Сколько я спала, не знаю. Проснулась от того, что очень хотела в туалет. Колотить меня перестало, глаза немного открылись — хоть немного могу смотреть. Встала, прошла в туалет, затем осмотрелась в доме. Никого. На улице темно — то ли ночь, то ли вечер. Глянула на часы — восемь. Так… зимой в восемь утром уже светло, значит, вечер. Надеюсь, не двое суток спала.
Выглянула в окно — окна в столовой светились, значит, все там. Выйдя на улицу, машинально отметила, что в соседнем доме топится печь. Значит, военные разместились там.
В столовой было шумно: визжали ребятишки, картавил Валерка, и даже Виктор доказывал что-то про правительство. Первым меня увидел Валера:
— О, Алёна встала! Представляешь, я волну поймал — в бункере наш глава края со своей свитой закрылся. Призывают сплотиться, чтобы выжить, мол, надо край восстанавливать, рабочие места и так далее. А ещё напоминают, что мы до первого декабря налоги должны были заплатить. Говорят, кто не заплатил, пени не будет — в связи с тяжёлой ситуацией.
Мне показалось, что мои глаза раскрылись шире. В смысле, в бункере… как выживать… ещё и налоги… Не обожрались ли?
— Всё правильно, — подал голос Виктор. — Правительство на своём месте, а налоги обязательно оплатить надо — дороги ремонтировать, детские сады и больницы… Всё должно работать. Марина, ты же налог заплатила? Я тебе напоминал!
Марина тяжело вздохнула:
— Какое правительство, Витя? Я его сегодня что-то не наблюдала. А как выживать — инструкцию дали? Есть, говорю, что мы должны? Столовые открыли, пункты раздачи продуктов? Где, что? Тебя приехали спасать? Тоже как-то не наблюдала! Они о тебе заботятся? О тебе и твоей семье? — Марина ткнула в меня пальцем. — Совсем сбрендил со своим правительством! Девчат чуть не убили сегодня, дяди Васи нет с нами, а ты о правительстве сидишь, разглагольствуешь! Надоел! — И она ушла на кухню.
— А я просил! — завизжал Виктор. — Просил, чтобы меня сюда везли! Сами б выжили!
— Ну да, — спокойно возразила я. — Только жену и детей твоих мы в магазине голодными нашли, а ты на диванчике ждал, когда тебе покушать принесут. Рот закрой. С завтрашнего дня, как миленький, будешь на вылазки ездить. Рабов нет!
Виктор заткнулся. Я осмотрела комнату. Все сидели, ужинали, от стола исходил умопомрачительный запах.
— А раненых что, кормить не будут?
— Будут, будут, уже несу, — услышала я голос Марины. Она уже взяла себя в руки и спокойно разговаривала. Завидую таким людям. У меня так не получается.
— Теперь ещё раз здравствуйте, будем знакомы — Маренина Елена Сергеевна. Можно так сказать, коренной житель этого хутора. Уже год здесь живу, остальные понемногу подтягиваются. Можно узнать о вас? И хотелось бы знать: вы с нами или сами по себе? Честно скажу, хотелось бы, чтобы с нами.
— Группа специального назначения, — вытянулся в струнку Петренко. — Выполняли спецзадание, да вот возвращаться некуда. Лиса — наш снайпер, Балу — связь, Пухлый — сапёр, Док, как уже поняли, медик нашей группы, ну и я — Хохол, старший группы.
Когда Владислав называл имена военных, они вставали, наклоняли голову и снова садились. Вот и познакомились.
— Вас тут Алёной все зовут? Или нам по имени-отчеству?
— Нет, конечно. Алёной меня бабушка звала, я и привыкла. Конечно, и вы Алёной зовите.
— Так вот, Алёна, — моё имя он сказал как-то с нажимом, будто кнопку нажал, — расставим все точки над «i», чтобы недомолвок не было. Хочу сразу сказать: хоть я и старший в группе, но решения принимаем сообща. Так что я выражаю мнение всей своей группы. Мы остаёмся с вами, поэтому расскажу, откуда мы.
Наша группа самовольно покинула бункер. Да, тот самый бункер, в котором спряталось вами, Виктор, горячо любимое правительство. Там они находятся уже полтора года. Когда в стране наступила повальная смерть, собрали свои семьи, золотишко, доллары, приказали военным охранять периметр и закрылись в бункере.
