Все следующие события кажутся друзьям обрывками из тревожного сновидения. Быстро – так, что даже единорожику было непросто за ними угнаться, они мчатся к хижине лесничего. Вчетвером они принимаются молотить кулаками в дубовую дверь, чем изрядно пугают дремлющего великана.
При виде запыхавшихся, белых от страха чародеев Хагрид вздрагивает. Кое-как разобравшись в их лопотании, он набрасывает на плечи кротовью шубу и запускает ладони в кроличьи рукавицы, едва не спутав левую с правой. Отведя единорожика в высокий загон, где пасутся козы, великан берет свой арбалет и зачем-то – потрепанный розовый зонтик. Свистом подозвав Клыка, он следует за первокурсниками к лесной поляне.
При виде мертвого единорога Хагрид сглатывает, а при виде огромных собачьих следов – разражается испуганным «ах!». Не менее пугают они и его верного пса: обнюхав землю вокруг следа, волкодав трусливо прячется за мантию Гарри.
– Это какое-то чудовище, да, Хагрид? – спрашивает мальчик.
В ответ лесничий резво мотает головой – в знак согласия или опровержения, остается загадкой.
Покинув место преступления, великан и четверо волшебников направляются в замок. Прямо в вестибюле они встречают Северуса и Минерву МакГонагалл, поднимающихся по лестничным ступеням. В своей громогласной манере Хагрид объясняется с профессорессой, Гарри же переговаривает с отчимом.
Зловещее происшествие заметно обеспокоило учителей: шелестя строгой коричневой мантией, МакГонагалл подымается в кабинет директора. Снегг же отводит первокурсников в Большой зал и строго-настрого запрещает им покидать стены замка. Никто из четверых друзей не собирается ему перечить – на сегодня им уже хватило переживаний.
Остаток дня Гарри, Драко, Рон и Гермиона только и делают, что отвечают на расспросы других учеников. Следующим же утром все обитатели Хогвартса высыпают на главную дорогу, чтобы посмотреть на процессию мракоборцев, во главе со следователем пересекающую заснеженные луга. Издали Гарри и его друзья видят, как Альбус Дамблдор, закутанный в теплую бордовую мантию, разговаривает с сотрудниками Министерства. Рядом с ним взволнованно переминается Рубеус Хагрид – каждый раз, когда следователь обращается к нему, он запускает руку в спутанные космы.
Несмотря на то, что мракоборцы окружили поляну, уже к обеду становятся известны все подробности страшного преступления. Ничто не скроется от стольких любопытных глаз и ушей: грозные алые мантии и пряжки с заглавной «М» ученики игнорируют, а бедному лесничему, патрулирующему опушку, не дают прохода. Пользуясь простодушием Хагрида, юные чародеи засыпают его вопросами, на которые он, сама того не замечая, выдает ответы.
Из всего услышанного Гарри, Рона, Малфоя и Гермиону особенно напугало то, что единорога не просто убили: некто высосал у него почти всю кровь. Одна третьекурсница с Когтеврана, прокравшаяся прямо к следователю, подглядела, как тот изучал рану животного. Оказывается, она была нанесена когтем, шипом, зубом или заостренной костью. После этой новости школьная библиотека подвергается настоящему нападению: ученики вырывают друг у друга книги про чудовищ и обсуждают возможных «подозреваемых»:
– Это упырь, – заявляет мальчик с Пуффендуя, откладывая в сторону «Разновидности британских кровососов», – упыри пьют кровь!
– Да упыри слабые, – опровергает его догадку когтевранская ученица, – им не под силу справиться с единорогом… это вурдалак!
– …нет, это пятиног! У него острые когти…
– Они же в Британии не водятся!
– А вдруг завелись?
– …это вампиры сделали!
– …говорю вам, это вурдалак!
