Тиба Цугутака сихан - один из старейших практикующих Дайто-рю айки-дзюдзюцу, живущих сегодня в Японии. Он был учеником Накацу Хэйдзабуро (中津 平三郎) и Хисы Такумы (久 琢磨), которые учились у Уэсибы Морихэя и Такэды Сокаку в издательстве газеты «Асахи» в Осаке. Тиба сэнсэй также учился на Хоккайдо в Дайто-кан у Такэды Токимунэ, сына Такэды Сокаку, и поэтому он является одним из немногих людей, получивших знания в двух основных направлениях Дайто-рю. Оливье Горин и мне посчастливилось стать учениками Тиба сэнсэя, и он согласился рассказать нам о своей истории и объяснить, что такое Дайто-рю айки-дзюдзюцу, чтобы будущие поколения практикующих могли понять, что это за таинственное искусство и откуда появились техники, которые они практикуют. Мы отправились в Икэда, на остров Сикоку, и провели день с ним и Сато Хидэаки сэнсэем, его преемником, чтобы задать вопросы.
Оливье Гаурин: Сэнсэй, когда вы родились?
Тиба Цугутака: Я родился в 1931 году, мне 82 года.
Оливье Горин: где вы родились?
Тиба Цугутака: здесь, в Икэда.
Оливье Горин: Как и почему вы начали практиковать будо?
Тиба Цугутака: ну... потому что это было весело! Это было, когда началась Вторая мировая война. Школы были превращены в культурные центры (1), и в некоторых из них преподавали будо. Прямо по соседству было додзё. Они занимались дзюдо и кэндо. Но кэндо, с мечом, доспехами и всем прочим, было довольно утомительным занятием, поэтому я предпочёл заниматься дзюдо. На Новый год у нас было хацугэйко(2). Это была редкая возможность вкусно поесть, потому что обычно у нас было не так много еды. Мы заслужили это, потому что падения в дзюдо были очень болезненными. Раньше мы довольно сильно бросали друг друга! Так я начинал.
Оливье: Сколько вам было лет?
Тиба Цугутака: Я учился в начальной школе. Мы носили доспехи и использовали синай (3), ну, вы знаете, снаряжение для кэндо. Мы просто одевали такую экипировку, у нас в школе не было тэнугуи (4). Мы просто надевали шлем с непокрытой головой, и всякий раз, когда нас били, было чертовски больно! (смеется) То же самое было и с синаем. Между бамбуковыми прутьями мы клали свернутую газету и очень туго завязали их. Когда нас били по голове или предплечьям, было очень больно. Именно так мы обычно тренировались.
Оливье: как вы пришли в Дайто-рю айкидзюдзюцу?
Тиба Цугутака: В какой-то момент мой учитель по дзюдо сказал мне: «Дзюдо — это здорово, но раньше у нас были атэми (5). Если ты не делаешь атэми, твой партнер не упадет». Так мы начали использовать атэми в наших собственных тренировках. И через некоторое время он посоветовал мне записаться в другую школу, и это была Дайто-рю.
Но вскоре я получил письмо из Императорского военно-морского флота Японии (6). В нём говорилось: «Готов к военной службе». Предполагалось, что я буду проходить подготовку в штурмовых войсках (7). Я получил это письмо за три месяца до окончания войны, это был призыв к добровольцам. Чтобы записаться, нужно было пройти медицинское обследование, но к тому времени, когда я туда попал, Император уже объявил о капитуляции Японии. Должно быть, именно это и произошло, но тогда я ничего не знал. Это были странные времена. Я услышал от кого-то, что война закончилась, и подумал: «Всё, мы проиграли».
Оливье: потом вы вернулись в Икэда?
Тиба Цугутака: больше не было смысла быть добровольцем. С тех пор у нас ничего не было, деньги ничего не стоили.
Оливье: где вы начали заниматься Дайто-рю?
Тиба Цугутака: Я слышал о месте, где практиковали дзюдо, и решил его посетить. Мне сказали, что это офис некоего Накацу (8). У него был 6-й дан по Кодокан дзюдо.
Накацу был одним из шести специалистов, вызванных защищать издательство газеты «Асахи». Команда была сформирована Исии Мицудзиро (9), потому что на газету трижды совершались нападения (10). Такума Хиса сэнсэй был начальником службы безопасности. В это же время Уэсибу Морихэя пригласили преподавать в издательстве, потому что он знал жёсткие приёмы корю (11). Это продолжалось пять лет, а с шестого года это стало называться Асахи-рю. Таким образом, техники, которые содержатся в Такумакай «Содэн» (12), соответствующие этим первым пяти годам, - это те, которым обучает Уэсиба.
В это время приехал Такэда Сокаку, а Уэсиба уехал в Токио. Уэсиба взял с собой (13) своих учеников. С тех пор Такэда Сокаку взял на себя преподавательскую работу в издательстве. Остальные фотографии «Содэн» отражают это. Итак, это начало периода с Такэдой Сокаку, передача от мастера к ученику, сэнсэю Накацу.
Это было давно, но у них был доступ к камерам, которые использовались в газете. Представьте себе, щёлк! Щёлк! Вот так они делали все эти фотографии, должно быть, их были тысячи, и все очень высокого качества для того времени. Только потому, что они работали в газете, они могли это делать, но даже там люди жаловались. Ходили сплетни, потому что они использовали большое количество пленки. Они делали снимки во время перерывов. Они говорили, что, поскольку тренировки были интенсивными, сэнсэю нужно было принять ванну, а они тем временем делали эти снимки за его спиной. Но я думаю, что им не удалось обмануть его. Они фотографировали техники, которые выполняли впервые, так что эти фотографии не слишком полезны в качестве учебных пособий, они просто напоминают о формах. Понять что-то по одним только фотографиям невозможно.
Затем сэнсэй Накацу ушёл из издательства газеты «Асахи». Поскольку он был родом из Икэда, он вернулся туда. Он обустроил небольшое додзё в своём кабинете мануальной терапии. Оно находилось в комнате ожидания, очень маленькой. Оно занимало около четырех квадратных метров. Через стенку находился процедурный кабинет. Он предназначался для тех, у кого были вывихнуты челюсти, повреждены суставы и сломаны кости. Рентгеновских снимков тогда не было, поэтому диагностику приходилось проводить на ощупь, основываясь на опыте. Нам приходилось обходиться тем, что у нас было. Мы ставили диагноз таким образом и пытались собрать всё обратно. Мы фиксировали бёдра пациента, чтобы не навредить ему. Так было в то время.
