— Я даже не знаю, как людям в глаза смотреть, — Ольга Александровна отставила чашку с недопитым чаем в сторону. — Племянник жены моего двоюродного брата, так тот вон, в тридцать лет уже директор филиала в «Газпром-нефти». Квартира в Санкт-Петербурге, машина… А у меня что? Дочь, которая с утра до ночи чудит с какими-то горшками, и зять… нет, лучше не вспоминать...
Виктор Сергеевич сидел напротив жены, углублённый в чтение газеты.
— Не зять, а непонятно кто, — презрительно продолжил он вместо жены. — Человек без определённых занятий. Строитель-шабашник. Раньше хоть инженером был, а теперь и это променял на какую-то беготню с дрелью по чужим квартирам. И где ты его, Света, нашла? На проходной завода?
Светлана молча сидела за столом на традиционном воскресном обеде у родителей в загородном доме. Каждая такая поездка становилась для неё испытанием.
— Пап, Григорий не шабашник, у него своя бригада и клиентская база, — тихо, но твёрдо произнесла она. — Он занимается сложным ремонтом. Евроремонтом.
— Евроремонт! — фыркнул отец, шурша газетой. — Раньше были высокие звания, почётные грамоты. А теперь — евроремонт. И сколько этот ваш евроремонт приносит? На евроквартиру хватает? Или вы так и будете в этой вашей однушке советской ютиться?
— Нам хватает, — спокойно ответила Светлана.
— Хватает! — Ольга Александровна всплеснула руками. — У Марины, дочери Людмилы Петровны, муж — хирург! Они в прошлом месяце в Турцию летали! А ты моя дочь, кандидат в мастера спорта по шахматам, золотая медалистка, подающая такие надежды! И что? Сидишь целыми днями в этой своей мастерской, пачкаешь руки глиной и делаешь чашки. Кому они нужны, твои чашки?
— Людям, — устало ответила дочь . — У меня есть заказы. Я продаю через интернет.
Интернет был для Виктора Сергеевича красной тряпкой. Он смял газету в комок и швырнул её на диванчик.
— Интернет! Вот оно, пристанище всех неудачников и мошенников! — сердито воскликнул он. — Настоящая работа — это когда ты каждый день идешь на завод, на предприятие, где тебя знают в лицо, где у тебя есть кабинет и определённый круг обязанностей, а не торгуешь с лотка по компьютеру!
Светлана осознала, что дальнейший диалог ни к чему не приведет, и решила уйти. Она отправилась домой на электричке.
Муж Григорий уже ждал её. Он вернулся с работы пораньше, принял душ и готовил ужин.
Мужчина помешивал что-то в сковороде, и вся маленькая кухня наполнилась ароматом имбиря и соевого соуса.
— Как съездила? — поинтересовался он, заметив её хмурое лицо. Ответа не требовалось. — Опять? Правда? Каждый раз одно и то же.
— Они не понимают, Гриша, — Светлана сняла туфли и устало опустилась на стул. — Они живут в другой парадигме. Для них успех — это должность, известность, корочка в рамке. Они не видят, что мы счастливы. Им неважно, что у нас всё есть.
— У нас есть работа, которая нам нравится, — поправил её муж, выкладывая еду на тарелки. — Мы сами строим свой график. Мы платим по счетам и даже можем позволить себе съездить в отпуск. Но для них я — не инженер, который уволился с завода, где ему не платили зарплату полгода, а предатель идеалов. А ты — не талантливый керамист, а дочь, которая "опозорила родню".
Он присел напротив жены и взял её руки в свои, покрытые мелкими шрамами и следами от заживших ожогов — профессиональными отметинами отделочника.
— Знаешь, мне сегодня позвонил Сергей Петрович? Тот, для чьей дочери мы делали апартаменты в центре, — интригующе спросил мужчина.
Светлана подняла на него глаза.