Гарри, Рональд, Драко и Гермиона в спорах не участвуют и довольствуются тем, что перелистывают «Фантастических зверей» Ньютона Саламандера. После они захватывают немного овсяного печенья и навещают единорожика – Хагрид перевел его из козьего загона в специальный вольер. Заботиться же о нем стал профессор Кеттлберн, преподающий Уход за волшебными существами.
Как ни печальна смерть единорога, Гарри все же не позволяет ей омрачить свое счастье – уж больно долго он ждал того момента, когда в жизни его появятся яркие краски. Мысленно он успокаивает себя, что кто бы ни убил несчастное животное, мракоборцы обязательно его поймают. Он же ничем не может им помочь – ну разве что не будет мешать, как то делают другие.
Дружить одновременно с Драко, Гермионой и Роном не так-то просто – между первым и последними то и дело назревает ссора. Кроме того, приходится поломать голову над вопросом: где проводить время вместе? Ведь гриффиндорцы ни за что не пустят к себе Малфоя, а Гермиона и Уизли, в свою очередь, подвергнутся опасности в гостиной Слизерина.
Подумав, Гарри останавливает выбор на секретной комнатке, в которой прятался от нападок репортеров. При виде вековой пыли Драко и Рональд брезгливо кривятся, Гермиона же показывает себя с хозяйственной стороны: с помощью Чистящих заклятий она быстро избавляет помещение от грязи и даже частично восстанавливает истертые гобелены (на них были изображены планеты и созвездия). Также девочка догадывается, как открыть потайную дверь изнутри – оказывается, нужно всего-навсего повернуть светящийся глобус. Теперь нет нужды пробираться по узкому лазу, что не может не порадовать щепетильного Малфоя.
После Гарри одалживает у Северуса связку нетающих колдовских свечей, а Рональд захватывает из гостиной Гриффиндора четыре бархатные подушки. Когда же Драко приносит змеиные подсвечники и серебристо-зеленый коврик, комнатка становится особенно уютной. Красные с золотом подушки, зелень и серебро Слизерина – для Гарри тайное убежище становится символом единства двух факультетов. Не выдержав, он делится этой мыслью с друзьями:
– В самом деле, – соглашается Гермиона, – а давайте придумаем ей название, которое бы нас всех объединяло!
– Ну и какое? – Уизли равнодушно пожимает плечами, – гостиная Слизендора?
– А почему бы и нет? – Гарри улыбается, – Слизендор, подпольный факультет Хогвартса!
– Давайте только гимн сочинять не будем, хорошо? – бурчит недовольный Малфой.
Мысль об объединении его явно не прельщала.
На первом собрании в гостиной Слизендора Гарри демонстрирует Рону и Гермионе самый необычный из своих рождественских подарков. Когда он исчезает под мантией-невидимкой, девочка вскрикивает, Уизли же прямо-таки подпрыгивает от восторга:
– КЛАСС! С этим можно пробираться в кондитерские и воровать «Шоколадных лягушек»… а еще бесплатно ходить в магловские кинотеатры! Ну, или лазить в личные кабинеты профессоров и подправлять отметки в домашках…
Тут уж Гермиона не выдерживает:
– Рон, как тебе не стыдно! Такую ценную вещь нельзя использовать для нарушения правил!
– Тоже мне нарушение! Может кому-то надоело получать по Зельеварению одни «нули»…
– Слушал бы моего папу – «нулей» бы не было, – усмехается Гарри.
– Лично я думаю, – вставляет свое слово Драко, – что с помощью такой мантии можно неплохо скрываться от врагов… или от преследователей!
Предложение Малфоя кажется Гарри совсем не глупым. И все же, убирая мантию обратно в отделение чемодана, он искренне надеется, что врагов у него никогда не будет…
От каждого дня каникул друзья стараются получить как можно больше удовольствия. Мантии мракоборцев по-прежнему мелькают среди деревьев – гулять по опушке строго запрещено. Зато можно играть в снежки на лужайках, лепить снеговиков или взмахами волшебных палочек вызывать шуточные метели. Полистав учебник по заклинаниям, Гермиона выучилась разжигать колдовской огонек – нет ничего приятнее, чем сидеть вокруг него на ледяном берегу, румянить хлеб и кругляши зефира.