Около восьми месяцев они сидели там безвылазно, потом стали выходить гулять — и ни одна сволочь не поинтересовалась, как мы себя чувствуем, как наши семьи, что мы едим, в конце концов. В общем, мы дружно послали всех к известной матери и ушли. Семей у нас нет, в армии давно. У вас получается неплохой посёлок. Военные нужны всегда. Только вот присягу мы России давали — второй раз не будем.
— Я присягу и не просила. Дому, где живёте, всё равно, давали присягу или нет. Вот с вами решили. Теперь, Сашка, рассказывай — можно вагоны притащить?
Петренко глянул на меня, потом на Сашку, стал совсем серьёзным. Вот так вот — не только военные могут мозгами шевелить.
— А чё говорить, — беспечно ответил тот. — Не пустили меня туда.
— Кто не пустил и куда? — перебил Петренко.
— На НПЗ, — продолжил Сашка. — Помощник машиниста я. Алёна придумала цистерны с горючкой сюда, в тупики, притащить. А там какой-то алкаш с автоматом вежливо меня попросил уйти. А то, говорит, атаман у них крутой — порешить может. Пока, говорит, тебя никто не видел — беги отсюда. А сам всё из горлышка водяру хлебает. Ну, я позаглядывал — ходят по территории какие-то отморозки, все в коже, в тату. Где курток-то столько набрали? Походу, все бухие. Я один — чего сделаю? Вот и ушёл.
— Молодец, что ушёл, — похвалила я Сашку. — Жалко, а я уже на бензин губу раскатала. Надо подумать, что теперь делать.
— Можно подробнее? — попросил Владислав. — Как я понял, тут есть железнодорожные тупики?
— Есть, карьер через дорогу, — ответил Сашка. — Там восемь путей, двенадцать стрелок — всё в рабочем состоянии. Если все пути горючкой забить — до скончания века обеспечены будем. На станции, кстати, состав с соляркой стоит. Проверил. Пока хозяина там нет. Но мимо НПЗ не протянем — увидят.
Со всей Сашкиной речи я поняла главное — он на море уже не идёт, с нами остаётся.
— Молодец, Алёна Сергеевна, неожиданно. Задействовать тупики — оперативно сработали. Чуток не успели, но выход есть. Парни в кожанках, говоришь… Ничего не напоминает? — Влад глянул на меня. Ух, какие глаза у него — тёмно-карие, бездонные и с улыбкой. Сам он не улыбается, а глаза… глаза улыбаются. У меня аж мурашки по коже пробежали. Нельзя в эти глаза смотреть.
— Напоминают, — опустила я взгляд. — В аптеке. Всю жизнь эту рожу страшную помнить буду. Бррр… — Меня передёрнуло, заныли синяки. — Собакам — собачья смерть. Кстати, а Чара? Как Чара вас приняла?
— Хорошая девочка, умная. Твоя? — сказала Лиса.
— Нет, хозяйка дома, в котором мы сидим.
— Надо же, — удивилась девушка. — А выучена грамотно. Сашка тут рассказал, как она его полдня на крыше держала, а потом друзьями лучшими стали.
— На сегодня всё, — распорядился Владислав. — Отдыхаем, поздно уже. А завтра сообща решать будем, как цистерны с горючим к себе перетянуть.
— Я поработаю — всё, что привозим, учитываю, потом в компьютер заношу. В голове всего не удержишь. А так знать будем, что срочно необходимо.
— Здорово придумала, — одобрил Влад. — Ты врождённый руководитель.
— Скажешь тоже, — смутилась я. — Руками водитель — тогда согласна.
— Но спать всё же пойдёшь. Считай, ты на больничном. Док позаботится, чтобы ты уснула.
— Кстати, Док, я на тебя лекарства могу свалить. Завтра всё, что привезли, разберёшь, запишешь и мне отчитаешься. А то я думала сидеть и аннотацию к каждому лекарству читать. Тебя провидение к нам послало.
— Там немного, — махнул рукой Док. — Быстро управлюсь.
— Зря ты так думаешь, — перебила я его. — Это не первая наша аптека. Много.