— Так вот, — продолжал Григорий, — он порекомендовал нас своему партнёру, владельцу замка под городом, о котором все пишут в журналах. Нам предстоит не просто ремонт, а полная реставрация и адаптация интерьеров. Контракт очень серьёзный.
— Правда? Гриша, это же отлично! — обрадовалась Светлана.
— Правда, — улыбнулся муж в ответ. — Но ты знаешь, что я подумал? Я подумал: а как я об этом расскажу твоим родителям? "Здравствуйте, Виктор Сергеевич, я, ваш зять-неудачник, теперь буду работать в замке". Он мне не поверит и скажет, что я фантазирую.
Супруга представила себе эту картину и непроизвольно рассмеялась.
Через неделю Григорий полностью погрузился в работу. Ремонт в особняке требовал полной отдачи.
Он уезжал затемно и возвращался за полночь. Светлана тоже была загружена: как раз подошли заказы на несколько сервизов ручной работы для одного московского гастробара.
Ольга Александровна приехала без предупреждения. Два дня она не могла дозвониться дочери.
Светлана встретила её в стареньком халате, волосы были собраны в небрежный пучок.В маленькой квартире царил творческий беспорядок.
На полках сушились готовые изделия, на столе — чашки разной степени готовности. В воздухе витали запахи глины и глазури.
— Мама, что ты тут делаешь? — удивилась девушка, впуская её.
— А что, разве мать не может навестить дочь? — Ольга Александровна вошла в комнату и неодобрительно посмотрела на беспорядок. — Где Григорий? Снова по чужим квартирам шатается?
— У него большой проект. Он сейчас очень занят, — спокойно ответила Светлана.
— Конечно, занят, — фыркнула мать. — А ты вот сидишь здесь, среди хлама. Светочка, ну когда это уже закончится? Пойди на нормальную работу! Ты же умная девочка! Вон, в администрации района, мне сказали, есть вакансия…
В этот момент в квартире раздался звонок. На пороге стоял курьер в униформе известной логистической компании.
— Светлана Викторовна? Заказ для вашей мастерской из Германии. Оборудование и материалы. Распишитесь, пожалуйста.
Пришлось внести несколько увесистых коробок. Ольга Александровна с любопытством прочитала надписи на них: профессиональные печи для обжига, импортные ангобы, упаковки специальной глины.
— И сколько всё это стоило? — спросила она, когда курьер ушёл.
— Мам, это инвестиция в бизнес, — отмахнулась Светлана, с удовольствием рассматривая новый инструмент. — Заказ из Москвы покрыл все расходы с лихвой.
Мать ничего не сказала, но её молчание было красноречивее любых слов. Она уехала, оставив после себя шлейф недосказанности и лёгкий запах дорогих духов, который казался инородным в этом царстве творческого беспорядка.
Прошел месяц
Виктору Сергеевичу позвонил его старый товарищ, Николай Фёдорович, с которым они вместе начинали работать на заводе.
— Витя, привет! Слушай, у меня к тебе разговор один есть. Ты же в строительном тресте раньше главным инженером работал?
— Давно это было, Коля, — насторожился Виктор Сергеевич.
— Дело в том, что мой зять купил себе старый особняк под городом. Тот, что Рябининых, помнишь? Так вот, там ремонт затеял капитальный. И такие работы начались, я сам, честно говоря, в шоке. Реставрация лепнины, мраморные полы, система "умный дом" и прочее. Бригада работает — загляденье. Мастера высочайшего класса. Я у них спросил, кто главный, кто проект ведёт. Мне фамилию назвали — Подкопаев Григорий. Я сразу подумал — не твой ли зять? Ты же как-то говорил, что он в строительстве работает.
Виктор Сергеевич замер с трубкой у уха.
— Подкопаев? Нет… Маловероятно. Это распространённая фамилия, — неуверенно ответил он.
— Ну, ты узнай, — не унимался Николай Фёдорович. — Парень молодой, лет тридцати пяти. Русый, глаза серые, работает сам вместе со всеми, не брезгует. Я видел, как он с каким-то сложным инструментом для укладки мрамора управлялся. Просто виртуоз. Если это он, то ты меня познакомь нормально, я хочу у него консультацию по моей даче получить.
