– Валентина Михайловна, а у вас молоко есть? – спросила соседка Клава, просунув голову в приоткрытую дверь. – А то внучка приехала, каши варить надо.
– Есть, конечно, – Валя отложила вязание и пошла на кухню. – Бери целую бутылку, у меня ещё одна в холодильнике стоит.
Клава благодарно кивнула и уже собиралась уходить, когда из комнаты послышался мужской голос:
– А кто это к нам ходит каждый день? Как будто своего дома нет!
Валя покраснела. Муж Борис в последнее время стал такой злой, на всё недовольный. То соседи ему мешают, то дети во дворе громко играют, то она сама что-то не так делает.
– Извини, Клавочка, – тихо сказала она. – Борис у нас устаёт на работе, нервничает.
– Да что ты, Валечка, – Клава махнула рукой. – Все мужики такие. Спасибо за молоко.
Когда соседка ушла, Валя вернулась в комнату. Борис сидел в кресле и листал газету, делая вид, что ничего не произошло.
– Зачем ты так грубо? – спросила она. – Клава хорошая женщина, мы же дружим с ней столько лет.
– Дружишь ты, а не мы, – буркнул муж. – И потом, чего она каждый день что-то просит? То соль, то сахар, то молоко. Своё хозяйство завести не может?
– Да что тебе стоит? Мы же не бедствуем.
– Не в деньгах дело. В принципе. Дай палец – руку отхватят.
Валя промолчала. Спорить с Борисом было бесполезно. В последние годы он стал каким-то угрюмым, замкнутым. Раньше такого не было. Может, возраст сказывается, или работа на него давит.
Телефон зазвонил резко и неожиданно. Валя подняла трубку.
– Алло?
– Тётя Валя? – послышался знакомый девичий голос. – Это Настя.
– Настенька! – обрадовалась Валя. – Как дела, милая? Как учёба?
– Тётя Валя, у меня беда, – голос племянницы дрожал. – Можно я к вам приеду? Хотя бы на несколько дней?
– Конечно, деточка. А что случилось?
– Мама с папой... Они развелись. И теперь папа привёл к нам какую-то тётку. А мама съехала к бабушке. А мне некуда деваться. Я на втором курсе, сессия скоро, а тут такое...
У Вали сердце сжалось от жалости. Настя была дочерью младшего брата, хорошая девочка, умная, училась в институте на экономиста. Совсем недавно была счастливая семья, а теперь вот...
– Конечно, приезжай. Мы тебя разместим. У нас есть диванчик в гостиной.
– Спасибо, тётя Валя. Я завтра приеду, если можно.
– Приезжай, милая. Встретим, покормим.
Валя повесила трубку и повернулась к мужу. Борис смотрел на неё с недовольным выражением лица.
– Это ещё что за планы? – спросил он хмуро.
– Настя приедет. Серёжкина дочка. У них там проблемы в семье, девочке некуда деваться.
– А нам что, больше заняться нечем? – Борис отложил газету. – Я после работы домой прихожу отдыхать, а не нянчиться с чужими детьми.
– Борь, да что ты говоришь? – возмутилась Валя. – Это же наша племянница! Серёжка мой родной брат.
– Родной, не родной – какая разница? У них свои проблемы, пусть сами и решают. Не хватало ещё, чтобы всякие там развелись, а мы расхлёбывали.
– Как ты можешь так говорить? – Валя чувствовала, как закипает возмущение. – Настя хорошая девочка, учится отлично. Ей сейчас трудно, а мы семья. Должны помочь.
– Должны? – Борис встал с кресла. – Кому это мы должны? Я работаю с утра до вечера, чтобы нам с тобой хватало. А теперь ещё и лишние рты кормить?
– Она же ненадолго. Пока ситуация не разрешится.
– А сколько это – ненадолго? Неделя? Месяц? Год? – Борис начинал заводиться. – Знаю я таких гостей. Приедут на недельку, а потом и не выселишь.
Валя смотрела на мужа и не узнавала его. Когда они познакомились тридцать лет назад, Борис был добрым, отзывчивым человеком. Всегда готов был помочь, поддержать. А сейчас...
– Борь, ну пожалуйста, – попросила она. – Девочке правда некуда деваться.