— Это хорошо, радует просто, — заулыбался он.
Выйдя на улицу, глубоко вдохнула. Воздух пах свежим испечённым хлебом, морозцем и ещё чем-то жутко мирным. Вот так, стоя на крыльце, можно забыть, какие страсти творятся в мире. О мире… Завтра Валерку спрошу, какие новости в стране. А то со всеми заботами что-нибудь важное пропустим. Обнаружившееся правительство не считается.
У дверей моего дома меня ждал Док.
— Я на всякий случай у тебя переночую. Так сказать, лазарет. — И он улыбнулся.
Утром, выглянув в окно, обнаружила, что идёт снег. За ночь подсыпало основательно. Перевал точно перекрыт. Можно и не рыпаться. Ну и ладно, дома работы невпроворот.
На улице мне навстречу шли Санька и Влад.
— На карьер ходили, — объяснил Сашка. — Всё осмотрели. Сейчас позавтракаем и решим, как быть дальше.
— А дальше дома сидим. Погода нелётная. Перевал засыпало сто процентов, и на джипе не проедем.
— Думаешь? — удивился Влад. — У тебя джип для таких дорог и создан.
— На дороге сугробы сейчас выше машины — лучше переждать, не к спеху. Думаю, такая погода дня на два, как обычно. Провода точно оборвёт, света не будет. Дядя Вася должен был станцию подключить, а теперь вот стоит мёртвым грузом.
— Не волнуйся, подключим. Специалист есть. У нас Балу с проводами в руках родился — всё сделает, — успокоил меня Влад.
Уже подходя к столовой, увидели, что из своего дома вышел растрёпанный Валерка. Увидев нас, кинулся ко мне:
— Алёна! Свет погас! Как эту бандуру завести? Хорошо, бесперебойник подключил, а то бы полетело всё к чертям!
— Да ты провидица, — глянув на меня и сложив молитвенно руки, проговорил Сашка. — О, великая, предскажи ещё чего-нибудь!
— Да иди ты! — отмахнулась я от него. — Как плохая погода — мы всегда без света сидим. Провидение здесь ни при чём. А восстанавливать линию некому. Так что вечерами станцию гонять будем. Теперь с Валеркой надо решить, как компьютеры его работать будут.
Валера, много инфы успел скачать?
— Да не так чтобы… Тут маленькая станция стоит. Я сейчас её заведу и дальше работать буду. Много инфы ещё на скачке стоит, да вот пришлось прервать. Солярку с КАМАЗа солью. Думать будете, как заправлять потом машину.
— В карьере немного соляры есть, — успокоил Сашка. — Видно, для тепловоза держали. Так что не сливай с машины. Сейчас пойдём, прогуляемся и заправим твою станцию.
Разговор о том, как притащить цистерны с топливом, Влад начал за завтраком.
— В общем, так: без оружия нам топлива не видать. На НПЗ, как сообщил Сашка, все вооружены. У нас только пять стволов, а патронов — кот наплакал. Поэтому в первую очередь надо вооружаться.
— Нехилая задачка, — возмутилась я. — Что-то как-то не наблюдается магазинов с оружием. Где его брать? Я только один сейф знаю, где ружьё стоит.
—Один нам не интересен. Алёна, мы сегодня возьмём твой джип и проедем в военную часть. Тут есть недалеко. Глянем, если кто живой остался — попробуем договориться. Ну а если пустая стоит — наше счастье. Оружием будем обеспечены.
— А толку? — вмешалась Верка. — Я даже не представляю, с какой стороны пулемёт держать.
— Ну, ты и замахнулась на пулемёт. Тут бы автоматами разжиться. Танк не хочешь? — спросил Верку Влад.
— А пофиг, — махнула она рукой. — Я и к танку не знаю, как подходить.
— В том-то и дело. Оружием все владеть будем. В карьере классное стрельбище устроить можно. Стрелять научим. Оружие теперь у каждого будет. — И, глянув на Марину, повторил: — У каждого. Дети тоже будут учиться. Жизнь такая началась.
— Я пацифист, — возмутился Виктор, — и детей тому же учил. Мы без оружия обойдёмся!
— Пацифисты дохнут первыми, ясно? Тебя защищать никто не будет. Сам.