В среду Гарри приходится приструнить Драко, весьма нелестно отозвавшегося о новом свитере Рональда, а в четверг – самого Уизли, сказавшего гадость про Малфоя-старшего. В пятницу же к их забавам присоединяются Фред и Джордж: при виде беловласого слизеринца они, как по команде, одновременно чешут затылки. После же Джордж недоуменно протягивает:
– Ничего не понимаю…
Все же задирать Малфоя Уизли никак не пытаются, но, несмотря на это, игра для него выходит крайне напряженной: испуганно поглядывая на близнецов, Драко нарочито промахивается, чтобы его снежки не попадали в Рона.
Ближе к концу каникул Гарри отправляется в Хогсмид, чтобы продать сваренные Северусом зелья. Поход в поселение волшебников – настоящее приключение: нужно взобраться на большой холм, пройти по деревянному мосту, переброшенному через замерзшую реку, и затем по длинной брусчатой дороге. Ступая по заснеженным булыжникам, мальчик слышит грохот колес – это подъезжают к селению школьные кареты. Заколдованные, они едут сами по себе, без помощи лошадей и возницы. Из них на городскую площадь гурьбой высыпают старшекурсники – при виде их лиц, раскрасневшихся от звонкого смеха, Гарри тоскливо вздыхает. Дело в том, что Рональд, Драко и Гермиона не смогли составить ему компанию – ведь по правилам школы посещение Хогсмида разрешено только тем ученикам, что достигли тринадцатилетия. Без друзей очень скучно, но Гарри понимает: он должен благодарить Снегга за то, что для него сделали исключение.
Кстати о Снегге: в жизни слизеринского декана тоже происходят заслуженные перемены. Профессора наконец-то перестали буравить его негодующими взглядами, а однажды Гарри услышал, как мадам Помфри похвалила Северуса за особо удачный Бодроперцовый настой, излечивший от простуды сразу дюжину студентов. Так что каникулы у юного чародея проходят почти так, как ему того хотелось: в компании друзей, повеселевшего отчима и ясного неба.
Только две вещи немного омрачают его счастье: первая – это, конечно же, мысли об единороге, а вторая – странное поведение Хагрида. Обычно приветливый лесничий сделался нервным и молчаливым: если раньше он всегда радовался приходу неразлучной троицы (Малфой по-прежнему был нежеланным гостем), то сейчас их визиты его скорее тяготили. Как одержимый, Хагрид патрулирует опушку и дальний берег озера, нелепо вздрагивая при встрече с мракоборцами.
Особенно Гарри удивляется, подслушав разговор великана со следователем. Он несет очередную сумку с зельями, когда замечает сотрудника Министерства, направляющегося к лесничьей хижине.
Следователь не старше Снегга: он кутается в широкую бобровую шубу и синий шарф с поблескивающим на одном конце латунным значком. Лицо у него суровое, но отнюдь не злое – тем не менее при виде него Хагрид прямо-таки съеживается от страха. Когда же следователь обращается к нему, он роняет в сугроб молоток, которым подправлял покосившуюся изгородь:
– Мистер Хагрид?
В ответ лесничий нервно кивает головой.
– Я хочу задать вам пару вопросов, – продолжает следователь, – видите ли, мне не удалось определить, какому зверю принадлежат обнаруженные следы. Как лесничий, вы должны хорошо знать здешних животных… скажите, какие из них являются наиболее опасными?
Содрогнувшись всем телом, великан, запинаясь, произносит:
– Как-то раз видал белого волка… еще урсумрака – это такой медведище с перьями вместо шерсти. Ну и щетинистые потрошители в дебрях водятся, вурдалаки… а! Еще гитраши – призрачные псы…
– Призраки не оставляют следов, мистер Хагрид, – напоминает сотрудник Министерства.