Оливье: занимался ли сэнсэй Накацу рекламой, чтобы привлечь учеников?
Тиба Цугутака: вовсе нет, он никогда бы этого не сделал. Для него подходил любой. Он всегда говорил: «Всё в порядке». Он любил выпить с кем-нибудь, но в то время алкоголя было не так много. Это был способ сделать его счастливым, поэтому я принёс ему немного, сказав, чтобы он использовал его по своему усмотрению, и он сказал: «Спасибо». Так я и начал.
Оливье: как проходили тренировки?
Тиба Цугутака: он часто говорил: «Начинать нужно с сикко» (14). Я занимался дзюдо, кэндо и несколькими другими видами спорта, поэтому знал, как выполнять сикко.
Оливье: ваше тело было в хорошей физической форме.
Тиба Цугутака: да, и я был одним из самых высоких в то время. Мы тренировались на поле, вон там, за домом.
Оливье: на улице?
Тиба Цугутака: да, на земле. Там было несколько камней, поэтому нам было больно падать. Раньше там была школа шитья, так что иногда на земле валялись иголки. Было очень больно! (смеется) Теперь здесь есть татами, это всё равно что тренироваться на подушках.
Оливье: Вы никогда не получали травм?
Тиба Цугутака: в то время у нас ничего не было, но деревянный пол был достаточно гибким, так что мы справились. Мы прыгали, как на подушках! Мы хотели мешок с песком, но у нас не было денег, а это было дорого. Поэтому мы взяли большой мешок из-под зерна и наполнили его гравием. Мы бросались его, как игроки в регби. Мы заходили так далеко, чтобы потренироваться.
Оливье: Вы получили свитки от Такэды Токимунэ?
Тиба Цугутака: хотя я и был на Хоккайдо, все свитки, которые вы видите здесь, были написаны на Сикоку. Больше их нет нигде, даже в додзё Такэды Токимунэ сокэ (15).
Оливье: тогда кому изначально принадлежали эти свитки?
Тиба Цугутака: они были у Такумы Хисы сэнсэя. У Макиты Канъити (蒔田 完一) они тоже были. Он показал их Хиса сэнсэю, который сказал: «Все в порядке, здесь нет ошибок, вы можете использовать их для Такумакай». Что касается оригинала, то сказать особо нечего, кроме того, что его трудно понять. Написано о происхождении из клана Айдзу (16). Исторические источники свитков относятся ко времени правления императора Сэйва. Происхождение Дайто-рю часто приписывают Синра Сабуро (17), но на самом деле история началась гораздо раньше.
Оливье: История?
Тиба Цугутака: да, история о Синра Сабуро, но на самом деле, вы можете увидеть, что она началась до него. Обычно об этом никто не говорит.
Оливье: А где на этих свитках Такэда Сокаку?
Тиба Цугутака: вот здесь начинается Такэда Сокаку. [Сэнсэй Тиба указывает на документ] Вот отец Сокаку, Уэмон. Здесь написано «Сокаку», «Дайто-рю» и так далее...
Оливье: А что же тогда с настоящим началом?
Тиба Цугутака: трудно сказать с уверенностью. Мы должны начать с императора Сэйва и проследить за поколениями. Вот некоторые из этих техник. Здесь 36 кайдзё (18). Здесь я не понимаю, это какая-то древняя письменность, я не могу прочитать такие старые иероглифы. Это язык Айдзу.
Оливье: вы его не понимаете?
Тиба Цугутака: это как местный диалект, немного похожий на диалект Кансай, Канто, Тохоку и другие.
Оливье: тогда нам следует искать ответы в Айдзу?
Тиба Цугутака: да, в Айдзу, в префектуре Накано. Там есть группа Дайто-рю и святилище самого Синра Сабуро! Раньше мы никому не показывали эти свитки. Их показывали во время тренировки и убирали сразу после неё. Сегодня в Вакимати (19) свитки вырезаны из дерева, и каждый, кто заходит в додзё, может их увидеть.
Оливье: как давно вы были на Хоккайдо?
Тиба Цугутака: Я забыл! [смеется]
Оливье: Сколько вам было лет?
Тиба Цугутака: около 20 лет.
Оливье: это было около 60 лет назад...
Тиба Цугутака: это сэнсэй Макита привёл меня туда. Там были я, Макита и ещё два или три ученика. Всего нас было четверо или пятеро.
Оливье: Вы встречались с Такэдой Сокаку сэнсэем?
Цугутака Тиба: нет, это были разные поколения. Меня учил Такэда Токимунэ-сэнсэй. Это было когда он был директором компании «Ямада Суйсан». Он преподавал в городе Абасири на Хоккайдо. Метод преподавания Такэды сэнсэя был «до сикко». В его додзё, Дайтокан (20), было около 30 или 50 татами (21). Поэтому я занимался сикко, а он внимательно наблюдал. Лучше не делать это неправильно, потому что иначе...
Вообще-то он был милым. Раньше он был полицейским и однажды сломал руку вору. Он чувствовал себя виноватым, поэтому после этого ушёл из полиции. Затем он устроился в «Ямада Суйсан», где у него была семья.
Оливье: Такумакай уже существовало в то время?
Тиба Цугутака: нет, ещё нет. Это был период существования Клуба айкидо Кансай.
Оливье: а на Сикоку было то же самое?
Тиба Цугутака: на Сикоку учителем был я.
Оливье: это называлось Дайто-рю Айки-будо, не так ли?
Тиба Цугутака: да, верно, Дайто-рю Айки-будо. Такэда Токимунэ тоже занимался Айки-будо. Такумакай не было.
Там, в Дайто-кан, мы должны были подписать регистрационную форму, чтобы нас допустили к занятиям. Тогда мы впервые узнали технику до пятого кадзё (22). До этого мы доходили только до второго кадзё (23).
Оливье: Какими кэйко вы занимались в додзё Токимунэ?
Тиба Цугутака: Мы занимались сикко, работали над кататэ-дори, рётэ-дори, а также катамэ-вадза (24). Это то, что мы делали, то, что мы называем разминочными упражнениями в наши дни. Там они хватались вот так [показывает рукой], и это сильно отличалось от того, как это делали мы. Это были упражнения, чтобы научиться воздействовать на суставы, контролируя запястья. Раньше мы привыкли хватать напрямую, вот так, а там они сначала брали за мизинец, так что рука, которую хватали, не могла раскрыться. Она не могла использовать силу. Мы работали так: контролируя запястья, мы получали контроль над локтем.