Виктор Сергеевич медленно положил трубку. Он подошёл к окну и долго смотрел на улицу, ничего не видя.
"Не брезгует". "Виртуоз" - эти слова резали слух. Они не вязались с образом неудачника, который сложился у него в голове.
В тот же вечер он, не сказав ни слова жене, сел в свою старенькую "Ладу" и поехал по указанному адресу. Дом Рябининых он знал хорошо — это была знаменитая местная достопримечательность.
Подъехав к усадьбе, он остановил машину в отдалении. За высоким забором кипела работа, горело мощное освещение, стоял ровный гул генератора.
В открытые ворота был виден двор, где рабочие разгружали палеты с какими-то материалами. И в центре событий, с планшетом в руках, в рабочей одежде, но с уверенным и спокойным видом хозяина положения, стоял его зять Григорий.
Он что-то объяснял двум рабочим, показывая на фасад, затем его позвал кто-то из дома, и он, кивнув, уверенно направился внутрь.
Виктор Сергеевич не стал подъезжать ближе. Он просидел в машине почти час, наблюдая за чётко отлаженным механизмом стройки.
Это был не хаос "шабашки", а высокоорганизованный процесс. Сюда привозили дорогие материалы, здесь работала слаженная команда, и его зять был здесь явно не подсобным рабочим, а руководителем.
Вскоре тесть уехал, так и не выйдя из машины. Он не хотел, чтобы Григорий его заметил.
В воскресенье Светлана и Григорий, как обычно, приехали на обед. Ольга Александровна накрыла на стол, но разговор как-то не клеился. Виктор Сергеевич был необычно молчалив.
Наконец, он откашлялся и, глядя на свою тарелку, спросил:
— Григорий, а что это за проект у тебя такой загородный? Особняк один?
Григорий лишь на секунду поднял брови и невозмутимо ответил:
— Да, Виктор Сергеевич. Реставрация усадьбы Рябининых. Сложный объект. Много нюансов.
— А… а это дорогое удовольствие, наверное? — вклинилась Ольга Александровна.
— Очень, — спокойно ответил Григорий. — Но заказчик — человек серьёзный, ценит качество.
— Значит, и платит наверняка хорошо? — радостно проговорила теща. — Вот бы еще и дочка стала нормально зарабатывать...
— Кстати, он увидел твои работы у меня на телефоне, — проговорил муж, повернувшись к Светлане. — Говорит, когда закончим, хочет заказать для каминного зала несколько уникальных ваз в стиле модерн. Деньгами, сказал, не обидит.
Светлана вся засияла от такой хорошей новости.
— Николай Фёдорович звонил - мой друг, — неожиданно произнес Виктор Сергеевич. — Он видел твою работу. Говорит, ты там неплохо справляешься.
В воздухе повисла пауза. Это не была похвала. Это было нечто большее. Признание. Правда, пока неохотное.
— Справляюсь, — просто ответил Григорий.
Ольга Александровна посмотрела на дочь, на её счастливое лицо, на уверенного в себе зятя, потом - на мужа, который не искал сегодня в газете повода для очередной язвительной тирады.
— Борщ остывает, — сказала она, и в её голосе впервые за долгое время не было надрыва. — Кушайте, пока горячий.
Больше они не были темой для разговора. Вместо этого Виктор Сергеевич, к удивлению всех, спросил Григория о нюансах работы с исторической кладкой.
Разговор зашел о технологиях, и две профессиональные вселенные — уходящая советская и современная частная — нашли, наконец, точки для диалога, без упрёков, без обвинений, просто разговор по делу.
Уезжая, Светлана обняла родителей чуть крепче, чем обычно. Молча. Никто не сказал «простите» или «мы были не правы», но лед тронулся. Мать услышала цифры контракта и увидела курьера из Германии, а отец наконец-то признал зятя.