В глазах его вспыхивают недоверчивые огоньки. Видимо, лесничий это замечает, потому что окончательно теряет самообладание: припоминая других представителей животного царства, он шарит ручищами по мокрому снегу, ища молоток. Делает он это медленно и до того неуклюже, что у следователя иссякает терпение:
– Всего хорошего, мистер Хагрид, – с раздражением бросает он, бойко разворачиваясь на каблуках.
«Кто-то добился своего…», – невольно думает Гарри, когда великан быстренько отыскивает пропажу.
На вечернем собрании в гостиной Слизендора мальчик рассказывает об увиденном своим друзьям. Оказывается, не он один заметил перемену в лесничем:
– Лично я понимаю Хагрида, – пожимает плечами Гермиона, – он просто боится, что его выгонят с работы.
– С чего это кому-то его выгонять? – Гарри поудобней устраивается на своей подушке.
– Он же лесничий – должен присматривать за лесом… а тут мертвый единорог! Я читала о них в книгах – это очень редкие животные, почти что вымирающие. Вот Хагрид и волнуется: вдруг его обвинят в том, что он плохо исполняет свои обязанности…
– Да он-то тут причем?! – недоумевает Рональд, – ему что, со всеми зверюшками нянчиться?
– Ну, это только мое предположение…
– А по-моему Хагрид что-то натворил, – взмахнув палочкой, Драко зажигает потухшую свечку, – я слышал, что он частенько балуется с магией…
– Магией?! – изумляется Гарри, – а разве Хагрид – волшебник?
– Бывший волшебник, если говорить точнее: он учился в Хогвартсе и совершил какое-то преступление. Его судили и приговорили к изгнанию: его волшебную палочку сломали, но потом за него вступился Дамблдор – он добился того, что Хагрида оставили при школе.
– А откуда ты это знаешь? – интересуется Уизли.
– Папа рассказывал, – отвечает слизеринец, – ему не нравится, что Хагрид работает здесь – считает, что он опасный.
– Хагрид не опасный, – возражает Гарри, – и он не похож на того, кто может совершить преступление – по крайне мере, совершить нарочно.
– Но все же согласись, что он полный ду…, – Малфой осекается.
Как обычно, ему требуется секунда, чтобы подыскать слово повежливее:
– …что он очень беспечный. Папа мне говорил, что он все время приносит из леса всяких зверей – в том числе и опасных. И пытается колдовать, несмотря на запреты Министерства.
– Ни разу не видел, чтобы Хагрид колдовал… я вообще думал, что по крови он сквиб, как моя тетя!
– Кстати, Гарри…, – обращается к мальчику Гермиона, – я тут хотела тебя спросить – насчет крови единорога. Видишь ли, я осмотрела всю библиотеку, но не нашла ни одной толковой книги… скажи, ты не знаешь, почему эта кровь такая ценная? Ты все-таки в зельях разбираешься…
– Она очень дорогая, – замечает Драко.
– А еще у нее уникальные свойства, – произносит Гарри, – она входит в состав зелий с самыми необычными эффектами. Неудивительно, что ты не смогла прочесть о них, Гермиона: эти зелья запрещенные. Ими пользуются только темные волшебники. Помню, я как-то донимал папу вопросами про темную магию, и он рассказывал, что кровь единорога также используют в каких-то страшных ритуалах…
– А откуда твой папа знает темную магию? – спрашивает Рональд.
– Очень просто – в школе его любимым предметом была Защита от Темных искусств. Он мечтал стать профессором… ну а как можно учить кого-то защищаться от темной магии, ничегошеньки про нее не зная?
– Что верно, то верно…
– Но если твой папа мечтал преподавать Защиту от Темных искусств, зачем же он тогда пошел в зельедельцы? – справляется Гермиона.
– Дамблдор не взял его на эту должность.