Это то, что они заставляли меня делать, а также некоторые захваты, такие как рётэ-дори. Они говорили мне: «Иди сюда!». Я спросил, почему, и они ответили: «Потому что мы не занимаемся кэн (25)». Они имели в виду не кэндо. Тогда я начал работать с большим брусом, толщиной с ногу! Мы использовали металлические прутья или деревянные брусья, нанося ими ритмичные удары. Мы наносили такие удары, чтобы нарастить мышечный каркас.
Оливье: это то, что Токимунэ сэнсэй делал по утрам, верно?
Тиба Цугутака: да, я научился всему этому, наблюдая за утренними занятиями Токимунэ сэнсэя.
Оливье: Эта работа танрэн очень важна, не так ли?
Тиба Цугутака: да, особенно этот особый способ скручивания. Дело не только в том, чтобы вот так раскачиваться [махать руками вверх-вниз]. Вы должны сжимать вот так, а поскольку рукоять очень большая, остается некоторое пространство, которое вы не можете удержать, как если бы вы размахивали большим шестом. Поэтому вам нужно синхронизировать сжимание каждой рукой, чтобы они были вместе. Вы должны поднимать их прямо вверх.
В итоге у всех получались такие же огромные руки, как у Судзуки сэнсэя (26). Судзуки сэнсэй никогда не проигрывал, даже против сумотори или дзюдоистов. Когда он хватал тебя, ты не мог пошевелиться. Он хватал, а другой парень летел.
Оливье: Каков был график тренировок?
Тиба Цугутака: Такэда сокэ начинал в пять утра, потому что в шесть часов ему нужно было идти на работу в компанию «Ямада Суйсан».
Оливье: Вы продолжали заниматься в додзё после шести часов?
Тиба Цугутака: он останавливался чуть раньше шести часов, и мы возвращались в близлежащий отель. Там мы быстро завтракали, а затем Судзуки сэнсэй учил нас, а сам занимался каллиграфией. Так продолжалось до обеда. Таким образом, до обеда проходило около шести часов занятий. Вот почему мы могли выучить всё это, это никогда не прекращалось! Все занятия без перерыва. Мы даже не могли попить чай, хотя очень хотели. Питались мы в отеле: утром, в обед и на ужин. По вечерам преподавал Судзуки сэнсэй.
Оливье: Какую часть учебной программы Дайто-рю вы изучали там?
Тиба Цугутака: с Сокэ мы обучились только до второго кадзё, и когда нам наконец удалось правильно выполнить первое и второе кадзё, мы показали на доску и спросили сэнсэя Судзуки: «Мы хотели бы также выучить третье и четвертое кадзё, возможно ли это?». Он ответил, что это невозможно, поскольку мы не являемся дэси (27) Однако он поговорил с Токимунэ, и в один прекрасный день наши имена были написаны на доске как «ученики Сикоку». Затем он попросил нескольких дэси начать тренироваться вместе с нами. В тот же вечер мы начали тренироваться вместе с остальными.
Оливье: можно ли узнать о месте Сикоку в этой организации?
Тиба Цугутака: Айки-будо было искусством воинов Такэда. После этого опыта Дайто-кан мы очень уважали Такэду Токимунэ, и это было взаимно. В это время мы действительно начали интегрировать мышление Такэды. Доказательством этого является то, что Сикоку имеет право использовать символ Такэды с четырьмя бриллиантами. Это знак доверия со стороны Дайто-кан и господина Такэды по отношению к ученикам Сикоку.
Оливье: А что касается «Такумакай», как оно было создано?
Тиба Цугутака: мы хотели придумать официальное название для встреч корю по взаимному обмену опытом между учениками Такумы Хисы сэнсэя и Накацу Хэйдзабуро сэнсэя, которые проходили в Клубе айкидо Кансай. Было много предложений, как назвать учебную группу, но поскольку мы учились у Хиса-сэнсэя, я предложил использовать «Такумакай» (28). Это официальная история. Секретарь написал, что решение было принято в Осаке после моего предложения, но на самом деле идея принадлежит ученику Накацу сэнсэю из Комасима. Мы получили запрос из Осаки с просьбой подобрать название, и после обсуждения между нами было предложено это название. Не мы отправились в Осаку, чтобы сказать им, что делать, но они согласились сделать то, что мы предложили. Таким образом, было принято решение о названии «Такумакай».
Оливье: В то время техники Сикоку и Осаки немного отличались, верно?
Тиба Цугутака: совершенно разные! Поэтому Хиса Такума решил, что Дайто-рю из Сикоку должно преподаваться и в Осаке. Если смешать техники Сикоку с другими, получится взрывной эффект! Хиса сэнсэй решил, что должен это сделать, и обучил нескольких человек техникам Сикоку. Он сказал жителям Осаки: «Разве не будет интереснее, если мы объединим эти две формы?» Я, конечно, подумал, что так и будет. Взгляните на это [Тиба сэнсэй протягивает нам небольшую книгу].
Оливье: что это?
Тиба Цугутака: это руководство Такумакай. Здесь свитки, принадлежащие Такумакай.
Оливье: потому что они хотят показать, что они у них есть?
Тиба Цугутака: Да.
Оливье: изначально эти техники собрал сэнсэй Токимунэ, верно? Это означает, что техники должны быть одинаковыми в обеих школах?
Тиба Цугутака: да, одинаковыми.
Оливье: но даже если названия совпадают, способы для их выполнения разные, не так ли?
Тиба Цугутака: да, разные. Хиса сэнсэй получил мэнкё кайдэн (29).
Оливье: где Накацу сэнсэй формально изучал Дайто-рю?
Тиба Цугутака: в издательстве газеты «Асахи» у Уэсибы Морихэя сэнсэя и Сокаку Такэды сэнсэя.
Сато Хидэаки: на вершине пирамиды «Асахи» стоял Такума Хиса сэнсэй, но те, кто тренировался наиболее регулярно, были ниже его.