– А мне какое дело? – отрезал муж. – Не ты выбираешь, кто у нас живёт. Это мой дом, и я решаю, кого здесь принимать.
Валя почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Никогда раньше Борис не говорил с ней так грубо.
– Хорошо, – тихо сказала она. – Тогда я позвоню Насте и скажу, что мы не можем её принять.
– Вот и правильно, – кивнул Борис и снова сел в кресло.
Валя пошла на кухню и долго стояла у окна, глядя во двор. На детской площадке играли соседские ребятишки, их смех долетал до неё сквозь стекло. А где-то в другом городе её племянница собирает вещи, надеясь на поддержку родных людей.
Она взяла телефон и набрала номер.
– Настенька?
– Да, тётя Валя.
– Слушай, милая... У нас тут... В общем, места мало совсем. Может, ты где-то ещё пристроишься?
В трубке повисла тишина.
– Понятно, – наконец сказала Настя. – Спасибо, что хотели помочь.
– Настенька, прости...
– Ничего, тётя Валя. Что-нибудь придумаю.
Девушка повесила трубку. Валя долго держала телефон в руках, а потом заплакала.
На следующий день Борис ушёл на работу как обычно. Поцеловал жену в щёку, пожелал хорошего дня. Словно вчерашнего разговора и не было.
Валя убиралась в квартире и думала о племяннице. Интересно, где она сейчас? Нашла ли место для ночлега? Может, на вокзале сидит или в общежитии у подружек.
В обед позвонила соседка Клава.
– Валь, а что это вчера твой Борис так орал? Я через стенку слышала.
– Да так, мелочи, – соврала Валя. – Устал он на работе.
– А мне показалось, что про племянницу что-то. Серёжкину дочку поминал.
Валя вздохнула. От Клавы ничего не скроешь.
– У них там развод случился. Настя хотела к нам пожить немного, пока не устроится. А Боря против.
– Ах вот оно что, – протянула Клава. – А девочке-то куда деваться?
– Не знаю, – призналась Валя. – Что-нибудь придумает, наверное.
– Слушай, а чего ты мужа слушаешься? – возмутилась соседка. – Квартира-то вроде как на двоих. И племянница твоя, не его.
– Да что ты, Клав. Не могу же я против Бориса идти. Семья всё-таки.
– Какая семья? – фыркнула Клава. – Семья – это когда друг другу помогают, а не когда один другого подавляет.
Валя задумалась над словами соседки. А ведь и правда – когда это она перестала иметь право голоса в собственном доме?
Вечером Борис пришёл с работы злой.
– Премию не дали, – буркнул он, развешивая пиджак. – Говорят, план не выполнил. А как его выполнять, если начальство только и думает, как бы побольше урезать?
– Может, ужинать будешь? – осторожно предложила Валя.
– Буду. А что приготовила?
– Борщ и котлеты.
– Котлеты опять? Надоели уже. Нельзя что-то другое сделать?
Валя молча разливала борщ по тарелкам. Раньше Борис любил её котлеты, просил готовить почаще. А теперь и это не так.
– Борь, а может, мы всё-таки Настю возьмём? – решилась она. – Я подумала... Девочка хорошая, не будет мешать.
Борис поднял на неё глаза.
– Мы уже это обсуждали. Разговор закрыт.
– Но она же семья...
– Валя! – резко сказал муж. – Я не хочу больше об этом слышать. Понятно?
Валя кивнула и замолчала. Но внутри что-то бурлило. Неужели она так и будет всю жизнь молчать?
На следующий день случилось то, чего Валя не ожидала. В дверь позвонили около обеда. На пороге стояла Настя с большой сумкой в руках.
– Тётя Валя, – сказала она, – прости, что без предупреждения. Но мне больше некуда идти.
Валя растерялась. С одной стороны, она рада видеть племянницу. С другой – как объяснить Борису?
– Настенька, проходи, – наконец сказала она. – Расскажи, что у вас происходит.
Они сели на кухне за стол. Настя выглядела усталой и расстроенной.
– У нас всё совсем плохо, – начала она. – Папа привёл эту... женщину в наш дом. Говорит, что мама ему надоела, что хочет новую жизнь. А мама уехала к бабушке в деревню. Там места мало, бабушка больная. И потом, мне до института далеко оттуда.