– Похоже, у твоего папы с Дамблдором не самые лучшие отношения, – качает головой Уизли.
Гарри усмехается:
– Что верно, то верно!
Тайком друзья наблюдает за Хагридом в надежде понять – что же так пугает добродушного лесничего? Неужели он действительно боится потерять работу?
Много времени на наблюдения у них, правда, не остается: в предпоследний день каникул возвращаются остальные ученики, а с ними – шум и школьная суета. Лихорадочно Гарри, Драко и Рональд перечитывают учебники, с ужасом осознавая, что многое позабыли за беззаботные зимние деньки. Гермиона же, разумеется, помнит все и на их сетования только отвечает:
– А кто мешал вам повторять изученное по вечерам?
«Внутренний протест – сколько можно учиться?!» – думает Гарри, но вслух решает не говорить.
Занятия же в следующем семестре становятся такими трудными, что он невольно вспоминает про талисман, подаренный ему Снеггом: теперь жестяная метелка всегда лежит у него в брючном кармане, как и звериный клык, повстречавшийся в лесничьем пироге.
На первом уроке Защиты от Темных искусств Гарри разочаровывает профессора Квиррелла, не сумев обезвредить гигантскую многоножку. Малфой на Заклинаниях чуть не подпаливает себе волосы, а Уизли, вместо того чтобы обратить подушку в камень, случайно взрывает ее – да так, что по всему классу разлетаются перья.
В конце недели к слизеринскому ловцу подбегает Маркус Флинт – поделиться радостной вестью о том, что Северус забронировал для своей команды поле:
– Что нос повесил, а?! – уперев ладони в бока, Флинт негодующе поглядывает на сникшего первокурсника, – у нас впереди матч с «грифами» – нечего себя жалеть!
Тренировки проходят каждый будничный день – беспощадный капитан не терпел возражений. Если бы не Гермиона, у Гарри совсем бы разладилась учеба: девочка помогает ему с Трансфигурацией, благодаря чему его домашние работы украшают нетвердые «четверки», а не крючковатые «трояки». Знания Гермионы оценивает и Драко, хоть и старается это скрывать. Но когда девочка расшифровывает формулу, над которой корпело семь слизеринских голов, в его белесых глазах проскальзывает нечто, похожее на уважение.
Помимо учебы и тренировок Гарри должен уделять время и Букле. Уже скоро он понимает, что гордая сова – не просто домашняя любимица, а еще один член семьи. Если он недостаточно внимателен к ней, она обижается и даже мстит – нарочито сбрасывает посылки в тарелку с овсянкой или, улетая, стряхивает завтрак ему на колени. Поэтому по воскресеньям Гарри обязательно посещает совятню – одинокую башенку с двумя шпилями, выстроенную на вершине скалы. Подниматься к ней нужно по узким, выдолбленным в камне ступеням. Внутри башни нет ничего, кроме сотен ниш с соломенными гнездами и деревянных балок, на которых отдыхают совы. Окна в ней не застеклены – ветер гуляет, где ему вздумается, завывая не хуже полтергейста.
Отыскав нишу с Буклей, мальчик гладит ее по снежно-белому оперению:
– Ты у нас красавица, – ласково приговаривает он, – настоящая королева!
Обычно сова мелодично ухает в ответ. Если же настроение у нее солнечное, она слетает со своего насеста и, устроившись на мальчишеском плече, дружелюбно щиплет Гарри за ухо.
Жизнь идет своим чередом: не сумев отыскать загадочное чудовище, мракоборцы покидают Запретный лес. Зима, казалось бы бесконечная, подходит к концу: первые проталины возвещают о приближении весны.
В февральскую субботу, за неделю до предстоящего матча, судьба преподносит Гарри новые сюрпризы. Он завтракает хлопьями под дружное уханье сов, разносящих почту, когда замечает в их стае Буклю: она мчится к нему, сжимая в когтях длинный бумажный сверток – ей помогают две школьные неясыти.