Тиба Цугутака: они делали снимки движений сразу после того, как видели их демонстрацию Такэда Сокаку, поэтому они были созданы не как учебные пособия, а скорее, как помощь для запоминания. Это означает, что на этих изображениях есть часть, которую можно понять, и часть, которую нельзя. Вот почему я не думаю, что техники, называемые сёдэн, были точно такими же, как те, что вы можете увидеть на изображения «Содэн». Токимунэ сэнсэй считал так же. Все техники вплоть до мэнкё кайдэн [免許皆伝, лицензия о полной передаче] были всего лишь руководством к практике. Это был способ объединить знания как дзю [柔], так и дзюцу [術].
Я спросил, сколько времени займёт обучение, и мне ответили, что 20 лет будет недостаточно. Однако я был уверен, что 20 лет должно хватить для изучения основ, поэтому я начал изучать и копировать всё это, погружаясь в техники снова и снова. Именно здесь я понял, что способы выполнения этих техник отличаются друг от друга.
Оливье: что касается системы оценок, как и почему изменили систему с мэнкё [免許, лицензия] на дан [段, ранг, оценка]?
Тиба Цугутака: существовало три уровня знаний: сёдэн [初伝, начальное обучение], тюдэн [中伝, среднее обучение], окудэн [奥伝, глубокое обучение], а затем хидэн [秘伝, тайное обучение, секретные техники]. В то время это было ядром учения, с этого начиналась техника. Но сейчас даже это трудно понять, поэтому мы перешли на ступени дан.
Оливье: сёдэн был эквивалентом никадзё сегодня, верно?
Тиба Цугутака: да, сёдэн был примерно эквивалентен сёдан [初段, начальный ранг] и нидан [弐段, второй ранг] сегодня.
Оливье: что такое тюдэн?
Тиба Цугутака: тюдэн эквивалентен только сандан [参段, третий ранг].
Оливье: Сэнсэй, с какого момента мы можем начать что-то понимать в этом?
Тиба Цугутака: от сандан до годан [五段, пятый ранг] - только ёнкадзё [四ヶ条, четвёртое учение, содержащее шестнадцать техник]. Это означает, что вы знаете то, что написано ниже [на свитках]. Это [он указывает] также принимается во внимание. Так что если вы знаете это, то это тюдэн. В Такумакай сегодня иккадзё [一ケ条, первый пункт, группа из 30 техник] — это сёдан, никадзё [二ケ条, второй пункт, группа из 30 техник] — это нидан, санкадзё [三ケ条, третий пункт, группа из 30 техник] - сандан, но раньше этого списка не существовало, иккадзё был просто таким. Иккадзё, никадзё, санкадзё, они не были так определены, как сейчас. Мы ничего об этом не знали. Мы знали только дайитидзё [大一条], дайнидзё [大ニ条] и т.д. Отсюда и до этого [он указывает на свиток], это было начало, почти исключительно техники сидя. Сегодня это называется и-дори [居捕]. Было более 100 техник и-дори, и только в и-дори. И после того, как мы научились этому, мы должны были применять эти техники стоя. Мы должны были установить связь между тем, что мы изучали на коленях, и тем, что мы делали стоя. Вот так мы и учились. Мы делали это для сёдэн (30), но также и для тюдэн.
Оливье: то есть программа сёдэн отрабатывалась почти исключительно на коленях?
Тиба Цугутака: да, с некоторыми дополнительными приёмами, такими как кимэ [осаэ] [極め押さえ, фиксация суставов], которые мы видели ранее. Иначе это было бы невозможно, потому что в и-дори, если кто-то тянет вас, вы падаете вперёд. В татиай [立合, техника стоя] всё по-другому, вам просто нужно передвинуть ногу вперёд, чтобы восстановить равновесие. Вот и всё.
Итак, вы изучили все основные приёмы, плюс «Содэн». Но на самом деле важно время, потраченное на изучение, и то, как выполнялись техники. Если вы уделяете время обучению, это отразится на технике. Так, в начале вы выучите десять техник, а на десятой забудете. Но даже если вы забудете, есть как минимум две, которые вы запомните. За пять минут вы можете выучить пять техник... Вы можете выучить технику за две-три минуты.
На днях кто-то сказал мне: «Это больно», и я сказал: «Так вы запомните!». Вообще, между началом и концом курса болевые техники запоминаются лучше всего. Вот почему мы не должны сомневаться в том, что при выполнении таких техник, как из «Содэн», может возникнуть боль. Иначе мы не сможем усвоить основные моменты этих движений. А если мы этого не сделаем, то не сможем быть уверены в технической сути Дайто-рю. Если техники выполняются небрежно, мы не сможем понять их основные корни. И таким образом мы не сможем понять каэси [返し, возвращение].
Что касается технической части в верхней части свитка, Сокэ говорил, что, поскольку мы не понимаем, мы должны делать только те иккадзё, которые начинаются с кататэ-дори и рётэ-дори. Нам было велено понимать так, это был секрет. Однажды Хиса-сэнсэй решил проверить глубину моего понимания техник. Он хотел проверить меня. Он попросил меня показать ему айки-нагэ [合気投げ, бросок айки]. Меня не волновало, попадусь я или нет, поэтому я сказал: «Атакуй меня», и когда атака последовала, я быстро отправил парня в полет. Тогда я сказал: «Следующий», но Хиса сэнсэй сказал: «Остановитесь, вы причините друг другу боль». С того дня он больше никогда ничего мне не говорил. Даже в Осаке во время совместных тренировок он заставлял меня сидеть рядом с ним. Он говорил мне: «Понимаешь, так не пойдёт, эти техники не очень хороши, правда?» Я кивал, немного смущаясь, и он говорил: «Иди, научи их, как делать это правильно».
Оливье: есть ли моральная составляющая в практике Дайто-рю айки-дзюцу?
Тиба Цугутака: если человек великодушен, то в технике есть этические соображения, есть сострадание.
Оливье: то есть это зависит только от личных убеждений?
Тиба Цугутака: да.
Оливье: это зависит от сердца?
Тиба Цугутака: Да.
Оливье: если сострадание и дух Такэды Сокаку, Накацу сэнсэя и теперь вас, Тиба сэнсэя, немного отличаются, можно ли сделать вывод, что Дайто-рю тоже отличается?
Тиба Цугутака: в конце концов, о чём мы говорим? В каждый период происходят разные вещи. Идеи людей развиваются, и дух меняется в зависимости от того, что происходит в то время. Если бы ничего не менялось, никому бы не было интересно, и сегодня эти вещи стали бы неактуальными. Так что, если бы война разразилась снова, все было бы по-другому.