– А общежитие?
– Очереди большие. Говорят, может быть, место освободится к осени. А мне сессию сдавать сейчас, потом практика.
Валя смотрела на племянницу и видела в ней себя в молодости. Такая же растерянная, беззащитная.
– Знаешь что, – сказала она, – оставайся пока. Как-нибудь устроимся.
– А дядя Боря?
– Дядя Боря поймёт.
Настя обрадовалась и бросилась обнимать тётю.
– Спасибо! Ты у меня самая лучшая! Я тебе мешать не буду, честное слово. Буду помогать по хозяйству, готовить, убираться.
Валя улыбнулась. А потом подумала о том, что придётся объясняться с Борисом.
Вечером муж пришёл домой в обычное время. Увидел чужую сумку в прихожей и нахмурился.
– Это что ещё такое?
– Борь, – Валя вышла ему навстречу, – Настя приехала. У неё совсем плохо дело, некуда идти.
– Я же сказал – нет! – рявкнул Борис.
Из кухни вышла Настя. Бледная, испуганная.
– Дядя Боря, извините, что без предупреждения. Я ненадолго, правда.
– Ненадолго? – Борис смотрел на неё с неприязнью. – А сколько это – ненадолго?
– Ну... пока ситуация не наладится. Может, недели две-три.
– Недели две-три? – переспросил Борис. – А может, два-три года? Или всю жизнь?
– Борь, не кричи на ребёнка, – вступилась Валя.
– Не учи меня, как себя вести в собственном доме! – повернулся к ней муж. – И вообще, кто разрешил её сюда привозить?
– Я разрешила.
– А-а-а! Значит, теперь ты тут командуешь? – голос Бориса становился всё громче. – Ты решаешь, кого принимать?
– Это моя племянница, – твёрдо сказала Валя. – И я имею право помочь ей.
– Не ты выбираешь, кто у нас живёт! – заявил муж. – Запомни это раз и навсегда! Я здесь хозяин!
Настя попятилась к двери.
– Простите, я лучше уйду. Не хочу быть причиной ссоры.
– Никуда ты не уйдёшь, – сказала Валя, заслоняя племянницу. – Борис, образумься. Это ребёнок, ей помощь нужна.
– Мне плевать! – Борис размахивал руками. – Пусть идёт к своим родителям и решает проблемы там!
– У неё нет больше нормальных родителей! – взорвалась Валя. – Отец привёл любовницу, мать уехала! А девочка на улице должна жить?
– Не мои проблемы!
– Наши! – крикнула Валя. – Потому что мы семья! Потому что так надо!
Повисла тишина. Борис смотрел на жену широко открытыми глазами. Валя никогда раньше не кричала на него, не возражала так резко.
– Хорошо, – медленно произнёс он. – Значит, ты выбираешь её, а не меня?
– Я выбираю человечность, – ответила Валя. – То, что ты, видимо, потерял.
Борис помолчал, а потом пошёл в спальню. Через несколько минут вышел с сумкой.
– Раз так, то мне здесь делать нечего, – сказал он. – Живи со своей племяшкой.
– Боря, куда ты?
– К матери. Там меня хотя бы уважают.
Он хлопнул дверью. Валя осталась стоять в прихожей, не веря происходящему.
– Тётя Валя, – тихо сказала Настя, – может, мне всё-таки уйти? Я не хотела разрушать вашу семью.
Валя повернулась к племяннице. Девочка стояла с заплаканными глазами, готовая в любую минуту схватить сумку и убежать.
– Настенька, – сказала Валя, – семью разрушил не ты. Семью разрушил человек, который забыл, что значит быть семьёй.
Она обняла племянницу.
– Оставайся. Мы как-нибудь справимся.
В тот вечер они долго сидели на кухне, пили чай и разговаривали. Настя рассказывала о своих планах, об учёбе, о том, как страшно было остаться без дома.
– Я найду работу, – говорила она. – Буду помогать с деньгами. И вообще буду стараться не мешать.
– Ты не мешаешь, – ответила Валя. – Наоборот, хорошо, что в доме не так тихо.