Сбросив посылку на мальчишеские колени, совы вылетают в слуховое окно.
– Что это? – оторвавшись от облитой джемом вафли, Драко с интересом оглядывает сверток.
– Не знаю…, – Гарри ощупывает шуршащую обертку.
Внутри нее находится что-то тонкое и твердое.
– Сомневаюсь, что это конфеты…
– Разворачивай!
Столовым ножом мальчик перерезает бечевку и срывает бумажные листы. Из-под них показываются отполированное до блеска древко из красного дерева и ровные, скрепленные золоченым обручем прутья.
– Метла?! – удивляется Гарри.
– Это не просто метла…, – восхищенно протягивает Малфой, указывая пальцем на сверкающую рукоять.
На ней золотятся изящные буквы:
«Нимбус-2000»
– …это новейшая модель – быстрейшая из всех! Даже моя «Комета-260» медленнее…
– Что там у вас? – к столу приближается Андомай Флейм, – ОГО! – восклицает он, смерив метлу оценивающим взглядом, – ну и ну, Поттер – щедрый же у тебя папочка! А впрочем, такой сыночек достоин самого наилучшего, да?
Когда староста уходит, насвистывая себе под нос популярную песню, Гарри поглаживает рукоять кончиками пальцев. На ощупь она такая гладкая, словно бы ее смазали маслом.
– Хм… у моего папы нет денег на такую роскошь!
– А может он взял их из твоего сейфа в «Гринготтсе»? – предполагает Малфой.
Мальчик отрицательно качает головой:
– Папа бы так не поступил. Он все время повторяет мне, что это деньги на мое будущее… да и квиддич он не любит – уж на метлу бы тратиться не стал!
– Но тогда кто…, – начинает Драко.
В этот момент Гарри вздрагивает, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Интуитивно он оборачивается к учительскому столу и встречается глазами с Альбусом Дамблдором.
На губах директора Хогвартса играет озорная улыбка. Подняв свой бокал, точно бы провозглашая тост, он подмигивает изумленному первокурснику.
– Что это с ним? – тихо произносит Малфой – так, чтобы не услышали другие слизеринцы, уже вовсю начавшие обсуждать «Нимбус».
В поисках ответов Гарри переводит взгляд на своего отчима… и по спине у него пробегает холодок: нещадно стискивая в руке вилку, Снегг смотрит на Дамблдора почти с гневом. Рот его плотно сжат от волнения, лицо – мрачнее грозовой тучи.
– Не нравится мне это, – рассуждает Гарри вслух, – похоже, мой папа и Дамблдор опять что-то не поделили…
– Да брось, – Драко ободряюще хлопает его по плечу, – не поделили – так поделят! А метла великолепная – ты на ней такие выкрутасы сможешь делать!
После завтрака Малфой отправляется в гостиную, Гарри же нагоняет в коридоре Гермиону и Рона, чтобы продемонстрировать им «Нимбус». Уизли при виде новейшей модели ухает от восторга. Гермиона, не разбирающаяся в метлах, одобрительно кивает:
– Очень красивая… а кто подарил ее тебе?
– Этого я не знаю, – отвечает Гарри, – но Дамблдор на меня как-то странно смотрел…
– Он бы не стал делать такие подарки, – уверенно заявляет Рональд, не отрывая взгляда от полированного древка, – ведь это бы значило, что он выделяет тебя среди учеников, ну а заводить любимчиков не в его духе.
– А может, ну-у…, – Гермиона заминается, – может это подарил тебе кто-то из почитателей? Ты же все-таки Мальчик-который-выжил!
– Богатенький однако почитатель, – ухмыляется Гарри, – и скромный – мог бы хоть записку оставить, вроде: «От самого преданного и верного по…»
– ПОТТЕР! – перебивает мальчика грубоватый голос.