Оливье: но ведь техника не изменились бы, верно?
Тиба Цугутака: нет, они бы не изменились. Изменится дух и способ преподавания.
Оливье: какая связь между буддизмом и Дайто-рю?
Тиба Цугутака: вы упомянули буддизм, но это можно сказать и о любой другой традиции. Вопрос может быть таким же и для вас, верно?
Оливье: Да.
Тиба Цугутака: я всегда говорю следующее: «Делайте это спокойно», потому что мы должны вырабатывать нервную чувствительность. Мы не можем просто сделать это по собственной воле, это должно быть сделано коллективно. Это важный принцип. Только тогда это буддизм. Буддийский иероглиф — это ва [和, гармония, мир].
Оливье: означает ли это, что нет глубокого смысла, который можно было бы найти?
Тиба Цугутака: вовсе нет! Напротив, в значении «ва» есть большая глубина. Нужно достичь этого ва, как в хэйва [平和, мир]. Это как в песне «Чтобы иметь мир, будь готов к войне». Это парадокс, с которым мы должны столкнуться, чтобы достичь мира. Поиск мира лежит в основе этого поиска [Дайто-рю]. Смысл эпохи Сёва [昭和] - «заставить мир сиять», а смысл эпохи Хэйсэй [平成] - «стать миром».
Оливье: итак, возвращаясь к айкидо и айки-дзюдзюцу, есть ли разница в сути?
Тиба Цугутака: В айкидо есть до [道], что означает Путь. Эта идея Пути означает, что в ай [合, соединяться] есть дух. Айкидо связано с путем ай. Мы можем считать, что это духовный или моральный путь. В дзюдзюцу дзю [柔] означает «нежный», «мягкий», «эластичный». Дзюцу — это техника [術, метод, способ, искусство]. Это значит, что мы сами мягкие и видим, что другие люди тоже по своей сути мягкие. Поэтому преподавание и обучение — это манабу [学, глубокое изучение, тот же иероглиф, что и гаку, наука]. Японский язык сложен! В нём есть смысл внутри смысла! Значение кандзи [漢字, японские иероглифы, заимствованные из Китая] очень сложно.
Оливье: что касается техник с оружием, как это работает в Дайто-рю?
Тиба Цугутака: значение ки [器] в буки [武器, оружие] — это «инструмент» или «сосуд», как в «кухонной посуде». Буки — это инструмент воина [удары в восьми направлениях]. Когда человек использует восемь направлений на других людях, буддийский термин - кацу [勝つ], «победить». Вы кричите «КА!». Противник оказывается парализованным. Я бросаю в него свой кокю [呼吸, дыхание]. Мой дух что-то бросает. Что-то выходит из меня.
Оливье: значит ли это, что оружие не является чем-то отдельным от самого себя?
Тиба Цугутака: это потому, что бу [武] означает не «сражаться», а «остановить копьё». Иероглиф «бу» состоит из двух частей: хоко [戈], «копье», и томэру [止], «остановить». Таким образом, бу означает «прекратить бой». Как следствие, меч предназначен не для убийства.
Оливье: что находится за пределами владения инструментом или искусством?
Тиба Цугутака: вы можете обобщить, и тогда всё может стать инструментом, оружием. Весь человек может стать инструментом или специализированным искусством. Всё, что угодно, может развиться как таковое из продолжения тела. Даже с помощью простых палочек для еды я могу прицелиться в глаза и превратить их в оружие. Это приводит нас к тати [太刀], длинному мечу. Он представляет собой то, что выходит «за рамки». Специализированный предмет может принимать различные формы. Всё, что угодно, можно превратить в оружие.
Оливье: то есть мы должны понимать, что в Дайто-рю изучение оружия не является отдельной учебной программой?
Тиба Цугутака: нет, это всё одно и то же. Когда происходит атака, рука защищает, но и любой предмет может защитить. Это значит, что для защиты можно использовать всё, что угодно. Вот почему всё это включено в свитки вон там [он указывает на свитки]. Вот почему, если я делаю атэми вот так [тыльной стороной ладони], в Дайто-рю мы можем использовать уракэн [裏拳, тыльная сторона кулака] вот так... Положение рук, которое мы изучали в прошлом, было таким... Я спросил: «Что из этого является омотэ [面, видимая сторона вещей]?» Но ответа я не получил.
Оливье: Правда?
Тиба Цугутака: да, и я спросил: «А что же тогда такое ура [裏, невидимая сторона вещей]?». Но ответа я тоже не получил.
Оливье: но обычно мы видим это, омотэ...
Тиба Цугутака: то, что здесь написано, означает «перчатка» [小手, котэ], тыльная сторона руки, её оболочка. Ко [小] — это тыльная сторона руки, а ладонь - сё [掌]. Таким образом, между омотэ и ура нет никакой разницы. Омотэ — это тыльная сторона руки, а ура - ладонь. Мы можем показать ура вот так [машет рукой ладонью в сторону]. Если мы так сделаем, это будет означать «нет, не это». Так что омотэ и ура — это одно и то же. То же самое касается и техник.
Оливье: это как две стороны монеты, не так ли? Есть «орёл» и «решка», но это всё равно одна и та же монета.
Тиба Цугутака: И с техниками то же самое. Это значит, что если мы используем тыльную сторону ладони, то мы используем оружие. Но когда мы используем ладонь, это означает, что мы говорим «стоп». Даже если вы ударите кого-то ладонью, в этом нет ничего страшного. Мы даже самим себе так делаем! [постукивает ладонью по лбу] Мы делаем это с собой или с другими. В сумо это тоже встречается во время приемов цуппари [つっぱり, удары].
Оливье: но разве нельзя сказать, что это тоже оружие?
Тиба Цугутака: да, поэтому я и сказал, что эти два аспекта - одно и то же. Омотэ становится оружием, и ура тоже может им стать. Смотрите, когда мы машем рукой, чтобы сказать «нет», в действии участвуют обе стороны, мы машем не только ладонью. Вот что это значит.
Оливье: каковы технические корни оружия в Дайто-рю?
Тиба Цугутака: Я занимался [Сингэндзики] Синкагэ[-рю].
Оливье: Синкагэ-рю...
Тиба Цугутака: что касается влияния Синкагэ, то его источником является Айзу. Есть также много техник из Оно-ха Итто-рю.
Оливье: Вы практиковали Синкагэ-рю?