Виктор насупился, но видно было, что остался при своём мнении.
— Конечно, — ответила Марина. — И я, и дети будем учиться обращаться с оружием. Мы жить хотим. — И с вызовом глянула на мужа. Тот засопел, но промолчал. Не было у него желания истерику сегодня закатывать.
— Значит, задача такая: я и Лиса в часть едем. Док медикаментами занимается. Балу и Пухлый свет на хутор ведут. Балу, с электричеством управишься? Заняться бы наблюдением по периметру. Может, чего с Валерой решите? Он парень сообразительный. А то горы горами, а охрану никто не отменял. Я всё. — Влад обернулся ко мне. — Своим задания раздал. Надеюсь, ты не против?
— Против чего? — не поняла я.
— Ну, что я тут распоряжаюсь.
Я пожала плечами.
— Почему я должна быть против? Я не командир — это, во-первых. Во-вторых, в оружии я совсем ничего не понимаю. А в-третьих, я бухгалтер и пошла, делать свою работу.
Влад с Лисой уехали, а у нас на хуторе началась спокойная жизнь. Сидя дома за компьютером, я даже подумала было, что мне всё это приснилось. Но, глянув на себя в зеркало, поняла, что не сон.
За обедом Док бурчал, что мы его на месяц работой загрузили.
— Рано я радовался, что быстро управлюсь. Оказывается, для многих лекарств холодильники нужны.
— Бери Сашку и Виктора, найди себе для лазарета дом. Туда тебе и притащат холодильники. И аптеку туда стаскивай. Пойдёт? — предложила я.
— Спрашиваешь? Классная идея! — обрадовался Док.
На улице завизжала Манюня. Мы все кинулись туда.
— А-а-а-а! Там дядька! — кричала девочка. — Там, в лесу! — И она показала на гору за хутором.
Как у Дока и Балу в руках оказалось оружие, я не поняла.
— В дом! Все быстро! — распорядился Балу. — Быстро, кому сказал! — закричал он.
Я впихнула Манюньку в дом, а сама укрылась за крылечком и стала наблюдать.
Балу и Док укрылись за соседними домами. По улице от горы к нам шёл мужчина с поднятыми руками, а следом за ним — наша Чара. Причём она и не думала рычать на чужака. Если бы своими глазами не видела, как она держала Сашку на крыше, решила бы, что глупая собака.
— Я один, без оружия. Один я!
Балу подошёл к дядьке, а Дока я заметила уже у горы. Видно, побежал проверять слова гостя.
Я тоже вышла из укрытия и узнала дядьку. Ну, как звать — не помню, он мне дрова по осени привозил.
— Здравствуйте, — поздоровалась я. — Вы как тут оказались?
— Знакомый? — вмешался Балу.
— Типа да, дрова местным продавал осенью. Вы откуда и куда? — снова обратилась я к мужику.
Подбежал Док.
— Чисто, один.
— Один я, один. Семья в лесу, в охотничьем домике.
— Давайте в тепло зайдём, — пригласила я всех.
Прибежали девчата, уставились на гостя, как на пришельца. Марина сбегала в столовую, притащила печенья — чаем гостя решили поить у меня.
— Как смерти начались, у меня тёща с тестем в одну ночь умерли. На следующий день — родители мои, тётки, дядьки, друзья и знакомые. Скорые перестали ездить, морги покойников забирать… В общем, кошмар. Я своих забрал и в лес. У меня жена и трое ребят: два мальчишки и младшая дочь, десять лет ей. Старшему сыну шестнадцать. Уже второй месяц в лесу живём. Радио работало, новости слушали, а вот уже третью неделю тишина в эфире. Вот и пошёл узнать, может, одни на свете остались. Да и продуктов подкупить нужно. Сунулся на трассу — а там машинами всё забито, и в каждой трупы. Вот через лес и рванул, решил в город пройти, а тут вы.
— Что теперь? — поинтересовалась я. — К нам придёте? Мы будем только рады.
— Не, нам и там неплохо. По весне огородик разобьём. Оборудование для заготовки леса всё имеется, так что я дровами так и буду зарабатывать. Вам дровишки-то нужны? — И он улыбнулся.