Расталкивая беседующих второкурсников, к троим чародеям приближается Маркус Флинт. Презрительно фыркнув на гриффиндорцев (большего при Гарри он себе не позволял), капитан обрушивает на своего ловца шквал вопросов:
– Поттер, это правда?! Или ребята опять что-то выдумывают? Малфой меня к Мерлину послал со всеми расспросами – что это ты его так распустил, а? А в гостиной только об этом и речь – мол, у тебя… ЧТО-О?! – Флинт замечает в руках Гарри новую метлу.
С минуту он пожирает ее жадными, горящими глазами, а после – растягивает губы в неприятной усмешке:
– Мерлин меня побери…, – одной ручищей капитан хватает ошалевшего мальчика за плечо, другую смыкает на великолепной рукояти, – и в самом деле «Нимбус»! Да с ним мы кого угодно в пух и прах разобьем – победа у нас в кармане! Пошли на поле…, – жестом слизеринец увлекает первокурсника за собой, – пошли! Тебе нужно к ней привыкнуть…
– Маркус, я…, – Гарри пытается сопротивляется, но Флинт только сильнее стискивает его плечо.
Так что все, что ему остается – это бросить виноватый взгляд на друзей. Заметно напряженные, те выдавливают из себя улыбки.
Флинт буквально тащит своего ловца в гостиную, а оттуда – через окрестности замка, на ходу помогая ему застегивать плащ. Волоча злосчастную метлу, Гарри едва сдерживается, чтобы не высказать капитану все, что он о нем думает.
Подходя к стадиону, он ощущает на коже необычное покалывание. Издали цветные башни кажутся размытыми, а небо над ними озаряется рыжеватыми всполохами. Это – защитный купол, что сотворили профессора: благодаря ему и Согревающим чарам трава на поле по-прежнему зеленая, а воздух не холоднее, чем в октябре.
Облачившись в спортивную форму, оба слизеринца выходят на середину площадки. Не дожидаясь указаний Флинта, Гарри седлает «Нимбус» и отталкивается ногами от земли. Его плохое настроение быстро улетучивается: метла слушается каждого его движения, будто становясь частью его самого. С наслаждением описав несколько кругов, он выполняет «мертвую петлю» и приземляется под ликующие возгласы капитана:
– Браво, Поттер! Браво! Черт возьми, «грифы» нам больше не помеха…
Ведя своего подопечного обратно в раздевалку, Флинт продолжает:
– «Когти» и «пуфы» и раньше не создавали проблем… конечно, это не повод расслабляться – как говорится, враг не дремлет! Так что почаще летай на этой красавице – одной метлы мало, нужны реакция и сноровка.
Пропустив мальчика вперед, Маркус по-быстренькому запирает дверь. Воздух в раздевалке гораздо холоднее, чем на поле – ведь она находится за пределами купола.
– Чую, близится наша «золотая восьмерка»! Обещаю, Поттер, я захвачу тебя на наш пир – быть может, Роуд стянет бутылочку огневиски…
– А что это такое – «золотая восьмерка»? – спрашивает Гарри, открепляя наколенники.
– Ну как это – что? – Флинт рывком стягивает с себя изумрудную мантию, – Слизерин вот уже седьмой год выигрывает Кубок школы и Кубок по квиддичу. А в этом году, значит, будет «восьмерка» – восемь хорошеньких золотых кубков… смекнул?
…отстегнутый наколенник выпадает у Гарри из рук:
– Постой… ты хочешь сказать, что Слизерин… что наш факультет выигрывает уже семь лет подряд?!
Как обычно, его изумление капитан истолковывает на свой лад:
– О, да-а-а…, – протягивает он, раздуваясь от гордости, точно индюк на току, – мы – сильнейшие! Без нас Хогвартс был бы пустым местом и другие школы подняли бы его на смех! Так что тебе есть, чем гордится, малыш… я имею в виду – чем-то еще, кроме «железного» папаши и шрама на лбу, – с последними словами Флинт заливается смехом.