И правда, квартира словно ожила. Настя оказалась девочкой хозяйственной, помогала готовить, убираться. Вечерами они смотрели фильмы, делились новостями, смеялись над смешными передачами.
Борис звонил каждый день и требовал, чтобы Валя выгнала племянницу.
– Ты одумайся, – говорил он. – Нельзя же из-за какой-то девчонки семью рушить.
– Это не я семью рушу, – отвечала Валя. – Это ты забыл, что означает слово "семья".
– Хорошо, – сдался наконец Борис. – Пусть остаётся. Но не навсегда же.
– Посмотрим, – уклончиво ответила жена.
Настя жила у них уже месяц, когда случилось неожиданное. Девушка пришла домой счастливая, с горящими глазами.
– Тётя Валя, представляешь! – сказала она. – Мне предложили работу в рекламном агентстве. Хорошую зарплату обещают, и график удобный – смогу учёбу совмещать.
– Как здорово, Настенька!
– И знаешь что? Девочки из группы предлагают снять вместе квартиру. Трёхкомнатную, на четверых. Получается недорого.
Валя почувствовала, как сердце сжимается. Конечно, хорошо, что у племянницы всё налаживается. Но ей не хотелось отпускать Настю.
– А ты хочешь переехать? – спросила она.
– Ну... – Настя замялась. – С одной стороны, да. Своё жильё всё-таки. С другой стороны, мне с тобой так хорошо. Ты как мама для меня.
Валя улыбнулась.
– Настенька, ты должна начинать самостоятельную жизнь. А я всегда буду рядом, если что.
– Правда?
– Конечно, милая.
Настя собиралась ещё неделю. Валя помогала ей покупать вещи для новой квартиры, давала советы. И понимала, что будет очень скучать.
В день переезда приехал Борис. Помог донести сумки племянницы до машины.
– Ну наконец-то, – сказал он, когда такси увезло Настю. – Теперь заживём нормально.
– Да, – согласилась Валя. – Только вот понятие нормальной жизни у нас с тобой разное.
Борис удивлённо посмотрел на неё.
– О чём ты?
– О том, что я больше не хочу жить с человеком, у которого нет сердца.
– Валя, ну что ты несёшь? Какое сердце?
– Борь, – сказала Валя, – ты месяц назад был готов выкинуть на улицу девочку, которой некуда было идти. Только потому, что тебе не хотелось лишних хлопот. Это называется чёрствость.
– Да при чём тут чёрствость? Просто я не хочу, чтобы нас использовали.
– Настя нас не использовала. Она была благодарна за каждый день, помогала по дому, старалась не мешать. А ты видел в ней только обузу.
Борис сел в кресло, выглядел растерянным.
– Валя, ну не накручивай себя. Всё же хорошо кончилось. Девчонка устроилась, мы остались одни.
– Мы остались одни, – повторила Валя. – Но я поняла, что ты мне чужой человек. Раньше ты был добрым, отзывчивым. А теперь стал эгоистом.
– Не эгоистом, а практичным.
– Практичность и жестокость – разные вещи, Борь.
Муж помолчал.
– И что ты предлагаешь?
– Ничего не предлагаю. Просто живи, как жил. А я буду жить, как хочу я.
– То есть?
– То есть, больше не буду спрашивать у тебя разрешения помогать людям. И не буду терпеть твоих хамских выходок.
Борис встал с кресла.
– Понятно. Значит, наша семья тебя не устраивает?
– Наша семья меня устраивала, когда ты был человеком, а не домашним тираном.
Валя ушла на кухню готовить ужин. Борис остался в гостиной, но телевизор не включил. Сидел молча и думал.
За ужином он сказал:
– Валя, может, я действительно переборщил с этой твоей племянницей.
– Может, – согласилась жена.
– Просто я устаю на работе, нервы не те. Сорвался.
– Ты сорвался не на работе, а на беззащитной девочке.
– Ладно, виноват. Что теперь делать?
Валя посмотрела на мужа.
– Вспомнить, каким ты был раньше. И стараться быть таким снова.
Борис кивнул. Может, и правда что-то с ним происходило в последнее время. Раздражительность, злость на весь мир. А ведь жена его ни в чём не упрекала, терпела молча.
– Хорошо, – сказал он. – Попробую.
Валя улыбнулась. Первый раз за долгое время.