— Дрова нужны. Нам до конца зимы на всех не хватит. Так что давайте по цене сговоримся и везите, как снег сойдёт. Наша дорога транспортом не забита. Кое-где машины стоят, но они проезду не мешают.
— По цене говоришь… — зачесал затылок дядька. — А чёрт её знает, эту цену. Так значит… У меня УРАЛ полный колотых дров полгода назад стоил четырнадцать тысяч. Давай так и оставим. Продукты, думаю, сейчас в цене поднялись, но вы их не покупали. Вот и решай, сколько за машину дров должны будете.
— Морду лица мою видишь? Это машина крупы мне так досталась — бесплатно, чуть жизни не лишилась. Вот и думай, куда теперь тебе четырнадцать тысяч засунуть.
— Нда, расклад, конечно… Но и бесплатно, сама знаешь, ничего нет.
— Знаю. Давай так: мы тебя берём на обеспечение — бензин, продукты, патроны, лекарства и врач, а ты нас дровами обеспечиваешь. Найдёшь других клиентов — им продашь по своей цене.
— Думать надо. Пока снег лежит, дров не привезу. Спасибо за чай. Я сейчас домой, а там приду с решением. — И он, откланявшись, ушёл.
— И не спросили, как зовут… Ладно, всё равно придёт. Лучшего предложения у него не будет.
— Лихо ты с ним, — восхитился Док. — Я ещё соображал, как уговаривать мужика работать с нами, а ты ему уже весь расклад дала на дальнейшую жизнь. Здорово.
— Не смущай. Всё на поверхности лежит. Я подсчитала: чем больше людей будет у нас, тем легче жить будет. С условием, если все работать будут.
— А как же? Вон в интернете кричали, что нас специально травят, чтобы меньше народонаселения было. Перенаселение!
— Дураки и кричали. Чем больше людей работают, тем богаче государство. Конечно, всякие блогеры да артисты — дармоеды. Но без них тоже нельзя. Не может народ только работать. Отдыхать нужно — для этого шуты и существуют. Другой разговор, что мы их в ранг небожителей возвели, а шуты они и есть шуты.
— Интересные у тебя мысли, — восхитился Док. — А как же дети и старики? Они-то не работающие. Их куда?
— Дети — это инвестиции. В них вкладываться нужно. А к старикам свой подход нужен. Не все старики бесполезные. Старики — это опыт и знания. А вообще, я не знаю. Не заглядывала так далеко. Нам бы сейчас выжить. Состаримся — тогда и будем знать, что с нами делать и куда наш опыт засунуть. Давай не будем вперёд паровоза бежать. Сейчас нам проблему со светом решить надо.
— Чего решать-то? Балу скоро с установкой станции закончит, подключим.
— Ну да, конечно. И гонять её будем круглые сутки. Солярки не напасёмся. Ладно, пошли в столовую. Кормить скоро будут. Там и подумаем.
Ужин девчонки приготовили шикарный: картошка с мясом, с овощами. Готовилось всё на дровяной печке. Еда с печи — это отдельная история. Собственно, я и купила дом без газа из-за печки. На юге зимы не суровые, печь топить нетрудно. А вот послушать, как дрова трещат в тишине, или еду на печи приготовить — можно только в доме без газа.
— Целый день без света, — посетовала Марина. — Холодильники тают. Знать бы, сколько дней мороз продержится — на улицу всю заморозку вынести. А как тепло придёт, что будем делать?
— Ох, ты ж! Я про холодильники и не подумала! — схватилась я за голову. — Придётся станцию круглые сутки гонять. Как же не хочется… Тарахтеть будет.
За столом наступила тишина. Все задумались.
— Алёна, — нарушил молчание Валерка, — я сегодня посмотрю, как наши предки сохраняли продукты без холодильников.
— Никак. У них ледники были. А нам лёд сейчас куда складывать? Посмотри, конечно, но я точно знаю: копали глубокие погреба, лёд туда складывали и там всё хранили. Ещё в музее видела холодильник, кажется, восемнадцатого века… Или путаю чего… Так вот, он солью как-то заправлялся. Деревянный шкаф, а между дверками — соль. Нам такой вариант не подходит. Сделать не успеем — оттепель скоро.
