Их побег начался не с самолета, а с момента, когда захлопнулась дверь их квартиры, окончательно отсекая внешний мир. Весь тот шум, советы, предостережения и, главное, ядовитое присутствие Анастасии — все это осталось там, за спиной. Они молча ехали в такси до аэропорта, держась за руки, как сообщники, совершающие идеальное преступление под названием «счастье».
Они выбрали не пляжный рай с толпами туристов, а домик на отшибе тосканских холмов. Старая каменная вилла, увитая виноградом, с видом на бескрайние кипарисовые рощи и поля подсолнухов. Там не было Wi-Fi, плохо ловила связь. Они оказались в полной изоляции, и это было самым большим подарком.
Первые дни прошли в блаженном ничегонеделании. Они спали до полудня, завтракали на террасе под пение цикад, целовались в липкой от жары прохладе простыней. Анастасия не звонила. Ее сообщения тонули в цифровом вакууме, не долетая до них. Ее призрак растаял под итальянским солнцем.
Однажды Валерий разбудил Анфису на рассвете.
— Одевайся. Поедем.
— Куда? — удивилась она, еще не до конца проснувшись.
— В неизвестность, — загадочно улыбнулся он.
Он увез ее на маленьком мопеде вглубь холмов, куда не ступала нога гида с группой туристов. Они заблудились. Дорога превратилась в пыльную тропу, а затем и вовсе закончилась у старой, полуразрушенной часовни, затерянной среди оливковых рощ. Дверь была закрыта на амбарный замок, поросший ржавчиной.
— Подожди здесь, — сказал Валерий и куда-то исчез.
Анфиса осталась одна под щебет птиц и гудение пчел. Воздух был густым и сладким. Она присела на каменную плиту, чувствуя себя единственным человеком на планете. Вдруг из-за угла часовни послышалась музыка. Скрипка. Пронзительная, чистая, незнакомая мелодия, которая резала тишину пополам.
Она пошла на звук и застыла от изумления. На небольшой поляне за часовней стоял немолодой уже мужчина в поношенном пиджаке, вдохновенно игравший на скрипке. А перед ним на одном колене стоял Валерий. В его руках блестело не кольцо — они уже были обручены, — а маленький, изящный ключик.
— Я купил этот ключ у старого смотрителя в деревне, — сказал Валерий, его голос дрожал от волнения. — Он от этой часовни. Говорят, последние пятьдесят лет ее никто не открывал. Я хочу, чтобы мы стали первыми. Чтобы наша любовь открыла то, что было закрыто для всех остальных. Навсегда.
Это был самый безумный и самый романтичный поступок в его жизни. Со слезами на глазах Анфиса взяла ключ. Он с скрипом вошел в замочную скважину. Старая дверь с грохотом отворилась.
Внутри пахло пылью, временем и сухими цветами. Сквозь проломы в крыше пробивались столбы света, в которых танцевала пыль. На полу валялись обломки скамьи, а у алтаря стояла нетронутая, прекрасная фреска с изображением Мадонны с младенцем.
Они не говорили ни слова. Они просто сидели на холодном каменном полу, держась за руки, а снаружи доносилась та самая скрипка. Это был их собственный, личный собор. Их самое сокровенное таинство.
Шокирующим стал вечер, когда они поехали в соседний городок на ужин. Небольшой семейный ресторанчик, вино, паста. Они смеялись, делились планами. К ним подошел хозяин, усатый синьор Лука, и, узнав, что они молодожены, прислал им в подарок алкоголь собственного производства. Огненный напиток развязал им языки и высвободил давно спрятанные демонов.
Говорил в основном Валерий. Говорил о своем детстве. О страхе, о ненависти, о том самом дне, когда его отец покинул этот мир. Он говорил о своей матери, о своей жалости и презрении к ней. Он плакал. Плакал горько, по-мужски, сжав кулаки. Он вывернул перед ней свою душу наизнанку, показал все самое темное и не красивое, что в ней было.
— Я боюсь стать таким, как он, — выдохнул он, сжимая ее руку так, что кости хрустели. — Я боюсь, что эта грязь во мне прорастет и отравит тебя. Я не святой, Анфиса. Я очень поврежденный человек.
А она слушала. И не отшатнулась. Не испугалась. Она взяла его лицо в ладони и посмотрела прямо в его мокрые, полные ужаса глаза.
— Ты не поврежденный. Ты — сильный. Ты выжил. И ты выбрал свет. Ты выбрал меня. И я никогда, слышишь, никогда не дам этой тьме до тебя добраться. Ты — мой муж. Моя крепость. И я — твоя.
Они дали друг другу обещания не в роскошном ресторане при свечах, а за скромным столиком, залитым слезами и пятнами от вина. Они пообещали не быть идеальными. Пообещали носить друг друга на руках в дни боли и не прятать своих демонов. Пообещали быть скалой и гаванью друг для друга. Всегда.
В последнюю ночь они лежали на террасе на большом матрасе, смотря на млечный путь, рассыпавшийся над их головами.
— Ты знаешь, я даже не скучаю по Насте, — вдруг сказала Анфиса. — Кажется, я начала ее забывать. Как плохой сон.
— Она просто исчезла, — тихо ответил Валерий. — Потому что здесь, между нами, ей просто нет места.
Он перевернулся на бок и посмотрел на нее, очертания ее лица тонули в темноте.
— Я хочу, чтобы так было всегда. Чтобы никто и ничто не могло нас разделить.
— Так и будет, — прошептала она. — Потому что мы — одно целое.
Они заснули под утро, сплетясь воедино, как корни двух старых деревьев, которым не страшна никакая буря. Их медленный месяц подходил к концу, но они везли с собой домой не просто загар и сувениры. Они везли незыблемый, выстраданный и выговоренный мир. Крепость, которую не взять никому.
Продолжение здесь
Прочитать первую часть можно здесь
Подписывайся, чтобы не пропустить самое интересное!