Греческая Золушка и тыква рейтингов
Когда продюсеры «Великолепного века» решили ковать железо, пока горячо, и запустить прямое продолжение саги, казалось, что успех предрешён. Рецепт был прост: взять ещё одну мощную женскую фигуру из османской истории, добавить по вкусу дворцовых интриг, красивых костюмов, мужских слёз — и новый хит готов. Выбор пал на Кесем-султан, женщину, чья биография была похлеще любого сценария. Но создатели не учли одного: молния дважды в одно место бьёт редко. И если в оригинальном сериале главной проблемой стал внезапный демарш одной актрисы, то в «Империи Кесем» кастинг на главную роль превратился в настоящий фарс, дурную комедию ошибок, которая во многом и предопределила судьбу проекта. Первой на амбразуру бросили юную греческую актрису Анастасию Цилимпоу. На бумаге всё выглядело идеально: хрупкая блондинка с ангельским лицом, не говорящая ни слова по-турецки, — идеальный образ для юной рабыни Насти, которую похитили с райского острова и бросили в змеиное гнездо гарема султана Ахмеда I.
Продюсеры, видимо, надеялись повторить трюк с Мерьем Узерли, чья экзотическая внешность и немецкий акцент в своё время стали изюминкой. Но фокус не удался. С первых же серий стало ясно, что Цилимпоу, при всей её ангельской внешности, не тянет. Зрители, избалованные мощной игрой Узерли и Вахиде Перчин, увидели в ней лишь испуганную девочку, а не будущую железную леди империи. Её попытки изобразить буйный нрав и непокорность выглядели неубедительно, а произносимые с чудовищным акцентом реплики, которые ей приходилось заучивать фонетически, вызывали скорее смех, чем сопереживание. Но главным палачом для карьеры юной гречанки в сериале стали безжалостные цифры. Рейтинги «Империи Кесем» не просто не дотягивали до показателей «Великолепного века» — они стремительно летели в пропасть. Турецкий зритель, привыкший к высокому градусу драмы, откровенно скучал. Стало очевидно, что на одной миловидности далеко не уедешь, и продюсерская карета начала стремительно превращаться в тыкву. Решение было принято быстро и безапелляционно, в лучших традициях османского двора: актрису нужно менять. После всего лишь нескольких серий, в один из поворотных моментов сюжета, когда героиня должна была обрести новое имя и новый статус, зрителям вместо привычного лица Цилимпоу явили совершенно другую женщину. Никаких объяснений, никаких плавных переходов. Просто одна актриса исчезла, другая появилась. Для Анастасии сказка закончилась, так и не начавшись.
Звезда на замену: холодная королева и недовольные зрители
В попытке спасти тонущий корабль рейтингов, продюсеры вытащили из рукава главный козырь — на роль повзрослевшей Кесем пригласили одну из самых высокооплачиваемых и любимых турецких актрис, Берен Саат. Это был выстрел из тяжёлой артиллерии. Саат, уже прославившаяся ролями в таких хитах, как «Запретная любовь» и «В чём вина Фатмагюль?», должна была одним своим именем вернуть сериалу зрительский интерес и добавить проекту солидности. Расчёт был верным, но только отчасти. С появлением Берен рейтинги действительно немного подросли, но вместе с этим возникла новая проблема, куда более серьёзная, чем плохой акцент, — тотальное несоответствие типажей. Если Цилимпоу была хрупкой и светловолосой, то Саат — жгучая брюнетка с совершенно другими чертами лица и энергетикой. Зрителям предлагалось поверить, что за одну ночь девушка не просто повзрослела, но и полностью изменила свою внешность, словно сделала пластическую операцию в полевых условиях XVII века.
Этот резкий переход вызвал бурю негодования в социальных сетях. Зрители чувствовали себя обманутыми. Но главные претензии посыпались в адрес самой актрисы. Берен Саат привнесла в образ Кесем свою фирменную манеру игры — сдержанную, холодноватую, с минимумом внешних эмоций. Если от неё ждали огня и страсти в духе Хюррем, то получили ледяную королеву, которая управляет своими чувствами так же умело, как и империей. Многим такой образ пришёлся не по душе. Её обвиняли в «амебности», в отсутствии эмоций, в том, что она «играет бровями». Форумы кипели от споров: одни защищали актрису, утверждая, что именно такой и должна быть женщина, прошедшая через жернова гарема и научившаяся скрывать свои истинные мысли, другие требовали вернуть им «живую» героиню. По сути, Берен стала заложницей ситуации: она пришла в проект, который уже трещал по швам, и попыталась слепить из него что-то своё, но оказалась под перекрёстным огнём ожиданий фанатов и требований сценаристов. Она отыграла свой сезон, но атмосфера вокруг её персонажа оставалась напряжённой. Было очевидно, что и этот вариант не стал окончательным решением проблемы.
Боязнь морщин и бывшие любовники
Когда первый сезон закончился, зрители гадали, увидят ли они Берен Саат в продолжении. Ответ оказался отрицательным. Ко второму сезону, который должен был показать уже зрелую Кесем, управляющую империей в качестве регента при своих сыновьях, создатели снова сменили актрису. Официальная версия, озвученная продюсерами, звучала благородно: для нового этапа жизни героини, для изображения властной и постаревшей валиде-султан, нужна была актриса другого типажа, с иным жизненным опытом в глазах. Мол, это художественный приём, позволяющий показать трансформацию личности. Звучало красиво, но в кулуарах шептались о куда более прозаических причинах. Первая и самая популярная версия — Берен Саат категорически отказалась, чтобы её «старили» для роли. В отличие от Вахиде Перчин, которая в своё время безропотно позволила гримёрам добавить ей седины и морщин для роли постаревшей Хюррем, Берен, будучи на пике карьеры, не захотела представать перед зрителями в образе пожилой женщины. Для актрисы, чей образ во многом строился на красоте и молодости, это был вполне понятный, хоть и не слишком профессиональный ход.
Вторая версия была ещё более пикантной и касалась актёрских взаимоотношений. На роль повзрослевшего сына Кесем, жестокого султана Мурада IV, изначально рассматривался актёр Энгин Акюрек. Проблема заключалась в том, что несколькими годами ранее Берен Саат и Энгин Акюрек играли страстных возлюбленных в суперуспешном сериале «В чём вина Фатмагюль?». Их экранная пара была настолько популярна, что стала культовой. И вот теперь им предлагалось сыграть мать и сына. По слухам, Берен, узнав о возможном партнёре, заявила, что скорее покинет проект, чем согласится на такое. Для неё было психологически невозможно отыгрывать материнские чувства к человеку, с которым вся Турция видела её в романтических сценах. Сложно сказать, какая из версий ближе к истине, но факт остаётся фактом: Берен Саат покинула сериал, оставив после себя шлейф слухов и недоумение зрителей. Проклятие главной роли продолжало действовать.
Третий дубль: когда возраст имеет значение
И вот на сцену вышла третья Кесем — Нургюль Ешилчай. В отличие от своих предшественниц, она была актрисой опытной, зрелой и, что самое главное, не боявшейся возрастных ролей. Ей не нужно было изображать юную наивность или холодную сдержанность. Ей досталась Кесем на пике её могущества — властная, хитрая, уставшая от потерь, но не сломленная женщина, которая десятилетиями держит в своих руках бразды правления огромной империей. И с этой задачей Ешилчай справилась блестяще. Она была органична в роли валиде-султан, её тяжёлый взгляд и властные жесты не оставляли сомнений в том, кто здесь главный. Она не боялась выглядеть старше своих лет, и её образ получился самым цельным и убедительным из всех трёх.
Появление Нургюль Ешилчай, по сути, спасло второй сезон. Она привнесла в сериал ту самую мощь и драматизм, которых так не хватало с самого начала. Многие зрители, которые критиковали и Цилимпоу, и Саат, признали, что Ешилчай — это стопроцентное попадание в образ. Она стала тем якорем, который удержал сериал на плаву и позволил довести его историю до логического завершения. Однако даже её блестящая игра не смогла полностью исправить урон, нанесённый проекту предыдущими кастинговыми метаниями. Образ главной героини оказался расколот на три части, и собрать его воедино в сознании зрителя было уже невозможно. Каждая из актрис играла, по сути, своего персонажа, и между этими тремя «Кесем» не было почти ничего общего. Это была уже не история трансформации одной личности, а три разные истории, наспех сшитые одной сюжетной нитью.
Наследство Хюррем: почему у преемницы ничего не вышло
Феномен «Великолепного века» строился на личности Хюррем. Зрители росли и старели вместе с ней, проходили через все её испытания. Даже вынужденная замена актрисы в конце третьего сезона, хоть и была шоком, но произошла в тот момент, когда героиня уже была в зрелом возрасте. Вахиде Перчин подхватила эстафету у Мерьем Узерли, и этот переход, хоть и был заметен, но не разрушил целостность образа. В случае с «Империей Кесем» всё было наоборот. Зрители так и не успели привыкнуть и полюбить главную героиню, как её у них отбирали и подсовывали новую. Эта чехарда не позволила сформироваться главной химии — связи между персонажем и аудиторией. Кесем так и осталась для многих абстрактной функцией, а не живым человеком, за которого хочется переживать.
Продюсеры, погнавшись за быстрыми решениями и громкими именами, сами загнали себя в ловушку. Они недооценили важность последовательности и целостности главного образа. История Кесем-султан, одной из самых влиятельных женщин в истории человечества, оказалась раздроблена и скомкана из-за производственных проблем и актёрских капризов. Сериал так и не смог выйти из тени своего великого предшественника, оставшись в памяти зрителей как проект с огромным потенциалом и тремя разными главными героинями. Это стало наглядным уроком для всей турецкой телеиндустрии: построить империю на экране так же сложно, как и в реальной жизни, и даже самая могущественная султанша бессильна перед лицом низких рейтингов и неудачного кастинга.