Тиба Цугутака: нет, в основном я занимался Итто-рю. Так что влияние этих двух школ присутствует.
Оливье: что означает Айки [合気] в айки-дзюдзюцу?
Тиба Цугутака: Айки — это способ выражения кокю [呼吸, дыхание].
Оливье: значит, кокю-хо [呼吸法] означает, что с помощью нашего кокю мы можем направить кокю другого человека?
Тиба Цугутака: да, партнер тоже выдыхает. Человеку необходимо вентилировать воздух, и он состоит из вдоха и выдоха, какая из этих фаз наиболее уязвима? Вдох — это слабая фаза. Мы сильны, когда выдыхаем. В Айки есть ки [氣], это значит, что в кокю мы будем использовать ки вдоха и ки выдоха. Дыхание противника.
Оливье: значит ли это, что мы можем украсть ики [[活気, жизненная сила]] партнера?
Тиба Цугутака: да, и это тоже.
Оливье: противник лишен своей ики.
Тиба Цугутака: да, верно, это эффект неожиданности. Это похоже на то, как если бы вы указывали пальцем, и у вас перехватило дыхание. Обычно мы дышим через нос, а выдыхаем через рот, но, когда мы бежим 1000 м, мы обычно дышим и выдыхаем через рот. Это то, что используется в Айки. Мы используем это постоянно.
Оливье: мы часто видим это в Дайто-рю, например, во время демонстраций, во время движения, мы достигаем состояния дисбаланса, когда напряжение останавливается, состояние, когда ики останавливается.
Тиба Цугутака: это то, что мы называем дзансин [残心]: «оставшийся разум».
Оливье: О, в этом смысле?
Тиба Цугутака: это потому, что всегда есть возможность контратаки. Есть также случай тасудори [多数取り], когда несколько человек нападаю одновременно. В этом случае нужно сразу же опередить, пока не появился следующий, сзади или ещё кто знает откуда. Поэтому мы обычно направляемся к противнику, чтобы защититься от него. Таково изначальное значение дзансин. Если вы смотрите куда-то в сторону, это не очень хорошо, если кто-то другой нападет, вы ничего не увидите. Если я смотрю на вас, я также вижу примерно на 180 градусов, я могу видеть и по сторонам. Так что, если атака идёт сбоку, я могу, чувствую, воспринимаю её. Это действительно кокю, и если у вас этого не будет... На тренировках мы в основном работаем над захватами, но в реальности мы отрешены, и именно когда атака приходит, мы выполняем технику.
Оливье: на уровнях иккадзё и никадзё мы практикуем захваты, но начиная с санкадзё мы начинаем работать над намерением.
Тиба Цугутака: да, мы позволяем себя хватать, это фиксированные ката [型, форма]. Поэтому мы изучаем и запоминаем формы, и постепенно мы отходим от форм, где руки захватывают. Затем мы переходим к двум или трём противникам и учимся работать в этих условиях. Мы учимся быть схваченными, учимся бросать и т. д. Мы учимся справляться с этими видами атак с точки зрения Айки. Таким образом, тренировки становятся все более и более обширными. На самом деле, человека не нужно этому учить, он сам знает, как это делать. Это хонно [本能], это инстинкт Айки. Тот, кто так уклоняется, может избежать угрозы.
Оливье: то же самое касается животных, например, кошек, верно?
Тиба Цугутака: да, люди принадлежат к царству животных, а у животных есть инстинкты. В Айки этот инстинкт - ки.
Оливье: но этого не видно во время тренировки, верно?
Тиба Цугутака: да, но всё же, если бы это не проявлялось, мы бы не смогли этого сделать. Я покажу вам завтра.
Оливье: в каком смысле использовалось слово Айки в ревности?
Тиба Цугутака: трудно сказать, что чувствовали люди в древности.
Оливье: да, в период воюющих княжестве (Сэнгоку-дзидай), должно быть, всё было совсем по-другому, а потом ещё раз по-другому в период Эдо.
Тиба Цугутака: трудно сравнивать работу с мечом в старом будо [武道, боевой путь] с сегодняшними техниками, где мы используем ружья или ракеты. Например, они сильно отличались по расстоянию. Это проблема периода. Сейчас есть ружья, но раньше были лук и стрелы. Когда мы изобрели лук и стрелы, нам пришлось изобрести доспехи для защиты от них. Проблема заключалась в том, чтобы понять, как достать человека, когда он сидит на лошади. Стрелять в него было бесполезно, потому что у него была чешуйчатая броня, и стрелы не могли пробиться сквозь неё. Однако можно было выстрелить в лошадь; это сработало бы, и лошадь упала бы.
Оливье: значит, проблема заключается в оружии, верно?
Тиба Цугутака: да, Айки развивалось в соответствии с этим.
Оливье: можно ли найти концепцию Айки в других Будо, кроме айкидо и Дайто-рю?
Тиба Цугутака: конечно, есть, но мы не можем увидеть это ясно. Это проблема периода, но Айки действительно присутствует. В наши дни мы больше говорим о кокю и дыхании. Киай [気合, короткий крик или возглас, произносимый при выполнении атакующего движения] в кэндо - то же самое. Уход с пути — это Айки. Конечно, в основном мы видим факт быстрого движения. Мэн-учи [面打ち, удар в переднюю часть головы] типичен для нынешних времён, но именно потому, что мы используем синай, мы можем это делать. Раньше, с настоящим мечом, мы не могли так дурачиться. Поэтому меч не направляли в сторону другого, а использовали его в более вертикальной манере, с высокой гардой, чтобы можно было «отдать» [в смысле кокю, описанном ранее]. Вот почему мы тренировались с большими бревнами, ведь это длилось не минуту, а две или три. Именно поэтому были изобретены высокие защиты хассо-камаэ [八相構, «во все стороны»].
Оливье: техники санкадзё и ёнкадзё пришли оттуда.
Тиба Цугутака: эти движения являются отражением этих защит, и именно так вы контролируете другого. Мы контролируем запястья, локоть и костные структуры плеча. Это техники, выходящие за рамки санкадзё.
Оливье: их следует рассматривать как технику владения мечом.
Тиба Цугутака: да, стиль — это не главное, важно содержание. Это хорошо не потому, что вы имитируете форму. Если вы не понимаете сути, это плохо. Если вы не следите за движением, вас ударят. Это и есть каэси-вадза [返し技, «возвращение техники», контртехника], это и есть Айки. Люди думают, что Айки — это техника «выполнения», но если есть техника, то ура — это отдача этой техники. Каэси, «отдавать», — это ура техники. Айки — это ура этой техники. Если вы знаете, как делать санкадзё, то вы можете сделать это. Раньше мы не давали сандан так легко и открыто, как сейчас. Сейчас все доходят до 7-8-го дана. Раньше были тюдэн и окудэн. Это фундаментальное изменение. Мы привыкли говорить: «Тюдэн будет раскрыт, но секреты будут хорошо храниться». Всё было немного по-другому, не так ли?
Оливье: что означает хороший сэнсэй?
Тиба Цугутака: Каждый учитель — это истина в себе. Настоящий вопрос заключается в том, «насколько компетентным был сэнсэй этого учителя [先生, тот, кто родился раньше]». Всё вытекает из этого.
Оливье: это то, что представляет собой этот свиток, верно? Родословную, общий источник?
Тиба Цугутака: ирония заключается в том, что он также подразумевает, что человек - всего лишь марионетка. Чтобы стать лучшими, мы должны стать как ветвь. Мы ищем свой изначальный ствол, чтобы стать более сильной ветвью. Поэтому можно сказать, что мы происходим именно от этого ствола. Вопрос лишь в том, тонкая или толстая у нас ветка. Чем больше ветвей растёт, тем лучше, потому что тогда вместе с ними растет и ствол, а раз растёт ствол, то растут и ветви.
Оливье: для меня это та же проблема. Почему я здесь раньше вас? По противоположной причине. Я пришёл с самого низа и задавался вопросом, кто из сэнсэев, которых я знал, идет в правильном направлении. Трое из этих учителей, казалось, шли в одном конкретном направлении, и, следуя за ними вглубь, я пришел к вам, сэнсэй. То, о чем вы сейчас говорите, — это обратный взгляд, тот, что расширяет.
Тиба Цугутака: нужно думать о том, как передать знания и стать проводником. В этом и заключается смысл слова «сэнсэй». Есть некоторые учителя, которые не знают, как сделать правильный выбор наставника. Когда я позволяю им делать то, что они хотят, я вижу это отчетливо. Хотя то, что они делают, работает для них, но это не будет работать так же хорошо для кого-то другого. Если мы обратим на это внимание, то сможем исправить недостатки, но для этого потребуется много здравого смысла. Существует индивидуальность каждого из нас.
Когда вы, будучи учеником, начинаете думать о таких вещах, как: «Несмотря на все мои старания, ничего не получается», всего несколько слов с сэнсэем могут вывести вас из равновесия. Просто скажите: «Сэнсэй, я сделал всё, как вы сказали, но ничего не получается, вот посмотрите...». Вот что вы должны сказать. Вы должны стать людьми! В этом и заключается смысл дэси.
Есть известная японская поговорка, которая гласит: «Что бы ни случилось, первый сэнсэй, которого человек принял, останется его сэнсэем». Это значит, что если вы будете следовать за сэнсэем какое-то время, то изменить его будет очень сложно, поэтому лучше не ошибаться. Сэнсэй не должен отчитывать ученика, он должен быть внимательным. Иначе ученик будет думать: «Он на меня злится, а у меня ничего не получается». К чему тогда этот упёк? Сэнсэй должен сказать: «Слушай, так делать нельзя, надо делать вот так». Так проще, потому что он учит как честный человек. Именно таким образом человек приносит знания.
Конечно, есть люди, которые не понимают, потому что просто «не могут», или не нашли того, кто им покажет. Именно в этот момент некомпетентный воин начинает совершать недопустимые вещи. С этим ничего не поделаешь. Даже я, если бы я делал что-то недопустимое, я бы завяз. Вот что происходит, когда вы несёте отсебятину.
Оливье: и с другой стороны, есть настоящие гении.
Тиба Цугутака: лучшее, что мы можем сделать, — это привнести в свои движения максимум возможностей. В этом и заключается истинный вопрос. Человек должен ухватиться за свой шанс и попытаться стать хорошей ветвью. Того, кто приходит без этого вопроса, со своим мнением или без него, нужно учить этому. В этом и заключается роль учителя. Если это происходит, то создается связь между человеческими существами [нингэндоси, 人間年]. Нингэн [人間] пишется как «пространство» между людьми [или люди внутри своего собственного «пространства»]. Это то, что их связывает, между ними есть пространство. Если бы этого пространства не было, это привело бы к конфликтам.
Оливье: таким образом, мы получаем связь между «марионеткой» и «человеком».
Тиба Цугутака: да. Это пространство, ма [間], представляет собой пьедестал, на котором воздвигается человеческое существо. Необходимо открыть это пространство, иначе оно растягивается. Если человек не понимает, он становится частью «массы» людей. Всё это довольно хорошо выражено в кандзи (иероглифах)...
Оливье: до встречи с вами, сэнсэй, я практиковал фиксированную форму ката с другими сэнсэями. Когда я увидел вас, мне показалось, что то, что вы делаете, совсем другое. Частично это было ката, но в технике было больше жизни. В айкидо мы говорим о нагарэ [流れ, поток], когда техники выполняются с потоком. Поэтому мне стало интересно, является ли нагарэ высшей формой практики Дайто-рю?
Тиба Цугутака: это вопрос характера, некоторые люди более или менее возбудимы. Вы должны понять, что мы тренировались в очень тесном пространстве. Вы должны подумать об этом. Очень трудно вывести партнера из равновесия, когда он не может много двигаться. Это и есть Айки. Если партнер возвращается, нужно снова взять ма, свою дистанцию [間合い, ма-ай, «дистанция встречи»]. Это очень важно. В данной ситуации, когда нападающий приближается, ему достаточно сделать один шаг, максимум полтора, чтобы успеть схватить. Именно в этом промежутке он будет развивать свою атаку, и именно в него легче всего «войти». Поэтому вы должны ждать его. Какую защиту вы собираетесь выбрать? Если уж на то пошло, то от того какую защиту вы выберете, повлияет на то, как он придёт, это же по-человечески, не так ли? Видите ли, если вы встанете на защиту слева, он придёт слева. Он не придет спереди. Важный секрет мастерства [極意, гокуи, секрет] для выполнения этого: нет никакой защиты. Появится естественная позиция [自然体, сидзэнтай], и вы сможете контратаковать.
Оливье: что вы думаете об интересе, проявляемом к Дайто-рю из-за рубежа?
