Глава 4
Месяц спустя
Анастасия Петровна поливала фиалки на подоконнике, когда во дворе появился знакомый автомобиль. Из него вышел Михаил Васильевич — осунувшийся, поседевший, но с каким-то новым достоинством в осанке.
Галина Ивановна выбежала навстречу ещё до того, как он дошёл до подъезда. Они обнялись прямо посреди двора, не стесняясь любопытных взглядов соседей.
— Ну наконец-то, — пробормотала Анастасия Петровна, невольно улыбнувшись.
Вечером Михаил Васильевич обошёл всех соседей с извинениями. К Анастасии Петровне он зашёл последним.
— Анастасия Петровна, — сказал он, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Спасибо вам. За то, что не дали делу замяться. За то, что докопались до правды.
— Это ваша заслуга, Михаил Васильевич. Вы сами всё устроили — и сумку подбросили, и московского адвоката привлекли.
— Адвокат — это Громов привлёк. А я... я просто не знал, как по-другому поступить. — Он сел в кресло, где месяц назад сидела его жена. — Всю жизнь трусил, а тут вдруг решился. Может, к старости мудрость пришла.
— А как дела с компенсациями?
— Николай Петрович все обещания выполнил. Вдове Василия Петровича квартиру купил в областном центре, внукам образование оплачивает. И публично покаялся — в газете интервью дал. — Михаил Васильевич вздохнул. — А мне самому... знаете, как на душе легко стало. Будто гора с плеч свалилась.
После его ухода Анастасия Петровна долго сидела в своём кресле, размышляя о том, как причудливо переплетаются человеческие судьбы.
Официальное закрытие дела произошло быстро и без лишней огласки. Дмитрий, который вёл переписку с дежурной частью, сообщил, что Михаила Васильевича сняли с розыска, признав исчезновение добровольным.
— Хорошо, что обошлось без скандала, — сказал он за чаем. — Для всех участников.
— Люди имеют право на вторые шансы, — ответила Анастасия Петровна. — Особенно когда они сами их заслужили.
***
Но главная перемена ждала её совсем с другой стороны.
Михаил Андреевич продолжал приезжать в город, но теперь уже не только к Вере Константиновне. После того литературного вечера, который так неожиданно превратился в разоблачение, он попросил разрешения навестить саму Анастасию Петровну.
— Понимаете, — говорил он, элегантно устроившись в кресле, — я не случайно в ваш городок приехал. Точнее, приехал к Вере Константиновне не случайно, а вот встреча с вами... это подарок судьбы.
— Не понимаю, — призналась Анастасия Петровна.
— Я читал ваши стихи. Те, что вы в молодости публиковали в областной газете. Вера Константиновна сохранила вырезки — мы с ней по переписке знакомы уже много лет.
Анастасия Петровна покраснела как гимназистка. Она давно забыла о своих юношеских литературных опытах.
— Это было так давно... и так наивно...
— Не наивно. Искренне. Особенно стихи о справедливости, о том, как важно не изменить себе. — Михаил Андреевич достал из портфеля потрёпанную газетную вырезку. — Вот это: "Не знаю, справедлив ли мир, но знаю точно я: пока мы помним о добре, не всё потеряно пока".
— Боже мой, — прошептала она. — Откуда у вас это?
— Двадцать лет назад я переживал тяжёлый развод. Потерял веру в честность, в справедливость. А потом прочитал эти стихи и... они меня буквально спасли. С тех пор ищу автора.
— И вы его нашли, — улыбнулась Анастасия Петровна. — Только автор постарел и поседел.
— Автор стал ещё мудрее, — серьёзно сказал Михаил Андреевич. — И ещё красивее.
Вера Константиновна, которая зашла к подруге через час, застала их за оживлённым обсуждением поэзии Серебряного века. Лицо у Анастасии Петровны было одухотворённое, глаза блестели.
— Ну что, соперница, — шутливо сказала Вера Константиновна, — отбиваешь у меня кавалера?
— Вера, что ты говоришь, — смутилась Анастасия Петровна.
— А я и не против, — рассмеялся Михаил Андреевич. — У меня сердце большое — на двух прекрасных дам хватит.
***
Постепенно атмосфера в доме менялась. Соседи стали чаще здороваться, останавливаться поговорить во дворе. Тётя Клава организовала "Клуб садоводов" для пенсионеров, Петрович-дворник начал проводить экскурсии по подвалу для детей — рассказывать про инженерные коммуникации.
Михал Васильевич, вернувшийся к обязанностям председателя, стал более открытым и внимательным к проблемам жильцов. Галина Ивановна расцвела — исчезла вечная тревога с её лица.
— Знаете, — говорила она Анастасии Петровне, встретив её у почтовых ящиков, — раньше я всегда боялась, что счастье кончится. А теперь понимаю: оно только начинается, когда в душе мир.
Сергей-почтальон перестал шарахаться от жильцов и снова стал прежним весёлым парнем. Даже Николай Петрович Громов, которого многие сначала избегали, постепенно завоевал уважение — он взялся за благоустройство двора и делал это честно, не требуя благодарности.
***
В один из майских вечеров Михаил Андреевич предложил Анастасии Петровне прогуляться по городскому парку. Весна была в полном разгаре — цвели сирень и яблони, воздух был пропитан их ароматом.
— Анастасия Петровна, — сказал он, остановившись у старой беседки, — я хочу предложить вам... новую главу жизни.
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду нас. Вас и меня. — Он взял её за руку. — Мне шестьдесят два года, вам шестьдесят. Мы оба пережили много разочарований, потерь. Но разве это повод отказываться от счастья?
Анастасия Петровна почувствовала, как сердце забилось чаще, словно она снова стала молодой девушкой, а не умудрённой опытом женщиной.
— Михаил Андреевич, — тихо сказала она, — а вы не боитесь, что я слишком привыкла к одиночеству? Что разучилась быть просто женщиной, а не следователем на пенсии?
— Боюсь, — честно признался он. — Но ещё больше боюсь упустить единственный шанс на настоящее счастье. За эти недели я понял — вы именно тот человек, которого я искал всю жизнь.
Она посмотрела на него внимательно, изучающе — старая привычка. И увидела искренность, надёжность, готовность принять её такой, какая она есть.
— Знаете что, — улыбнулась Анастасия Петровна, — жизнь действительно оказалась сложнее романов, которые я когда-то читала. Но вы правы — она ничуть не хуже.
И впервые за много лет позволила себе поверить, что лучшие страницы её жизни ещё не написаны.
***
Через месяц Вера Константиновна организовала в доме настоящий праздник — "День соседской дружбы". Во дворе накрыли столы, развесили разноцветные флажки. Михаил Васильевич произнёс речь о том, как важно поддерживать друг друга. Даже Громов пришёл с тортом собственного производства.
А Анастасия Петровна, сидя рядом с Михаилом Андреевичем и наблюдая за этой мирной картиной, думала о том, что справедливость иногда торжествует самым неожиданным образом — через прощение, понимание и готовность начать сначала.
"Не знаю, справедлив ли мир, — мысленно повторила она строчки своего давнего стихотворения, — но знаю точно я: пока мы помним о добре, не всё потеряно пока".
И добавила про себя: "А иногда — только начинается".
Предыдущая глава 3: