Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
— В начале ноября перед рассветом в деревню нагрянули контрас. Они стреляли в воздух, врывались в дома, велели всем собираться, на сборы дали всего пятнадцать минут. Кто возмущался, того сразу били, видимо, чтобы у остальных такое желание возмущаться отбить. Когда с детьми вышла на улицу, несколько семей уже ждали остальных, видимо знали, что незваные гости придут и подготовились. Как только жители собрались, контрас начали жечь дома, а спустя несколько минут пылала вся деревня. Нас повели к реке под конвоем, чтобы, значит, никто не сбежал. Когда переправились на противоположную сторону Коко, уже рассвело. Только к обеду мы пришли в деревню, как ее называли контрас. Десятка два старых хижин из гнилых досок, пара бараков с проваленными крышами. «Вот ваш новый дом», — сказал старший у этих, оставил солдат и уехал. Развели огонь, детей кормить надо, а готовить не в чем… А солдатам, оставшимся нас охранять, а точнее следить, чтобы мы обратно не ушли, плевать, что детишки голодные. Мужчины попытались с солдатами поговорить, да куда там… Только на следующий день нам привезли пару старых котлов. Но за водой пришлось далеко идти… Спустя неделю такой жизни мужчины стали очень враждебно относиться к солдатам, тогда-то и появился в деревне добренький командир этих вояк… Молодой, в новенькой форме, улыбается. Он и пояснил, что если мужчины не вступят в их войско, то все сдохнем с голода. Большинство мужчин согласились. Их тут же увезли из деревни. А на следующий день нас поделили: семьи уехавших отделили и тоже увезли. Неделю мы жили, питаясь чем придется, в лес-то тоже не пускают.
— Простите, сколько семей осталось?
— Семь… — выдохнула Анита. — А потом снова приехал этот молодой. Посмотрел на нас, поговорил с мужчинами, но снова отказ получил. Тогда нас всех погрузили в грузовик и куда-то повезли. Мы приехали в большую, окруженную забором из колючей проволоки деревню. В ней живут только женщины и детишки. Правда, продукты у них есть. Это значит, нас привезли, чтобы мы посмотрели, как жить можем. Ну, чтоб мы на своих мужчин значит повлияли… Но как жить в резервации? Когда к нам пришли в деревню сандинисты и предложили переехать, таяка́н отказался, сказав, что свободные люди никогда не будут жить в неволе… А тут освободители и колючая проволока, — женщина смахнула побежавшую по щеке слезу. — Муж подошел к этому молодому и попросил отпустить, чтобы мы ушли значит назад… Тот рассмеялся. Мужа схватили, избили на глазах у женщин и детей, и этот молодой ублюдок застрелил его… А потом велел меня и детишек вывезти подальше и выкинуть в джунгли, — Анита закрыла глаза, по щекам побежали слезы.
— Простите… — Андрей, выдохнув, коснулся руки женщины.
*****
Идя по дорожке поселка, Андрей почувствовал пристальный взгляд. Остановившись, он посмотрел по сторонам и, встретившись взглядом со стариком, сидящим на ступенях дома, кивнув собственным мыслям, и подошел.
— Доброго дня! — Андрей чуть поклонился.
Старик со смуглым, испещренным морщинами лицом, с длинными седыми волосами, перехваченными светлой лентой на лбу, одетый в свободную рубаху и штаны, сидя на ступенях крыльца, внимательно всматривался в стоящего на дорожке молодого светловолосого мужчину с аккуратной бородой, обрамляющей лицо. Старик поднялся и поклонился.
— В тебе чувствуется сила! Кто ты?
— Здравствуй! — Андрей поклонился в ответ. — Мое имя Пол, я журналист…
— Я не о том спросил… — старик продолжал всматриваться в лицо Андрея.
— Поверь, я всего лишь журналист…
— Что ты делаешь среди индейцев?
— С коллегами приехал посмотреть, как вы живете на новом месте. Ты же знаешь, что о трагедии твоего народа говорят много, но чаще всего рассказы окутаны паутиной лжи. Это делается намеренно, чтобы поссорить вас с «испанцами», но в Манагуа не желают зла живущим в Косте.
— Откуда тебе знать, о чем думают и что замышляют в Манагуа? Из-за проводимой политики нового правительства наш народ расколот на два лагеря… — тяжело вздохнул старик.
— Ты знаешь лучше меня, мискито уже полсотни лет не являются единым народом. Раскол среди племен произошел очень давно и только ширился. Разве не ваши вожди продавали мальчишек вербовщикам? Разве не ваши мальчишки пополняли ряды «чекуинов»? Разве не ваши сыновья убивали «испанцев» в городах и селах, выполняя приказы Сомосы? Многие вожди не хотели подобного замечать, их интересовала только прибыль, получаемая от продажи ваших сыновей, которые превращались в нелюдей. После революции такие вожди затаились, выжидая, подтачивая и расширяя пропасть недоверия между племенами намеренно. Ваш истинный враг всегда был рядом и называл себя другом. Он нанес удар, воспользовавшись ошибками «испанцев», допущенными после революции. Это и было последней каплей, теперь на вашу землю пришла война. Она коснется всего народа мискито, ведь ушедшие в Гондурас возвращаются с оружием в руках и убивают не только «испанцев», но и своих братьев-индейцев.
— Твои слова горько слушать… — вздохнул старик. — Но зачем ты мне их говоришь?
— Ты сидишь на ступенях дома, построенного для тебя «испанцами». Ты тоскуешь об оставленной земле предков и жалеешь себя, обвиняя во всем опять же «испанцев», — качнул головой Андрей. — Там, на берегах Коко, жители приходили к тебе со своими проблемами, и ты помогал, а тут… В этом поселке есть все необходимое для нормальной жизни людей, и тебе кажется, что ты, старый сукья, стал не нужен. Но ты ошибаешься, ты нужен своему народу… Только такие, как ты, могут вновь объединить народ мискито и сохранить его самобытность.
— Кто ты, челе? — старик всмотрелся в стоящего напротив.
— Журналист… Прости, если сказал обидные слова. Мне пора идти…
Развернувшись, Андрей направился по улице, чувствуя спиной взгляд старика. На окраине поселка его уже ждали друзья и Росалия.
Законченные произведения (Журналист в процессе, но с опережением и дополнительными материалами) вы можете читать на площадках Boosty (100 рублей в месяц) и Author Today.
Желающие угостить автора кофе могут воспользоваться кнопкой «Поддержать», размещённой внизу каждой статьи справа.