Предыдущая глава 👆
Книга 2. Глава 20. Суд.
Главный зал «Просвета» был полон. Казалось, сюда пришли все, кто мог ходить. Они стояли вдоль стен, сидели на ящиках, на полу. Воздух был густым от дыхания десятков людей, от запаха страха и немой вопрос.
В центре, за грубо сколоченным столом, сидело пятеро. Совет. Старейшие из выживших, те, кто помнил мир до катастрофы. Их лица были изборождены морщинами и шрамами, глаза — усталыми и недоверчивыми. Леха стоял позади них, его взгляд был прикован к Кире, в нем читалась тревога.
Кира стояла перед ними, опираясь на палку, которую ей смастерили. Она чувствовала слабость в ногах, но не от раны. От тяжести сотен глаз, устремленных на нее.
Громов, исполнявший роль обвинителя, вышел вперед. Он не смотрел на нее.
— Итак, — его голос громко прозвучал в настороженной тишине.
— Ты вернулась. С ними. После того как наш лидер погиб, защищая нас от твоих… друзей. Что ты скажешь в свое оправдание?
Все замерли, ожидая. Ожидая оправданий, лжи, возможной мольбы о пощаде.
Кира сделала медленный, болезненный вдох. Она обвела взглядом собравшихся, видя в их глазах боль, потерю, гнев.
— Я не буду оправдываться, — ее голос, тихий и хриплый, тем не менее, был слышен в каждом углу зала.
— Олег принял свое решение. Как приняла свое решение я, когда ушла. Чтобы найти способ спасти вас.
В толпе прошел ропот. Кто-то ядовито усмехнулся.
— Спасти? Приведя к нам монстров?
— Они пришли не из-за меня, — парировала Кира, и в ее голосе зазвучала сталь.
— Они пришли, потому что вы здесь. Потому, что вы шумите. Кричите. Сражаетесь. Вы для них как громкая, болезненная рана на теле планеты. И они пытаются эту рану… залечить. Любой ценой.
Она сделала паузу, ее слова повисли в воздухе.
— Я не привела их. Я пошла к ним. Чтобы понять. И я поняла. Они не монстры. Они… болезнь. Симптом. И бороться с симптомом — бесполезно. Нужно лечить причину. Или… учиться жить с болезнью.
— И как же мы должны «жить» с этим? — встал один из старейшин, его голос дрожал от гнева.
— Позволить им зайти сюда и всех нас перерезать? Как скотину?
— Нет, — покачала головой Кира. — Вы должны перестать быть раной. Перестать шуметь. Научиться… тишине.
В зале повисло ошеломленное молчание. Затем его разорвал взрыв возмущения.
— Безумие!
— Она действительно с ними заодно!
— Это колдовство!
Кира стояла, не двигаясь, принимая на себя удар их страха. Она ждала, когда шум стихнет.
— Вы видели, что произошло, — сказала она, когда снова смогла говорить.
— Они могли уничтожить нас всех. Но ушли. Почему? Потому что я показала им, что здесь есть не только шум. Что здесь может быть… иное.
— Она посмотрела на Леху, на Марию, на тех немногих, в чьих глазах читалось не только осуждение.
— Они ответили не на силу. На ее отсутствие. На понимание.
— Понимание? — Громов снова вышел вперед, его лицо покраснело.
— Ты предлагаешь нам понять тех, кто убил наших детей? Наших друзей? Олега?
— Да, — тихо, но четко сказала Кира.
— Потому что иначе вы умрете. Все. Здесь, в этой дыре, медленно или быстро. Вы исчерпали запасы. Вы исчерпали силы. А они… они никуда не денутся. Их нельзя победить. Только… принять.
Слово повисло в воздухе, тяжелое и невозможное.
— И что ты предлагаешь? — раздался тихий голос. Это была Мария. Она смотрела на Киру не с вызовом, с искренним желанием понять.
— Я предлагаю попробовать, — сказала Кира.
— Не сдаваться. Попробовать говорить на их языке. Языке тишины. Прекратить бессмысленные вылазки. Укрепить убежище не оружием, а… изоляцией. Снизить наш шум. Нашу ненависть. Наш страх. Может быть, тогда они перестанут видеть в нас угрозу. Может быть, тогда мы выживем.
— А если нет? — спросил кто-то из толпы.
— Тогда мы умрем, — просто ответила Кира.
— Но мы умрем не с оружием в руках, ослепленные яростью. Мы умрем, пытаясь понять. И в этом будет больше чести, чем в бессмысленной бойне.
Она закончила. В зале воцарилась гробовая тишина. Люди переваривали ее слова, ее безумное, немыслимое предложение. Капитуляцию, обернутую в одежды надежды.
Совет перешептывался. Лица старейшин были мрачными.
Наконец, главный из них поднялся. Его звали Дедал. Он был самым старым, его руки тряслись, но глаза горели острым, живым умом.
— Ты говоришь о вере, дитя, — сказал он.
— Не о стратегии. Ты предлагаешь нам поверить в то, чего мы не видели. И доверить наши жизни тебе. Той, кого мы едва знаем.
Он посмотрел на нее, и его взгляд был подобен скальпелю.
— Почему мы должны тебе верить?
Кира встретила его взгляд. У нее не было доказательств. Только ее слово. И шрам на груди.
— Потому что я уже умерла за вас однажды, — тихо сказала она.
— И я готова сделать это снова. Но на этот раз… я хочу, чтобы моя смерть что-то значила. Чтобы ваша жизнь что-то значила. Больше, чем просто выживание в ожидании конца.
Ее слова повисли в воздухе. Вызов. Призыв. Исповедь.
Дедал долго смотрел на нее. Потом медленно кивнул.
— Совет будет голосовать, — объявил он.
— Все остальные… ждите.
Люди стали нехотя расходиться, бросая на Киру последние, полные сомнения взгляды. Ее отвели в боковую комнату — не в лазарет, в камеру для заключенных. Дверь закрылась, но не на замок.
Она осталась одна. Судьба «Просвета» решалась за стеной. И её собственная судьба.
Она подошла к стене, прислонилась к холодному бетону и закрыла глаза. Она сделала все, что могла. Теперь оставалось только ждать. И верить, что в этих ожесточенных, напуганных сердцах осталась хоть капля надежды на нечто большее, чем вечная война.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ 👇
*** Хотите узнать, что было дальше? Подписывайтесь, рекомендуйте канал друзьям и знакомым и шлите им ссылки на канал !
Подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение ПОДПИСАТЬСЯ