— Яма — тоже не проблема, — вступил в разговор Сашка. — Экскаваторов сейчас без дела куча стоит. Главное — сообразить, как управлять им. Но думаю, препятствий чинить никто не будет — некому. Пока будем учиться.
— У нас в группе Пухлый всеми видами транспорта управлять может, — проговорил Балу. — Чего молчишь-то? Тебе позывной "Молчун" надо было давать — слова не вытащишь.
— Думаю я, — проворчал Пухлый. — Экскаватором ещё ни разу не управлял. Но думаю, сложностей не будет. Учили не зря, наверно. А "Молчун" в группе был — двух одинаковых позывных не бывает.
— Материал хороший для перекрытия нужен, — вмешался Виктор. — Извините, что перебил.
— Ну, чего замолчал? — подбодрила я его. — Вместе решаем.
— Яму-то не просто выкопать — ещё и закопать надо, и вход сделать. И чтобы на голову вся эта конструкция не завалилась, — продолжил Виктор. — Я расчёт могу сделать. Когда-то давно учил. В современном мире мне не пригодилось — переучился на преподавателя физкультуры.
— Ну не знаю… Инженеры всегда нужны. Другой вопрос — сколько они получали, — вставил Док.
— В общем, так, — подвела я итог собранию. — До того как снег растает, решите, где и как будем копать яму под склад. Туда должно вместиться десять морозильных камер. Снег растает — займёмся поисками морозилок. Я примерно знаю, в какие магазины ехать. Собственно, в любой продуктовый. Интересно, они очень тяжёлые?
— Думаю, нелёгкие, — вздохнула Анжела.
Ночью пошёл дождь, снег совсем смоет. Влада с Лисой нет, а уже поздно совсем. И почему я так переживаю? Ну, нет и нет. Он не один, с Лисой. Вот именно с Лисой. Она красивая, и у них много общих тем. А я что? Ещё и морда лица жуткая. Непонятно, какого цвета. Эх, надо как-то себя в руки взять. Машина подъехала, точно.
В дверь постучали. Глянув на себя — «красавицу» — ещё раз вздохнула, пошла открывать.
Губы сами собой расплылись в улыбке: на пороге стоял Влад! Ну, и Лиса, но её я не сразу заметила.
— Чего мокнете? Заходите. Как съездили? — попыталась я скрыть свою радость.
— У тебя чай есть? Горяченького хочется, — снимая оружие и куртки, спросила Лиса.
— Сейчас поставлю. Может, в столовку сбегать, поесть принести?
— Так спят уже все. Потерпим, чайку выпьем — и хватит, — остановил меня Влад.
Чем хороша ещё дровяная печь, так это тем, что чайник на ней всегда горячий. Главное — не забывать воды добавлять.
У меня в доме были и печенье, и масло, и варенье, нашлось немного сыра и колбасы. Я и сама люблю перед сном чайку выпить с вареньем и колбасой. Как сказала одна моя знакомая, когда мы ещё с бабушкой жили: «У вас чай не пьют, у вас чай едят».
Я терпеливо ждала, когда мои гости напьются чаю.
— Вот и поужинали. Чтоб всю жизнь меня так чаем поили, — растянулась на лавке у печи Лиса. — Всё, я отсюда никуда, спать в обнимку с печкой буду. Кайф!
— Вы издеваетесь? Или тайна великая? Рассказывайте, как съездили, — не выдержала я.
— Да много рассказывать нечего, — глянул на меня Влад. — Прапорщик там командует, с ним человек десять в части. Добродушный такой, чаем тоже угостил. «Оружие, пожалуйста, какое хотите», — даже выбрать дал. Мы с Лисой отобрали автоматы и патроны к ним. Даже ящик гранат! Сволочь жадная! А потом цену сказал. Чтоб ему. Вот ты мне скажи, на кой чёрт ему золото? Чего он с ним делать будет? Жрать? Сухпая, конечно, у них много, и на такое количество людей надолго хватит, но невозможно всю жизнь один сухпай жрать! — Влад выматерился и вышел на улицу курить.
— Хороший рассказ, главное — всё понятно, — проворчала я и взялась убирать со стола.
— Да понятно всё, — проговорила Лиса. — Оружие есть. За то, что мы выбрали, полтора кило золота нужно. Приисков золотых не наблюдается. Видела бы ты тот склад! — и она мечтательно закатила глаза.
