнело, и я рухнула на холодные ступени, теряя сознание.
***
Время не лечит. Оно лишь притупляет остроту.
Его не хватало каждый день. Глупо, месяцами я искала следы, намёки – газеты, необычные новости, сны. Вернулась я странно: мама нашла меня у подъезда в чужой, грубой одежде, без сознания. Она не поверила бреду о другом мире. И я солгала, что всё привиделось. Но сердце... сердце помнило каждый взгляд, каждое прикосновение. Скучала по воину, чья судьба навсегда осталась завесой тумана. Ключ, когда я разжала ладонь, рассыпался в пыль, словно его и не было. Лишь кристалл-капля, подаренный Эоганом, холодом и переливами напоминал о любимом.
Известие о беременности стало ударом под дых. Чей он? Плод насилия монстра? Или... дитя той единственной, чистой ночи перед побегом? Мама уговаривала, умоляла, плакала – «избавься, пока не поздно». Но я не смогла. И когда я клала холодный кристалл на округлившийся живот, он вдруг слабо светился, как далёкая звезда, даруя странную надежду. Страх и эта хрупкая вера помогали оставаться на ногах.
***
– Ваш малыш чувствует себя отлично, – улыбнулась медсестра, протягивая крошечный свёрток. Я взяла его на руки, прижала к груди. Смотрела на него сквозь стекло бокса раньше – теперь он был здесь. Тёплый. Живой. Страх отступил, уступив место потоку нежности. Мне было всё равно, чья кровь текла в его жилах. Я любила своего ребёнка. Безусловно.
Листок из лаборатории был холодным в руке. Цифры, буквы, стандартные графы. Всё в пределах нормы. И внизу, жирным шрифтом, как приговор или ключ:
ГРУППА КРОВИ: O(I) Rh+ (Первая положительная)
***
Прошли годы. Забыть Эогана, когда его живое напоминание смотрит на тебя его же глазами – невозможно.
– Мама. – Голос Максима, уже не детский, а подростковый, вернул меня из глубин памяти. Сын смотрел с беспокойством, сморщив лоб. Его глаза – чистые сапфиры, точь-в-точь как у отца. – Почему ты плачешь?
– Это слёзы счастья, солнышко, – выдохнула я, быстро смахивая влагу с щеки. Ложь? Или правда? Горько-сладкая амброзия воспоминаний. – Просто вспомнила одного… очень смелого человека. С такими же, как у тебя, удивительными глазами.
Отвела взгляд к окну. За стеклом был обычный городской пейзаж. Но где-то там, за невероятными просторами и границами реальности, лежала Сангустрата с её багровыми небесами и вечно жаждущими кристаллами. Кристаллами, что пили кровь первогруппников. Как у моего сына.
Конец.
Понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал.