Такую вот историю довелось мне услышать. Случилась она с одним мужиком из соседнего посёлка, со слов самого рассказчика. Дело было ещё в лихих 90-х. Голод, криминал и всё прочее. Тогда не хватало не только еды, но и простых хозяйственных вещей, инструментов — купить было не на что, поэтому брали порой всё, что плохо лежит.
Вот идёт он вечерком домой после разговора с корешем, а дорога, кстати, чуть в горку идёт. И навстречу ему внезапно катится автомобильное колесо. Недолго думая, он его и подобрал — тогда хватали всё, что могло пригодиться. На его удивление, шина оказалась на удивление тяжёлой, хоть и не самой большой. Принёс домой, решил во дворе повесить её на верёвке —может быть, самоделку какую смастерить, уже и не помню точно.
Окончательно стемнело, он оставил колесо висеть и пошёл спать. Наутро, встав и выйдя во двор покурить, он обомлел: вместо колеса на той же верёвке висела мёртвая бабка. У него чуть сердца разрыв не случился. В полном ступоре и ужасе он вылетел со двора, мигом вызвал полицию, а сам, не в силах уйти, в оцепенении наблюдал за страшной находкой.
То, что он разглядел, поразило его окончательно. Старуха не подавала признаков жизни, а из её брюха торчал ржавый саморез — тот самый, что он вкрутил вчера в шину, чтобы повесить. Также отсутствовали пальцы на правой руке — ведь накануне он отрезал кусок резины, чтобы за веревку зацепить. В конце концов, приехала полиция, судмедэкспертиза и всё полагающееся.
В общем, съехал он потом куда-то, скитался по судам, кажется. С тех пор, как ни странно, о нём больше ничего не слышали. Вот такая история.
История 2
История человека, пережившего реальный аномальный опыт, повествуется с его слов.
Я никогда не верил ни во что потустороннее. Все рассказы про Бога, демонов, духов и джиннов я считал сказками и примитивным способом манипуляции сознанием людей. Однако мои взгляды были перевёрнуты с ног на голову после недавних событий. С тех пор каждое воскресенье я неукоснительно пребываю в храме.
Сразу оговорюсь: я не пью, да и в нашем роду это никогда не приветствовалось. Как ни странно, дело было так.
Я вернулся с работы около восьми часов вечера. Жена уехала в командировку на два дня, поэтому ужин пришлось готовить самому. Процесс затянулся, и результат вышел так себе. Лёг я рано — на завтра намечалось важное совещание. Время было около десяти, и, несмотря на напряжённый день, заснул я почти мгновенно. Но, как оказалось, спать мне довелось недолго.
Проснулся я глубокой ночью от острого, пронизывающего чувства, будто на меня пристально кто-то смотрит. Подумал: может, от усталости, или это синдром остаточного внимания. Решил встать, сходить в туалет. Коридор в нашей четырёхкомнатной квартире длинный и тёмный, он ведёт прямо в прихожую, а уже оттуда — в ванную. Я отчётливо чувствовал, что этот тяжёлый, недобрый взгляд исходит именно из темноты коридора. А там — просто мёртвая, непроглядная темень, ни единого просвета. Свет от уличных фонарей к нам не попадает, лишь слабые отблески из двух комнат: из спальни, где я был, и из той, что ближе к кухне.
Я замер около туалета. Взгляд из темноты был леденящим, жутким, таким, от которого кровь стынет в жилах и хочется броситься прочь без оглядки. Мне стало по-настоящему страшно, и я почти бегом рванул в туалет, захлопнув за собой дверь.
Провёл я там, должно быть, минут двадцать. И под конец моего добровольного заточения мне показалось, что снаружи кто-то ходит. «Может, грабители?» — пронеслось в голове. Но нет, страх был особенный, я такого никогда не испытывал. В юности бывал в драках, и даже человек с ножом не вызывал такого животного, первобытного ужаса. Снаружи были слышны какие-то шорохи, непонятный цокот, тихий скрежет. Я стоял, затаившись, и не знал, что делать. От страха я начал тихо напевать: «Когда б имел златые горы, и реки, полные вина…»
Движение и шорохи прекратились. Но через несколько секунд возобновились с новой силой. Я запел громче, вкладывая в слова всю свою отчаянную надежду: «…всё отдал бы за ласки взоры, чтобы ты мою песенку прервал!»
В ответ раздался оглушительный грохот, будто что-то тяжёлое рухнуло на пол, а потом послышались топот, шелест пакетов. Я, недолго думая, вылетел из укрытия и помчался в прихожую. Слава Богу, ключи лежали на столике прямо у двери. Я судорожно открываю замок, и в последний момент решаюсь обернуться.
В глубине коридора, в абсолютной темноте, на меня смотрели два белых, светящихся глаза.
С диким, нечеловеческим криком я распахнул дверь и выскочил в подъезд, захлопнув её за собой на оба замка. Всю оставшуюся ночь я просидел на холодной лестничной площадке, дрожа от ужаса и изредка постанывая. Я был бесконечно рад, что стены в доме толстые и никто не услышал моего бегства. Иногда из-за двери были слышны тихие, настойчивые постукивания и звук, будто по металлу водят чем-то железным.
Ближе к утру, когда уже стало светать, всё утихло. Я вспомнил, что мне в детстве бабушка говорила про молитвы и показывала, как правильно креститься. Начал креститься одной рукой и шептать всё, что помнил, а другой — медленно, с тихим ужасом, открывать дверь…
Распахнув дверь, я замер на пороге, пораженный открывшимся мне хаосом. Вся прихожая и коридор представляли собой удручающее зрелище: обувь была разбросана повсюду, по полу валялись какие-то осколки, все двери в квартире стояли распахнутыми настежь. Тихая молитва сама собой сорвалась с моих губ, и я, не переставая, крестился, пытаясь осмыслить это опустошение. Повсюду лежали вилки, наши пакеты, а с стены сорвалась и рухнула даже полка с сервизом — ее падение стало для меня особенно болезненным ударом. Но в тот миг я не думал о вещах; охваченный странным, холодным спокойствием, я быстро оделся, кое-как собрался и направился в ближайшую церковь.
Там я приобрел все необходимое и заказал освящение своего жилища, после чего, уже с несколько умиротворенной душой, отправился на работу. Весь остаток вечера я посвятил кропотливой уборке, возвращая дому порядок и покой. Слава Богу, с тех пор подобные тревожные случаи более не повторялись, и мне больше не доводилось сталкиваться с чем-либо подобным. Вот такая вот история приключилась со мной.
История 3
Нам было лет по тринадцать, мне и Кольке. Мы обожали лазать по гаражам, но когда в нашу жизнь ворвалась мода на паркур, мы заболели им до самой глубины души. Мы облазили все заброшенные дома и стройки в округе, воображая себя настоящими профессионалами, и выполняли под музыку самые отчаянные пируэты. Единственным местом, где мы еще не бывали, оставалась старая заброшенная больница на холме. Ходили слухи, что после войны туда свозили тех, кого уже было не спасти — тяжелораненых и безнадежно больных. Место это было жутковатым, но наш юношеский запал было не остановить.
Наскоро собрав пару рюкзаков с водой и бутербродами, мы уже стояли у входа в мрачное здание. Пустые глазницы окон, кое-где обрушившиеся стены, торчащие из бетона прутья арматуры — все это лишь подстегивало наше любопытство. Поднявшись на третий этаж пятиэтажки, мы пустились наперегонки исполнять трюки, медленно, но верно продвигаясь все выше. Время от времени мой друг пропадал из виду, чтобы через мгновение появиться вновь и с лихвой выполнить какой-нибудь чрезмерно кинематографичный пируэт. В какой-то момент Коля исчез и не появился вновь. Не придав этому особого значения, я продолжил свою гонку и вскоре забрался на самую крышу, издав победный крик.
Моему взору открылся прекрасный вид на город: многоэтажки алели в лучах заходящего солнца, по реке медленно плыл небольшой корабль, издавая короткие, томные гудки. Однако, оглядевшись, я с тревогой осознал, что не вижу своего друга. «Коля!» — крикнул я. И тут же снизу донесся его голос: «Я внизу, поднимаешься?» Постояв еще какое-то время наверху, я заметил лестницу, ведущую в самый низ. Услышав внизу шаги, я решил подшутить над приятелем и стремительно спустился на землю. Подождав несколько минут и так и не дождавшись его, я достал телефон. «Ну, ты где?» — начал я злиться. «В смысле, где? Я дома, — удивился он в ответ. — Я же крикнул тебе, что мама срочно позвала домой!» «Ты крикнул в ответ "Хорошо"!» — возразил я. Медленно опустив телефон, я поднял голову и взглянул наверх. Там, на самом верху, в багровом свете угасающего солнца, на меня смотрела какая-то темная, безликая фигура, едва заметно покачивая головой.
История 4
В моей детской спальне, в доме, где я жил с одиннадцати до тринадцати лет, была одна дверь, которая вела прямиком на чердак. В какой-то момент для меня стало привычным делом закрывать эту дверь по нескольку раз в неделю, всякий раз заходя в комнату. Я не придавал этому большого значения, списывая на то, что мама попросту забывает ее закрыть, спускаясь оттуда. Спустя какое-то время я совершил роковую ошибку — позволил себе несерьезно пошутить на этот счет, когда мама в очередной раз сделала мне замечание за разбросанные вещи.
Я не удержался и съязвил: «Знаешь, мам, мне каждый вечер приходится закрывать за собой эту дверь на чердак. Может, и ты начнешь делать это сама?» Она посмотрела на меня с искренним недоумением и сообщила, что не поднималась на чердак уже несколько месяцев. Легкая дрожь пробежала по моей коже. Я спросил об этом у брата — он туда не ходил. Спросил у отца — та же история.
С того дня я начал уделять зловещей двери все свое внимание. Я проверял, закрыта ли она утром, бросался смотреть сразу после школы и заглядывал в комнату вечером после ужина. И каждый раз, когда я шел спать, она уже была распахнута. К тому моменту это продолжалось около двух месяцев. Мой юный ум лихорадочно работал: я строил догадки, выдвигал предположения и, наконец, решил поставить решающий эксперимент. Я решил, что смогу что-то понять, если оставлю ее открытой намеренно.
Выйдя утром из дома, я распахнул дверь настежь. Проверил сразу после школы — она была открыта. Проверил после ужина — все еще открыто. Проверил перед самым сном — дверь все так же зияла темным проемом. Я лежал в постели, ворочался и не мог уснуть, потому что все мои мысли крутились только вокруг этого открытого входа в никуда.
И тогда я решил проверить, что же там происходит. Я повернулся на кровати лицом к двери на чердак... и увидел. Увидел бледное лицо, которое из самой гущи мрака пристально смотрело прямо на меня. Я не кричал — я сорвался с места и умчался вниз по лестнице, как ошпаренный, разбудив испуганных родителей. Брат потом еще долго смеялся надо мной, но в итоге мы с ним поменялись комнатами, а через полгода наша семья и вовсе переехала в другой, побольше дом.
Наш старый дом купили наш новый учитель физики и его жена. Я мог бы со временем забыть всю эту историю, списав ее на богатое детское воображение и ночные страхи. Но судьба распорядилась иначе. В последний год учебы в школе я с удивлением узнал, что наш учитель физики — невероятно крутой специалист и блестящий педагог. Физика неожиданно стала моим любимым предметом, а он — моим любимым учителем.
Под конец учебного года мы с другом, вооружившись видеокамерой, отправились гулять по городу, снимая всякие подростковые глупости. Так мы невольно оказались перед нашим старым домом. Остановившись у знакомого крыльца, мы решили попроситься внутрь — просто посмотреть, как он теперь выглядит изнутри.
Теперь по дому было не просто интересно, а волнительно-трогательно ходить, запечатлевая каждый уголок на камеру. Я рассказывал зрителю на камеру историю каждого предмета, оставленного руками моего отца, о том, что новые владельцы, к счастью, не стали перекраивать всё на свой лад. Затем жена физика пригласила нас подняться наверх, желая показать комнату, которую она приспособила под свою швейную мастерскую. Я, не удержавшись, в шутку поинтересовался: «А ничего… странного в этой комнате не замечали?» Её лицо вмиг стало белым, как чистый лист бумаги, и она, глядя прямо в объектив, спросила, что я имею в виду. Мне не удалось отшутиться, и в итоге я выложил всю правду о дверях на чердак. «Каждый раз, когда я прихожу сюда шить, эта дверь оказывается открыта», — призналась она. А затем поведала историю, от которой по коже побежали мурашки: на второй день после переезда их пёс, крупная немецкая овчарка, ворвался в комнату, но наотрез отказался её покидать. Он залился бешеным, истеричным лаем, и его ничем нельзя было унять. А потом вдруг выпрыгнул в окно, приземлился на крыше над крыльцом и умчался прочь. Пёс не возвращался до следующего дня, и с тех пор даже близко не подходил к той комнате. Изначально я хотел показать видео родителям и брату, но потом решил, что не стоит тревожить их лишний раз воспоминаниями об этом проклятом месте.
История 5
Проклятая деревушка… Я еду по трассе в сторону области. Солнце уже почти скрылось за линией горизонта, его последние лучи догорают в свинцовых тучах. Небольшой дождик тихо барабанит по крыше автомобиля, его монотонный стук убаюкивает. Скорость я сбросил, и теперь успеваю разглядеть мелькающие за окном картины природы: бескрайние поля, темнеющий лес, одинокие деревья… Давненько мне не доводилось выбираться за город, и вот наконец представился случай — решил навестить на выходных бабушку, которую не видел целую вечность. На заднем сиденье, в своей уютной переноске, устроился мой верный друг, кот Маркиз. Оставить его одного было не на кого, так что решил взять его с собой — пусть тоже подышит свежим воздухом.
Вдруг в свете фар я замечаю одинокую фигуру на обочине. Подъехав ближе, вижу пожилую женщину в тёмной косынке и с тросточкой. Я решил остановиться и узнать, куда ей нужно. «Да тут, сынок, недалеко, — ответила бабушка, — автобус последний прозевала, вот и приходится голосовать под дождём». Мне стало искренне жаль старушку, и оставлять её одну в такую погоду не поднялась рука. Я вышел, открыл заднюю дверь и помог ей устроиться на сиденье. Маркиз, обычно такой гостеприимный, недовольно фыркнул. «Какой у вас котик хорошенький», — ласково сказала бабушка, усаживаясь поудобнее. Я вернулся за руль, и мы тронулись в путь. Я пытался расспрашивать попутчицу о том, где она живёт, как справляется с хозяйством, но бабушка как-то уклончиво отвечала, лишь односложно твердя: «Тут недалеко, сынок». «Странная какая-то», — промелькнуло у меня в голове. Да и Маркиз вёл себя необычно: обычно спокойный и флегматичный, сейчас он метался в переноске, будто его подменили. Внутри у меня зародилась смутная тревога, но я старался не подавать вида. Снова поинтересовался у бабушки, долго ли ещё ехать до её деревни, ведь навигатор не показывал ничего в радиусе пятнадцати километров. Она снова ответила своё: «Тут недалеко, сынок. Будет поворот направо, с указателем, туда и свернёшь». Проехав с пять минут, я и вправду увидел покосившийся ржавый указатель, на котором едва угадывалось название: «Ветка». «Вот мы почти и дома», — каким-то вдруг повеселевшим голосом отозвалась старушка. Я свернул и медленно покатил по узкой грунтовой дорожке.
Дорога была полностью заросшей; высокая, потемневшая от влаги трава поднималась почти до самых дверей машины, с шуршанием скользя по её бокам. Судя по всему, сюда давно уже не ступала колесо автомобиля, промелькнуло у меня в голове. Я двигался медленно, почти полз, стараясь уберечь подвеску на этих ухабах и колдобинах, скрытых в гуще растительности. Я вновь обернулся к старушке, спросив, где же её дом, на что та снова, словно заведённая, односложно бросила: «Тут недалеко, сынок, вот-вот».
По обеим сторонам дороги мелькали тёмные остовы домов, но ни в одном окне не теплился свет, не было видно ни одной живой души. Словно деревня вымерла много лет назад, отдавая свои улицы во власть тишины и мрака. Навигатор упрямо показывал вокруг лишь пустое поле, и внутри меня зашевелилось леденящее душу предчувствие. Мне уже безумно хотелось поскорее высадить эту странную попутчицу и убраться из этого гиблого места.
Тут бабка тронула меня за плечо костлявой рукой и указала пальцем вперёд: «Вон, милок, мой дом». Её дрожащий палец был направлен на крайнее, почти прильнувшее к тёмному лесу строение. Я остановил машину напротив покосившихся ворот. «Погоди, сынок, я тебе сейчас отблагодарю», — сказала она, хрипло кашлянув. Я уже собрался было отказаться, даже открыл рот, но не успел вымолвить и слова. Старуха с непостижимой для её возраста скоростью выскользнула из салона и бесшумно растворилась в темноте заросшего двора, словно её и не было.
