Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Сайт психологов b17.ru

Память: тюрьма vs. свобода

Фразы от клиентов: «Я живу в прошлом. Оно не отпускает меня. Сколько бы времени ни прошло, всё остаётся внутри таким же свежим, как вчера». Память может быть темницей, если мы превращаем её в механизм самонаказания. Внутренний голос то и дело возвращает к сценам, где «можно было поступить иначе», «нужно было сказать по-другому», «стоило уехать раньше». Это вечное «если бы» удерживает человека в петле, где прошлое подчиняет настоящее и делает будущее невидимым. Но память — это не только тюрьма. Она же способна быть ключом к внутренней свободе. Ведь то, что мы вспоминаем, мы можем пересобрать, осмыслить иначе, найти в нём другие оттенки. Человек, переживший предательство, может застрять в ощущении боли и обмана. Но в процессе работы он постепенно видит и то, что это было знаком его доверчивости, его способности быть открытым. А это значит, что в нём есть живое стремление к близости, которое не умерло вместе с тем событием. Когда клиент начинает замечать эти нюансы, воспоминание перестаёт

Фразы от клиентов: «Я живу в прошлом. Оно не отпускает меня. Сколько бы времени ни прошло, всё остаётся внутри таким же свежим, как вчера». Память может быть темницей, если мы превращаем её в механизм самонаказания. Внутренний голос то и дело возвращает к сценам, где «можно было поступить иначе», «нужно было сказать по-другому», «стоило уехать раньше». Это вечное «если бы» удерживает человека в петле, где прошлое подчиняет настоящее и делает будущее невидимым. Но память — это не только тюрьма. Она же способна быть ключом к внутренней свободе. Ведь то, что мы вспоминаем, мы можем пересобрать, осмыслить иначе, найти в нём другие оттенки. Человек, переживший предательство, может застрять в ощущении боли и обмана. Но в процессе работы он постепенно видит и то, что это было знаком его доверчивости, его способности быть открытым. А это значит, что в нём есть живое стремление к близости, которое не умерло вместе с тем событием. Когда клиент начинает замечать эти нюансы, воспоминание перестаёт быть только раной и превращается в свидетельство его силы.

В моей практике я вижу, что именно работа с памятью становится переломным моментом. Например, женщина, потерявшая отца в подростковом возрасте, годами ощущала, что её жизнь остановилась тогда, в тот самый день. Она не могла строить отношения, потому что любое счастье казалось предательством памяти о нём. Мы долго возвращались к её воспоминаниям, не для того чтобы «стереть» боль, а чтобы позволить ей звучать иначе. Со временем она увидела, что в этих воспоминаниях не только трагедия, но и множество мгновений тепла: его голос, его шутки, его способность слушать. Тогда память перестала быть для неё тюрьмой, а стала живой связью, благодаря которой она смогла позволить себе радость, не обесценивая прошлое.

Память парадоксальна. Она фиксирует то, чего уже нет, и тем самым может лишать нас движения. Но если мы умеем с ней работать, она становится источником силы. Ведь мы — это не только наши планы и мечты, но и наши воспоминания, которые складываются в узор идентичности. Вопрос лишь в том, используем ли мы их как кандалы или как опору. Для этого важно не избегать воспоминаний и не подавлять их, а иметь мужество вернуться к ним и посмотреть другими глазами. Когда мы учимся жить с памятью, а не против неё, мы перестаём бояться прошлого. Оно остаётся в нас, но уже не управляет нами. И тогда человек начинает видеть: да, то, что было, уже не изменить. Но именно потому, что оно было, я могу быть таким, какой я есть сейчас. В этой точке память перестаёт быть тюрьмой и становится пространством свободы.

Автор: Дорофеев Александр Дмитриевич
Специалист (психолог)

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru