Бегунья-любительница Оксана Ахмедова известна как участница марафонов серии Major, также она является спортивным психологом.
– Как у тебя случилось выгорание в беге?
– У меня было несколько эпизодов, первый – примерно в 2017-м. Я тогда заканчивала поход за «шестеренкой» (за все марафоны серии Major – Спортс’‘), и нужно было бежать Токио, потом почти сразу Лондон...
Старт в Токио должен был состояться в феврале 2017 года, а в самом конце декабря мне сделали серьезную операцию, после которой месяц полагалось не бегать. Но уже в конце январских праздников я была в манеже – все еще с повязкой на шее и не снятыми швами. Бегать толком не могла, прежние скорости, естественно, не возвращались, но я упорно старалась следовать плану.
В итоге на марафон в Токио прилетела с температурой 38 и абсолютно без сил. А всего через месяц, в апреле, уже нужно было бежать Лондон. Мой организм, которому я не дала прийти в себя после операции, не справился. Весь 2017-й я болела и никак не могла начать бегать на уровне, который бы меня устраивал. Кроме того, той же весной 2017-го я приняла решение, что после «шестеренки» ухожу от тренера, так как наши отношения себя исчерпали.
В общем, мечта исполнилась – «шестеренку» получила, но осталась без тренера, физически чувствовала себя плохо и переживала кризис самоидентификации. Я устала от того, что знаю, чем займусь в воскресенье утром следующей недели и через месяц, а также в пятницу утром и в целом в любой другой день – моя жизнь стала сплошными длительными [тренировками] и 20 по 400.
Я устала от того, что меня воспринимают только через призму бега и ценят только за цифры и победы. Мне казалось, я стремительно теряю себя за всеми этими марафонами и километрами. Мне захотелось стать свободной.
В сентябре 2017-го я сбегала TDS, это трейловый забег вокруг Монблана на 119 км с набором высоты около 7200 метров (сейчас это уже 153 км и 9000 метров набора – Спортс’‘), финишировала за 26 часов и прямо на финише сняла кроссовки и выбросила их в урну. Это было как в кино: идет дождь, я шагаю босиком по мостовой и плачу...
– Почему плачешь?
– Мне было больно. Болело не только тело, хотя я до сих пор чувствую отголоски урона, который нанесла себе тогда. Например, спонтанные боли под левым коленом. Но главное, болело внутри. Я чувствовала огромную пустоту.
Вроде бы вот – теперь все так, как я хотела. Я свободна: больше никаких тренеров, никаких 20 по 400, я могу жить так, как хочу, делать то, что хочу, без оглядки на тренировочный план и график соревнований. Но оказалось, что я знала, как больше не хочу. Но куда мне жить дальше и что теперь будет смыслом моей жизни, этого я не знала. И в моменте все будто бы утратило смысл.
Несколько месяцев я жила без регулярного бега. Хотела – бегала, не заботясь о количестве километров. То 8, то 10, то 15. Не хотела – плавала или шла в зал, а могла и вовсе пойти в кино. Я старательно зачищала пространство, чтобы ничего мне не напоминало о прошлой, как мне тогда казалось, жизни. Удалилась из всех беговых чатов, перестала контактировать с беговыми друзьями, избегала даже локаций, где раньше бегала.
Вроде все было неплохо. Я снова стала носить платья и туфли, перестала таскать рюкзак с формой. Но месяца через три, к Новому году, начало свербить. До меня то и дело долетали новости о том, что кто-то где-то как-то пробежал. И эти известия волновали меня. Я поймала себя на том, что мне... интересно! Чем живет сейчас сообщество, какие новые личники установили соперницы, какие старты появляются…
Я снова стала поглядывать в беговые группы, пока еще абстрактно, но прикидывала, а к кому бы я хотела пойти тренироваться, если бы вдруг решила вернуться... Еще у меня со старых времен был запасен слот на – снова – Нью-Йоркский марафон. В конце декабря 2017 года я уже не могла сопротивляться мысли: я соскучилась. Я еще не все сказала в беге и очень хочу вернуться. Снова хочу 20 по 400 и длительные. Я нашла нового тренера, и мы с ним начали с чистого листа, – рассказала Ахмедова в интервью Спортсу’’.
«На финише сняла кроссовки и выбросила в урну». Как и почему спорт доводит до выгорания