Я уже хотел уехать, как мой взгляд упал на пёструю косынку, оставленную ею на заднем сиденье. Неведомое чувство долга заставило меня выйти. Я крикнул в непроглядную тьму: «Бабушка! Вы свою косынку забыли!». В ответ мне ответила лишь гнетущая, абсолютная тишина, нарушаемая лишь шелестом травы на ветру. Я вновь запрыгнул в машину, захлопнув дверь, и решил позвонить своей родной бабушке — она наверняка уже начала волноваться.
Она взяла трубку почти мгновенно. Срывающимся от тревоги голосом она спросила, где я и почему задерживаюсь. Я, запинаясь, стал объяснять, что подвозил старушку и сейчас нахожусь в какой-то заброшенной деревне с названием «Ветка». Едва услышав это слово, она вскрикнула: «Уезжай! Немедленно уезжай оттуда! Сию же секунду!».
Ледяная волна страха прокатилась по моему телу. Я нажал на кнопку центрального замка, услышав как щёлкнули все дверцы, судорожно повернул ключ зажигания, и двигатель с облегчением заурчал. И в этот самый момент я увидел её.
Ту самую старуху, которую я подвозил. Только теперь она выглядела неизмеримо страшнее. Её лицо было искажено ужасающей, неестественной гримасой, волосы цвета пепла развевались вокруг него, словно в собственном смертельном вихре. А её глаза… они пылали нездешним, холодным огнём. Она ударила костяшками пальцев по стеклу, и её голос, похожий на скрежет камня, прозвучал прямо в моём сознании: «Выходи, сынок. Ты приехал».
И тут же со всех сторон, из-за покосившихся заборов, из-за тёмных проёмов окон, послышался нарастающий, приглушённый шёпот десятков голосов. Из темноты стали появляться силуэты — такие же тёмные, расплывчатые и медленные. Они окружили машину, беззвучно приближаясь. Маркиз зашипел, выгнув спину, его шерсть встала дыбом.
Я вдавил педаль газа в пол. Забитый на подвеску, я мчался по заросшей дороге, которая отскакивала от днища зловещим стуком. В боковом зеркале я видел, как та самая бабка бежала за мной, её кривые ноги несли её с нечеловеческой скоростью. Она не отставала, и её вопль нёсся мне вдогонку, впиваясь в мозг: «Ты приехал, сынок! Останься!».
Только выскочив на асфальт трассы, я осмелился бросить взгляд в зеркало. Там никого не было. Я резко остановился на обочине, дрожащими руками схватил оставленную косынку, отдернул окно и швырнул её прочь, в ночь, словно отравленную змею.
Моя бабушка встретила меня у калитки. Она была смертельно бледна и невероятно взволнована. Убедившись, что со мной всё в порядке, она обняла меня так крепко, как только могла, и мы молча вошли в дом. Отдышавшись за кружкой чая, я спросил её, откуда она знала, что мне нужно было бежать оттуда.
Она взглянула на меня полными старческой скорби глазами и тихо сказала: «Всё из-за названия, внучек. Этой деревни — Ветки — давно уж нет на свете. Её спалили дотла много-много лет назад. А жила в ней, на отшибе, у самого леса, одна старая ведьма. Говорили, она заманивала к себе путников и те пропадали навеки. Она давно умерла, и дорога туда заросла, и знак с поворота убрали… Никто и никогда туда не ездит. Не должно было…».
******************************************************************************************
Буду искренне благодарна за вашу поддержку!
💖 Если хотите помочь развитию канала, можно:
✨ "Поддержать" — кнопка под рассказом (я буду делиться с Дзеном)
✨ Перевод на карту Сбера — реквизиты в моём профиле (придёт вся сумма для меня)
Спасибо, что вы со мной! Ваша помощь очень вдохновляет. 🫶
******************************************************************************************
#жуткиеистории #страшныеистории #историинаночь #реальныеистории #паранормальное #мистика #историиспризраками
#необъяснимо #top5жуть #историяизжизни #истории #рассказы #животные