Раз кому-то правда интересно, то я продолжу. И мне от этого, пожалуй, станет легче. Вот я оказалась в доме бабушки и деда, куда меня привёз «отец». Это был другой мир. Жёсткий, чужой и пугающий. Их уклад был как из книг, которые я читала, но никогда не думала, что так бывает наяву.
Новые правила: молитвы, еда и наказания
Моя жизнь превратилась в свод строгих правил. Обязательные молитвы, походы в синагогу, наказания за любое непослушание. Я выросла в семье без религии, и эта община казалась мне странной и непонятной.
- Тарелка должна быть пустой. Меня заставляли съедать всё до крошки. Если не могла — стояла в углу.
- Поцелуй для «отца». Меня били веником, если я не хотела целовать малознакомого человека, которого должны была называть папой.
- Работа вместо игр. Нужно было помогать по хозяйству. Наказанием было одиночное заключение в комнате без книг, телевизора, радио — без всего, что могло меня спасти.
Одиночество и страх: «А вдруг мамы больше нет?»
Мне не давали поехать в больницу к маме. Никто не хотел везти. И, если честно, я сама какое-то время боялась спрашивать о ней. Я до ужаса боялась услышать, что её больше нет и я останусь в этом чужом доме навсегда.
Дети из семей общины не спешили со мной дружить. Их родители лишь вздыхали: «Бедный, несчастный ребёнок». Я сидела в одиночестве, пока другие играли. До того дня, пока ко мне не подошёл он.
«Да я нормальный, правда»: первая встреча
Я сидела под деревом, теребя в руках единственную игрушку. Вдруг ко мне подсел кудрявый мальчик. Я инстинктивно отодвинулась. А он улыбнулся и сказал: «Да я нормальный, правда».
В этот миг я рассмеялась. Так искренне, впервые за долгое время. Меня все считали странной, а он оправдывался в своей «нормальности»! Он сказал, чтобы я чаще улыбалась, что у меня красивая улыбка. Я восприняла это как издевку — у меня были сломаны несколько зубов, и я подумала, он их увидел.
Как так вышло? Да просто никто не интересовался моим самочувствием — ни душевным, ни физическим. На любую жалобу был один ответ: «Выпей но-шпу».
Больше не смотрюсь в зеркало
С волосами бабушка поступила радикально. У меня были длинные, густые и непослушные косы, которые раньше заплетала няня или мама. Бабушка не стала возиться. Она просто взяла ножницы и отрезала их. Потом повела в парикмахерскую, где из того, что осталось, сделали короткую стрижку. С тех пор я перестала любить смотреться в зеркало.
Единственным окном в прошлый мир были звонки няне. Но только под прослушиванием «отца» или бабушки. Видеться нам запрещали.
Объятие, которое спасло
Я всё глубже погружалась в подавленность. Постоянные, непроизвольные слёзы (они есть у меня до сих пор). Однажды я сидела на лавке в синагоге, и слёзы текли сами по себе. Ко мне подсел тот самый кудрявый мальчик. Молча. И неожиданно обнял.
Меня прорвало. Меня никто не обнимал так давно. Никто не обращал внимания на мои слёзы. Никто не хотел просто посочувствовать. А этот, почти незнакомый мальчик, просто взял и сделал это.
Именно с того дня я стала считать его родным. Глупо? Может быть. Но во всём этом ужасе он был моим единственным источником тепла. Так началась наша очень долгая дружба.
Отзывается ли в вашем сердце эта история? Если вы понимаете эту боль и ценность простого человеческого участия, я буду рада вашему «пальчику вверх» 👍 — для меня это знак, что я не зря делюсь этим.
Подписывайтесь на мой канал — впереди ещё много историй о том, как находить свет в самой кромешной тьме.