Тиба Цугутака: в настоящее время интерес со стороны иностранцев, приезжающих в Японию, кажется очень большим, и мы должны удовлетворять эту потребность, продолжая работать. Вот почему я считаю, что одних исследований недостаточно. Мы ясно увидели это во время наших последних переговоров с административным офисом Такумакай.
Оливье: что касается распространения Дайто-рю в будущем, есть ли у вас особые надежды или планы?
Тиба Цугутака: Надежды? Это вопрос тела, как и то, о чём мы говорили раньше. Я надеюсь, что мы сможем объединиться через тренировки, и что Дайто-рю станет средством для встреч, слияния через сердце. Именно так мы сможем сделать его долговечным. Я провожу два семинара в год, и люди приходят, чтобы впитать глазами техники Сикоку, которые, будучи интегрированными, могут помочь вырастить крепкие ветви на этом стволе и помочь всему дереву расти. Это то, чего я хочу. Но сначала нам нужно выбраться из нынешней посредственности, потому что сейчас многие из этих людей слишком высокого мнения о себе. Слова — это часть фольклора, они лишь своего рода грим.
Оливье: да, мой вопрос был не очень удачным, я имел в виду следующее: «На что вы надеетесь, не обязательно как сэнсэй, но как человек, Тиба Цугутака?»
Тиба Цугутака: до сих пор школа Дайто-рю Сикоку была немного скрытой, что позволяло сохранять свою специфику, но, если она откроется, есть риск, что она потеряет себя.
Оливье: а каково ваше личное мнение о том, чтобы открыть Дайто-рю для иностранцев и распространить его за рубежом?
Тиба Цугутака: например, вы с Гийомом практикуете с такой преданностью и энтузиазмом, что я надеюсь, что вы сможете продвинуть наш подход во Франции или где-либо ещё, показать людям технику и помочь им понять её не только по тем картинкам, которые они видели. Всегда лучше практиковаться среди людей. Потому что нам нужно как интегрироваться самим, так и находить общий язык с другими. Я думаю, мы почти все обсудили, верно?
БУСИДО 武士道: ПУТЬ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ: ПЕРЕВОДЫ СТАТЕЙ, КНИГ И ВИДЕО
Примечания:
- Кокумин Гакко (國民學校), национальная народная школа в Японии.
- Хацугэйко (初稽古), первая тренировка в году
- Синай (竹刀), меч для кэндо, состоящий из четырех бамбуковых полос, скрепленных между собой кусками кожи
- Тэнугуи (手拭い), универсальное полотенце, которые практикующие кэндо носят под шлемами.
- Атэми (当て身), удары по телу
- Дай Ниппон Тэйкоку Кайгун Коку-тай Итиран (大日本帝国海軍航空隊)
- Токкотай (特攻隊)
- Исии Мицудзиро (石井 光次郎), бывший министр в правительстве Японии и основатель Либерально-демократической партии
- Либеральные взгляды газеты стали поводом для правых активистов к вандализму в её офисах 19 февраля 1936 года, после чего в конце 30-х годов на неё неоднократно совершались нападения.
- Корю (古流), старые школы
- «Содэн» (総伝) — это коллекция фотографии с техниками, делавшиеся сразу после тренировки в додзё газеты «Асахи» в Осаке. Полный анализ вы можете прочитать в статье, которую я написал о «Содэн».
- Сикко (膝行), передвижения на коленях.
- Сокэ (宗家), глава школы
- Айдзу - клан княжества Айдзу-хан (会津藩), который располагался на территории нынешней префектуры Фукусима.
- Минамото-но Ёсимицу (源 義光, 1045-1127) - знаменитый самурай из клана Минамото, он также был известен как Синра Сабуро (新羅 三郎).
- Сэнсэй Тиба называет 36 техник «Хидэн Оги-но-Кото» (秘伝奥義之事).
- Школа Дайто-кан (大東館) была основана в Абасири, Хоккайдо, в 1954 году Такэдой Токимунэ, сыном Такэды Сокаку. В то время Токимунэ изменил название школы на «Дайто-рю Айки-будо» и стал её главой (сокэ). Сегодня додзё уже не существует.
- Стандартный татами имеет размер 910 мм x 1820 мм, что позволяет разместить в комнате от 50 до 80 квадратных метров.
- Гокадзё (五ケ条), пятый каталог из двенадцати техник уровня сёдэн (初伝, начальное обучение)
- Никадзё (二ケ条)
- Катамэ-вадза (固め技), техника захватов
- Кэн (剣), меч
- Судзуки Симпати (鈴木 新八), известный инструктор штаб-квартиры Дайто-рю на Хоккайдо
- Дэси (弟子), ученик
- Такумакай (琢磨会), «Встреча с Такума»
- Сёдэн (初伝, начальное обучение) — это базовая учебная программа Дайто-рю. Он разделен на пять каталогов [条, кадзё] (иккадзё, никадзё, санкадзё, ёнкадзё и гокадзё), каждый из которых содержит от 12 до 30 техник, что в общей сложности составляет 118 техник. Учебная программа айкидо также опирается на эту организацию, основанную на пяти принципах [教, кё] (иккё, никё, санкё, ёнкё и гокё), но, в отличие от Дайто-рю, в официальной учебной программе принцип айкидо воплощен только в одной технике, а не в нескольких. Например, техника Айкидо удэ-осаэ, выполняемая против атакующего ударом сёмэн-ути, очень похожа на технику Дайто-рю иппон-дори из каталога иккадзё.
Источник: Interview with Chiba Tsugutaka, the guardian of Daito-ryu in Shikoku
ПЕРЕВОДЫ КНИГ, СТАТЕЙ и ВИДЕО "БУСИДО 武士道: ПУТЬ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ"
ЗНАКОМСТВО С НАСТОЯЩИМ САМУРАЕМ (Первая часть перевода книги Александра Беннета "Путеводитель по японским боевым искусствам. Новый взгляд на японские боевые традиции")
СЕРЖ МОЛ. КЛАССИЧЕСКИЕ БОЕВЫЕ ИСКУССТВА ЯПОНИИ. Глава 3. ВСПОМОГАТЕЛЬНОЕ ОРУЖИЕ
ШЕСТНАДЦАТЬ КОПИЙ НАГАНО Дэйв Лоури сопоставляет свой уникальный опыт адепта кэндзюцу с захватывающим рассказом о самурайских традициях в Японии…