Информация о личности князя Беязрука всплывает в работе П.П. Короленко "Материалы по истории Кубанского казачьего войска", включенной в "Кубанский сборник. Том 13. Екатеринодар, 1908 год".
Имя князя по тексту указывается как Блязрук и Беязрук. Различие всего в одной гласной («я» vs «ля»). Для русского текста начала XIX века (а описанные события относятся к 1807 году и чуть позже) такая вариативность в передаче черкесских (адыгских) имён — совершенно нормальное явление. Автор или писец могли на слух записать одно и то же имя то как «Блязрук», то как «Беязрук».
Интересно, что этот же княжеский род фигурирует и в более поздних западных источниках. Британский путешественник Эдмунд Спенсер, посетивший Черкесию в 1830-х годах, в своей книге «Путешествия в Черкесию, Крым-Татарию и т.д.» (Лондон, 1838) упоминает вождя по имени Бейзруко, сын которого был представлен Спенсеру как молодой принц из племени хапсухе (шапсугов). При этом у Короленко прямая субэтническая принадлежность князя не указана — он фигурирует просто как один из «мирных владельцев», действующих среди западно-черкесских племён (шапсугов, натухайцев, абадзехов), что позволяет отнести его к тому же адыгскому кругу княжеских родов.
Важно отметить, что политическая позиция Бейзруко у Спенсера выглядит иначе, чем у его предшественника в 1807 году. Князь Беязрук из «Материалов» Короленко выступает как союзник России и погибает, сражаясь на её стороне против «враждебных племён». Тогда как у Спенсера Бейзруко показан частью независимых черкесских сил, противостоящих Российской империи. Это расхождение, однако, не опровергает связь персонажей. Учитывая, что наш князь Беязрук погиб в 1807 году, а Спенсер описывает события спустя примерно три десятилетия, можно предположить, что Бейзруко из записок британца — это сын либо близкий родственник того самого князя. За прошедшие годы, в условиях ожесточения Кавказской войны и усиления антироссийских позиций в народе, следующее поколение этого рода могло перейти в лагерь вооружённого сопротивления. Таким образом, два независимых источника — российский архивный и британский мемуарный — фиксируют одну и ту же княжескую линию, отражая при этом её эволюцию на протяжении первой трети XIX века и разницу в восприятии авторами (союзник России vs. противник империи). Хотя можно допустить и простое созвучие разных искаженных переводами черкесских фамилий.
Созвучие указанных имен с современной черкесской фамилией «Безруков» невольно наводит на мысль о прямой связи современных ее носителей из числа адыгов с указанными выше историческими персонажами.
Фамилия «Безруков» у современных адыгов — это русифицированный омограф черкесской фамилии Безрыкъуэ. Она не имеет значения «без руки», а означает «сын/потомок Безра» и построена по тому же патронимическому принципу «имя + сын» (къуэ/рук), что и имя князя Беяз-рук («сын Беяза / Баяза») из текста П.П. Короленко. Приведем соответствующие выдержки.
_____________
Порта Оттоманская, начиная войну с Россиею (в 1807 г.), посредством агентов своих, посланных из крепости Анапы к горцам, успела возмутить их против нас, и едва восстановленное спокойствие нашей границы рушилось почти безвозвратно. Весьма немногие черкесские князья и дворяне, издавна преданные России и покровительствуемые правительством, остались верными; прочие же все владельцы, присоединяясь к сапсугам, натухайцам и абазехам, открыли весною свирепые набеги на Черноморию. Ни усиление полками кордонной линии, ни отважное сопротивление казаков при их нападениях, ни разбитие небольших хищнических шаек, ни меры кротости и увещевания, посылаемые им через лазутчиков, - одним словом ни что не могло остановить внушенного им турками долга к разбоям. Они толпами переправлялись на нашу сторону в один день в разных пунктах, нападали на разъезды, на команды пластунов, на секретные залоги, осаждали кордоны, кидались на проезжие дороги, врывались в селения и хутора и везде производили убийства, разоряли, жгли, уводили в плен людей и угоняли сколько можно было рогатого скота. Ожесточение их возросло до высшей степени зверства, а усиление в Анапе турецкого гарнизона питало в них надежду, что войска наши уже не посмеют идти за Кубань для наказания их. Вред, нанесенный ими в сих набегах Черномории, очень значителен: убито казаков 2, ранено 3, в плен взято 1 обер-офицер и жителей обоего пола 30 душ; угнато рогатого скота 1600 штук, лошадей 350, овец до 1000 и разного имущества истреблено и захвачено у жителей на немаловажную сумму.