С улицы зашёл Влад. — Мы у тебя сегодня перекантуемся, а завтра решим. Может, в Молькино смотаемся. Хотя там тоже кто-нибудь склады к рукам прибрал. Сейчас оружие — главной валютой будет.
— Так вы всё выбрали, что нам нужно будет? — начала я издалека.
— Ну, нет, — Влад насторожился. — Только то, что смогли бы увезти. А что? — и внимательно посмотрел мне в глаза.
Блин, какие глаза! Вот зачем он так смотрит? Я ещё хотела немного вопросами помучить, а теперь ноги сами меня к тайнику ведут.
— Чего стоишь? Сюда иди, — позвала я Влада.
Лиса тоже с любопытством уставилась на меня. Теперь я поняла, почему она Лиса. Лицо у неё стало похоже на лисью мордочку. А я думала, что её Алисой звать.
Спустившись в подвал, подошла к тайнику. — Вот, наследство от дяди Васи, — открыла дверцу.
— Ох, ё! — только и смог выдохнуть Влад.
— А мне такого дядю можно? — простонала Лиса.
— Уже нет, к сожалению. Он там… — махнула я неопределённо рукой. — В том магазине остался. Мне за него отомстить надо обязательно. А для этого оружие нужно. — Как-то слова об отмщении вылетели сами собой. И я удивилась сама себе.
— Вы ювелирный грабанули? — Влад стоял и тёр подбородок.
— Не грабанули, а взяли в первый же день, как с дядей Васей познакомились. Он уговорил, пока никто к рукам не прибрал. А что?
— Всё нормально, просто молодцы. Дядьке респект и уважуха, земля ему пухом. А… прости, похороним обязательно. Это можно взять? — Влад протянул руку и пропустил между пальцами цепочки. Качнул головой.
Я ожидала, какой угодно реакции, только не этой. Влад и Лиса стояли растерянные и не брали золото, а тупо смотрели на него.
— В чём дело? Что не так? — Меня такая реакция расстроила.
— Всё хорошо! Просто неожиданно. Сколько человек знают про этот тайник?
— Вы чего? — попятилась я к выходу.
— Тьфу ты! — сплюнул Влад, закрыл тайник и подошёл ко мне. — Чего испугалась? Пошли в дом. Да не бойся ты. Я действительно беспокоюсь за тебя. Сколько человек знают про тайник?
— Трое. Кто — не скажу, — я исподлобья посмотрела на Влада и Лису. Они были совершенно спокойны.
— И не надо. Да успокойся ты! Чего напугалась? Мы что, плясать должны? Хотя, наверное, и надо в пляс пуститься. Порадовала, спасибо огромное. Только сама золото повезёшь. С нами, конечно. Ух, какие глазищи открылись уже! Красивые глаза у тебя.
— Ага, — пробурчала я. — Когда девушке сказать о её внешности нечего, говорят про красивые глаза.
Лиса аж с лавки свалилась. — Ха-ха-ха! Ты в зеркало на себя посмотри, красавица! Ой, не могу! Глаза только и видно, остальное — сплошной синяк. Ой, умру сейчас!
Я попыталась обидеться, но сначала губы сами собой расплылись в улыбке, потом хихикнула, и через минуту смеялась вместе с Лисой. Не удержался от смеха и Влад.
— Ну, всё, поржали — и хватит. Лиса, парням не говори про золото. Не надо. Не то чтобы я им не доверял, но меньше народу знает — лучше.
— Понятно, без проблем. А что за оружие будем говорить?
— Договорились. Завтра едем забирать. Алёна — с нами, как представитель гражданских. Мы… — обратился он ко мне, — с Лисой пять лет вместе в группе. Остальных ребят перед пандемией к нам прикомандировали. Так сказать, новую группу сформировали. Ребята они хорошие, в них я уверен, но за золото лучше промолчать. И девчатам скажи, чтобы не болтали.
— Я за девчат и слова не говорила.
— Логику ещё никто не отменял, — одними глазами улыбнулся Влад. Добить меня решил. — Давайте спать. Завтра опять в дорогу. Только пожрать с собой возьмём. Прапорщик-добряк одним чаем поит. Воды много не выпьешь. Продолжение