Затем он оглядывает раздевалку и спортивный инвентарь, раскиданный по углам:
– Я, пожалуй, приберусь тут немного. Ты иди – передавай папе привет…
– Пока, Маркус, – с трудом скрывая радость, Гарри набрасывает на плечи меховой плащ.
– Пока, Молния!
Пристроив «Нимбус» на плече, мальчик следует к одинокой башне, венчающей каменистое плато. С каждым шагом внутри у него плотнеет неприятный комок – как будто чья-то рука сдавливает ему желудок. Его обуревает чувство, до боли похожее на стыд… значит, Слизерин вот уже семь лет оставляет другие факультеты с носом? Конечно, он выигрывает честно, но все же это как-то неправильно, несправедливо… разве остальные ученики не стараются так же, как слизеринцы? Неужели они не заслуживают награды?
Шепнув пароль ржавым дверным петлям, Гарри входит в башенную комнату. Пристроив метлу в деревянный шкафчик, он садится на застеленный полотнищем сундук. Мысли его кружатся пчелиным роем.
Когда же он спускается по обледенелым ступеням, прямо над его ухом раздается угрюмый голос:
– Классная метла.
– АЙ! – от неожиданности Гарри едва не скатывается по ступенькам.
К счастью, его вовремя подхватывает знакомая рука:
– Извини, я не хотел никого пугать, – виновато улыбается Рональд, – просто увидел, что ты без Флинта – хотел поздравить…
– Спасибо, Рон, – благодарит юный чародей, – надеюсь, в будущем и я смогу поздравить тебя с чем-нибудь… пойдем! А то еще Маркус меня нагонит, да затащит обратно на стадион…
Бредя с Рональдом по вытоптанной тропинке, Гарри замечает, что вид у того более чем невеселый: лоб нахмурен, голова поникшая – даже конопушки будто побледнели. Он прекрасно понимает, чем вызвано такое уныние – ведь Рон увлекается квиддичем и наверняка хочет иметь быструю метлу.
– Я обязательно дам тебе покататься на «Нимбусе», – говорит он, чтобы хоть как-то утешить приятеля, – а еще могу научить тебя парочке интересных трюков.
Глаза у Рональда заблестели, но голос его звучит по-прежнему угрюмо:
– Огромное спасибо! А я могу дать тебе почитать «Историю квиддича» и «Советы гениальных ловцов» – авось подчерпнешь что-нибудь новенькое.
Из пещеры Уизли выходит еще более хмурый – кажется, тени забыли рассеяться на его веснушчатом лице.
«Да что это с ним?!» – думает Гарри, и в то же мгновение комок внутри него становится плотнее.
Ну, конечно: он и позабыл, что Рональд – гриффиндорец! А значит, что…
– Слушай, Рон! Скажи, только честно…
– Угу, – отзывается Уизли.
– …тебе неприятно, что Слизерин всегда выигрывает?
Вопрос гриффиндорца явно удивил – глаза его становятся круглыми, а пальцы принимаются расчесывать и без того истертую шапочку.
– Ну-у… конечно, мне это не очень-то нравится, – признается он, – но как сказала Гермиона, мастерство всегда заслуживает уважения – команда роли не играет.
– Ну, так сказала Гермиона, а как говоришь ты?
Смутившись, Уизли замедляет шаг:
– Мне так-то все равно, кто выиграет, – отвечает он через подозрительно долгое время, – в конце концов это всего лишь школьные матчи – не больно какой-то чемпионат…
Но Гарри знает: Рону не все равно – просто он боится в этом признаться. Ведь в отличие от него Уизли относится к квиддичу очень серьезно… как ему должно быть обидно видеть свою команду на втором месте! Да и его близнецам-братьям от этого невесело, они же загонщики гриффиндорской сборной: летают себе, отбивают бладжеры, стараются, трудятся – и все напрасно…
Неожиданно плотный комок распадается, позволяя Гарри сделать глубокий вдох. Сам того не осознавая, он принимает нелегкое решение…