Атаман Бурсак и войсковое правительство, неутомимо заботясь об отвращении сих бедствий, предпринимали все возможные меры к сопротивлению к злодейским набегам. Все полки без изъятия, остававшиеся в войске, были выставлены на кордонную линию; все жители, которые могли владеть оружием, призваны били охранять селения и хутора. Хозяйственные занятия в это время останавливались. Бурсак как усердный попечитель общего благосостояния, с соболезнованием видел, что такое вооружение всех сословий войска, только на время сохраняя от хищничества, может быть гораздо гибельнее и разорительнее для казаков отнятием рук от земледелия, решился ходатайствовать у маркиза де-Траверсе, управлявшего тогда Крымом, произвести наказание злодеев. Маркиз разрешил сделать экспедицию против закубанцев и предписал генерал-майору Гангеблову содействовать своими войсками атаману. Сначала Бурсак предположил двинуться с собранием 10-ю черноморскими полками к владениями князей и дворян изменников, отклонившихся от преданности к России по пропискам турецкого правительства. Первое появление наших войск у их владений принудило князей, мурз и весь народ явиться к Бурсаку с прежнею покорностью просить пощады и дать клятву в верности. И он, обязав их присягою жить мирно, быстро двинулся наказать сапсугов. Подкрепляемый генерал-майором Гангеблом, Бурсак с 4-го по 10-е число Мая жег аулы, истреблять все заготовления, разбивал на голову толпы неприятельская и возвратился в свои пределы 11-го числа. По сведениям, доставленным покорными владельцами, урон неприятелей был весьма велик; с нашей же стороны убито 15 казаков и ранено 1 штаб-офицер и 30 казаков.
![Жан-Батист Прево́ де Санса́к, маркиз де Траверсе́ (фр. Jean-Baptiste Prévost de Sansac, marquis de Traversay), на русской службе Иван Иванович де Траверсе (24 июля 1754, Мартиника — 19 [31] мая 1831, Санкт-Петербургская губерния) — флотоводец, адмирал Российского императорского флота, командующий Черноморским флотом, первый николаевский губернатор, морской министр Российской империи в 1811—1828 годах. Француз по происхождению.](https://avatars.dzeninfra.ru/get-zen_doc/271828/pub_68baf94fdc133f5756a9aa4e_6a03306f5571eb4e9b508aae/scale_1200)
Между тем Анапский паша не оставался праздным; он, замечая, что сия экспедиция Бурсака совершенно отняла охоту у горцев делать набеги на наши границы, старался то подарками, то убеждения, то, наконец, угрозами гнева султанского склонить их или снова производить хищничества в Черномории, или, по крайней мере, отомстить свои неудачи разорением владений преданных нам князей: Ахметука, Алкаса, Ханука и Блязрука. Закубанцы всегда были готовы злодействовать. 11-го Июля к Екатеринодарской карантинной заставе прибыли с сим известием упомянутые владельцы и, отдавая детей своих заложниками верности к России, просили убедительно дать им помощь, защитить владения их от враждебных нападений нашими войсками.
Бурсак, старательно усилив кордонную стражу и приняв деятельную осторожность от внезапных вторжений врагов, предоставил просьбу князей благоусмотрению Дюка де-Ришелье, который испрашивал на оную соизволения Государя Императора и, получа Высочайшее разрешение, предписал Бурсаку давать нужную помощь всем мирным владельцам.
В начале Октября полковник Еремеев с 4-мя полками и несколькими орудиями отправлен атаманом защищать владения преданных князей. Они приняли казаков, как родных братьев, покорились совершенно распоряжениям Еремеева, исполняли его волю и, готовясь к битве, перевязывали правые руки белыми платками для отличия от неприятелей, сходных с ними в одежде и в прочем вооружении. 19-го Октября отборных наездников собралось до 7 тысяч и Еремеев повел их на встречу абазехским князьям и сапсугским дворянам, предводительствовавшим 15 тысячным скопищем разных разбойничьих племен. Они сошлись в 20 верстах от Кубани, в лесу. Еремеев приказал мирным немедленно спешиться и выбить противников из занятой ими крепкой позиции. Перестрелка закипела и через час неприятели, очистя лес, выстроились на обширной равнине. Еремеев, выдвинув казаков вперед и отрывши беглый огонь со всех орудий, велел мирным владельцам атаковать врагов. Они с диким криком понеслись на противников, одним ударом смяли их, опрокинули и, подкрепляемые казаками, гнали 5 верст, поражая отстававших. Не только не было пощады отдавшимся в плен, но и раненых дорезывали; в особенности беязруковцы производили жестокие убийства, отмщая смерть своего храброго князя Беязрука, к общему сожалению убитого в первой схватке. Едва через три часа свирепого боя Еремеев успел остановить ожесточившихся мирных наездников и, собравши их, пошел обратно к Кубани. 28-го Октября Еремеев со своими полками прибыл в Екатеринодар и с ним вместе приехали благодарить за помощь мирные владельцы, уверить Бурсака в своей верности и снова подтвердить присягою непоколебимую преданность свою к России. Бурсак благосклонно принял их, ласкал, дарил и, отпуская на родину, возвратил им детей их, находившихся у нас аманатами.
Столь удачное поражение сапсугов и прочих племен, нам неприязненных, доставило Черномории спокойствие на целый год.
_________________
Материалы по теме:
Хапсухе (Шапсуги): Загадочное черкесское племя на страницах дневника 1836 года
Эдмонд Спенсер: британский разведчик в Черкесии