По сравнению с этрусками, греками, финикийцами и египтянами — не говоря уже о баснословно богатых верхах Персии и монархиях Малой Азии — римляне жили довольно скромно в первые века своей истории. Даже завоевание этрусской Додекаполии и присоединение Великой Греции (объединения греческих городов-государств на юге Италии) не принесло немедленного богатства римским гражданам. Значительные суммы приходилось вкладывать в развитие инфраструктуры — таких как знаменитые римские дороги и акведуки, — а также в содержание мощной армии.
Ситуация начала меняться после уничтожения Карфагена, главного соперника Рима в Средиземноморье. После подчинения восточных царств в столицу хлынули невиданные богатства. Возник новый социальный слой так называемых nobiles — «новых людей», в который входили все состоятельные граждане, независимо от происхождения. Старая грань между патрициями и плебеями ушла в прошлое. Вскоре в римской сатирической литературе появился образ богатого вольноотпущенника, готового тратить любые деньги на показную роскошь.
Традиция расточительных расходов в целях политического пиара началась ещё в эпоху Республики. Юлий Цезарь во время своей избирательной кампании устроил гладиаторские игры невиданного размаха и великолепия. Триста двадцать пар гладиаторов в серебряных доспехах поразили римлян, привыкших к зрелищам, где участвовало максимум несколько десятков бойцов. Цезарь также угощал тысячи граждан на пышных пирах за свой счёт и раздавал большие суммы денег, чтобы завоевать популярность у избирателей.
Его соратник по триумвирату, Марк Лициний Красс — один из богатейших людей Рима, — организовал грандиозный пир перед походом на Парфию. Каждому бедному гражданину он выдал столько денег, что им хватало на покупку еды на три месяца. Десятую часть своего огромного состояния он пожертвовал храму Геркулеса, покровителя воинов. Но подобные расходы не были пустой тратой: это были вложения в популярность, без которой не мог обойтись ни один политик. То же самое касалось и затрат на экзотические гладиаторские игры. Народ обожал зрелища и охотно поддерживал тех политиков, которые их устраивали.
Римская знать тратила огромные суммы на покупку чрезвычайно дорогих рабов — красивых юношей и девушек из дальних стран или чемпионов гладиаторских арен. В то время как обычный раб стоил несколько сотен денариев, знаменитый гладиатор мог обойтись в двести тысяч. Но такие расходы считались вложениями: известные бойцы получали высокие гонорары за выступления, что позволяло хозяевам быстро окупить затраты. Среди римлян были и настоящие поклонники, не жалевшие денег на дорогие подарки своим любимым атлетам. Самым богатым римским спортсменом был не гладиатор, а возница Гай Аппулей Диокл, завершивший карьеру в 146 году н. э. с состоянием в 35 863 120 сестерциев.
Состояния римских олигархов значительно превосходили даже эту колоссальную сумму. В I веке н. э. авгур Ленгул и вольноотпущенник Паллас владели состояниями по 300 миллионов сестерциев каждый, а Нарцисс обладал 400 миллионами. Знаменитый гурман Марк Гавий Апиций имел «всего лишь» 100 миллионов, но тратил их с размахом и фантазией. Плиний Старший писал, что на его пирах подавали не только заливные язычки соловьёв — блюдо, прославленное другим римским гурманом, Луцуллом, — но и рагу из языков фламинго. Чтобы получить особенно нежную свинину, Апиций откармливал свиней сушёными инжирами и поил их мёдом.
Единственная римская кулинарная книга, дошедшая до наших дней, — это сборник рецептов Апиция. Большинство из них основано на вполне обычных ингредиентах. Однако седьмая книга, озаглавленная Polyteles («Дорогие блюда»), содержит настоящие деликатесы — например, мясо попугаев или суп из эмбриональных хвостиков поросят, извлечённых из чрева свиноматки.
Некоторые римские богачи тратили состояния на более утончённые удовольствия. Гай Вильний Меценат — чьё имя стало синонимом покровительства искусствам, — был также эпикурейцем и считал высшей радостью жизни стремление к наслаждению. Его любимым удовольствием было слушать чтение новых стихов талантливыми поэтами. Он поддерживал их не только материально (подарил Горацию целое поместье в Сабине), но и юридически: благодаря его вмешательству Вергилий смог вернуть конфискованное у него имение через суд. Сколько именно Меценат потратил на поддержку поэтов, неизвестно, но, вероятно, эти суммы были сопоставимы с расходами других римских вельмож на пиршества и зрелища.