Финн не чувствовал ни пальцев, ни кисти. Может, оторвало? Проверить нет времени. Надо внимательно мониторить небо - над ним нарезал круги второй камикадзе. Он его отчетливо слышал, но видел не всегда – крохотная машинка смерти появлялась на несколько секунд и тут же скрывалась за верхушками ближайшей лесополки.
«Вот уж черный ворон - комар хренов», - подумал он.
FPV-хи именно так, выписывая круги, и выискивают цель, а когда начинают атаку, противное жужжание перерастает в натяжный омерзительный для любого пехотинца писк. От одного такого беспилотника он только что буквально увернулся, но естественно зацепило осколками – на открытке, где негде спрятаться, это, считай, удача.
Он явственно видел, как «птица» набрала скорость, начала пикировать. За несколько мгновений он успел вспомнить какие-то видео в сети - не убегать, встречать грудью, по возможности стрелять (но не слишком надеяться поразить), в последний момент на подлете прыгать вперед и вбок под дрон. Заряд хлопнул сзади и сбоку – казалось, чуть громче чем детская хлопушка. В ту же секунду по спине чуть ниже брони потекло, а в левую руку будто кто-то пнул берцем.
Этот второй камикадзе пока лишь кружил и не добивал – возможно где-то рядом более привлекательная жертва.
Их четверку начали обстреливать сразу же, как только они выбрались на открытое поле. Группа эвакуации, в которой оказался Финн, была уже второй по счету, которой не дали вытащить раненого. Сработала классическая ловушка – подпустили к точке и начали долбить. Сейчас по ним одновременно работали миномет, камикадзе да временами прилетал дрон со сбросом. Воронку, где лежал подбитый штурмовик с медиком, пристрелял снайпер и не давал поднять головы. Здесь можно было передвигаться только по-пластунски, буквально вжимая лицо и живот в землю – он это понял, когда поднял голову и по щеке тут же чиркнула 7,62.
«Вот же сука, снайпер-то мазила – такой же в Трампа стрелял», - какая же ерунда лезет в голову под обстрелом.
Всю эту картину с высоты наблюдал квадрокоптер-корректировщик противника. Дроны особенно досаждали – они появлялись моментально словно материализовывались из воздуха или будто оператор с целым ящиком этих винтокрылых игрушек сидел за соседним холмом.
Он уже позабыл, что у него еще осколки в ногах, плече, а там где ребра и ниже на спине стало тепло и влажно, да еще хлюпает и посвистывает, как будто воздух выходит и заходит через корпус худого велонасоса. Да это, наверное, тот самый пневмоторакс, который они мимоходом изучали на медподготовке, когда легкое скукоживается и человек помирает. Хотя, вроде медик рассказывал, в первый час околеть не должен. Он уже успел наложить жгут на одну ногу – делал он это быстрее и лучше всех в роте.
«Но рука, черты бы ее… И этот дрон, будь он неладен. Правда, что ли оторвало? Ладно хоть левая – будет неудобно, но приноровлюсь как-нибудь. Вообще я смогу идти на таких ногах»?
Тут же самому стало смешно: ну не может она быть оторвана - ведь перчатка на месте – он впервые посмотрел на кисть. Подумалось - видно контузило и совсем ничего не соображаю. Зубами стянул камуфлированный «Механикс», расстроившись, что остановились часы. На запястье с внутренней стороны отпечаталась кровавая шайба – видимо отлетела какая-то запчасть от дрона. В центре алого кружочка виднелась маленькая дырочка, откуда тонюсенько сочилась кровь. Рука на месте, но повисла и не слушается.
Опять понеслись дурацкие не к месту, а может, и вполне к месту мысли – эти уроды же совсем рядом – несколько десятков метров. Вот же недавно они чуть не в упор нас расстреляли из пулемета. Да и вроде у них накат намечался. Это ж как стрелять-то в них – он даже цевье ухватить не может левой рукой. А если вот сейчас они из тех кустов на меня полезут.
«Гранату, интересно, смогу подорвать? Это ж как эти усики расцепить с такой клешней -то»? - таким образом он думал о том, как бы подорвать себя в случае чего.
Впрочем, даже несмотря на это у него никогда не было сомнения, что он отсюда выберется живым. Такой вот дуализм.
«Вообще, где все»? Четыре человека рассыпались по полю, чтобы не положило всю группу сразу, но было видно - подбило всех: Немец и Степа прихрамывали, но довольно бодро пригнувшись бежали, а Лувр с вырванным из ляжки куском мяса как-то особенно резво и в полный рост двигался к нашим окопам – они же вот совсем рядом сто или двести метров.
«Почему в него не стреляет снайпер, а я тут ползаю»?
Оказалось, одноглазый то ли уже покинул позицию, то ли его накрыло нашей артой, то ли ему мешала листва ближайшей лесополки нормально прицелиться. Группа уже вышла из зоны его поражения. Теперь по ним работали лишь миномет, да дроны.
Тут уже можно перебежками. Финн встал на перебитые несгибающиеся ноги и побежал. Уже потом, когда его перематывали, насчитали шесть осколков в одной ноге и один в другой. Все прошли в мясо, хотя и близко к колену. Опять повезло. В общей сложности, если считать пробитое легкое, печень и руки, то осколков было тринадцать.
Когда бинтовали в блиндаже он все еще смотрел на свою руку и радовался – вот она, родная со мной. Только холодно.
«Отчего так холодно и почему я ее не чувствую»?
Он положил грязные, в земле и крови, пальцы себе в рот. Командир первого взвода, который бинтовал его, захохотал за спиной: «Финн, ты чего? Вкусно»?
Он промямлил в ответ что-то нечленораздельное.