— Я твоей мамаше не домработница! Найдёт себе помощницу в другом месте! — заявила я мужу, швыряя телефон на кровать.
Максим оторвался от своего ноутбука, удивлённо глядя на меня. За четыре года брака он привык, что я безропотно выполняю все капризы его матери, поэтому мой взрыв стал для него полной неожиданностью.
— Что случилось? — осторожно поинтересовался он.
— Случилось то, что твоя мамочка опять требует, чтобы я приехала убираться к ней! В седьмом часу утра в субботу! — я показала на экран телефона с сообщением от свекрови.
Текст был лаконичным, но красноречивым: "Яна, приезжай к девяти, нужно навести порядок перед приездом гостей. Купи по дороге средства для мытья окон и хорошие тряпки."
Максим прочитал сообщение и пожал плечами, словно не видел в нём ничего необычного.
— Ну так мама действительно ждёт гостей. Дядя Петя с семьёй приезжает из Владимира.
— И что? — возмутилась я. — Пусть сама убирается! Или наймёт клининговую службу!
— Зачем тратить деньги, если у неё есть такая замечательная невестка?
Фраза прозвучала как комплимент, но я услышала в ней совсем другой смысл. "Замечательная невестка" означала "бесплатная рабочая сила".
— Максим, я работаю всю неделю, как и ты. Выходные — это единственное время, когда я могу отдохнуть.
— Но мама рассчитывает на твою помощь!
— Пусть не рассчитывает! Я не обязана жертвовать своим отдыхом ради её лени!
— Лени? — возмутился муж. — Как ты можешь так говорить о моей матери?
— А как ещё называть то, что здоровая пятидесятишестилетняя женщина не может сама убраться в собственной квартире?
— Она не молодеет, ей тяжело!
— Моей маме шестьдесят два, но она прекрасно справляется с домашними делами!
— Твоя мама другая!
— Да, моя мама не считает, что её дети обязаны быть её личными слугами!
Максим нахмурился. Критика его матери всегда вызывала у него защитную реакцию, даже когда она была справедливой.
История моих отношений с Галиной Петровной началась ещё до свадьбы. При первой встрече она окинула меня оценивающим взглядом и задала вопрос, который многое прояснил:
— А готовить-то умеешь?
Не "как дела", не "чем занимаешься", а сразу про готовку. Словно я пришла устраиваться на должность кухарки.
— Умею, — ответила я тогда.
— А борщ варить?
— Варю.
— А пельмени лепить?
— Леплю.
— Ну хорошо, — милостиво кивнула она. — А то Максимка у меня привередливый, любит вкусно поесть.
Тогда я подумала, что свекровь просто заботится о сыне и хочет убедиться, что он будет сыт. Но постепенно стало ясно: Галина Петровна искала не невестку для сына, а домработницу для себя.
Первый звоночек прозвенел через месяц после свадьбы. Свекровь позвонила в среду вечером:
— Яночка, милая, приезжай завтра к обеду. Нужно картошку почистить на зиму.
— Почистить картошку? — не поняла я.
— Да, мешок привезли с дачи, нужно перебрать, почистить, заморозить.
— А почему завтра? Я же на работе.
— Ну так отпросись! Дело важное, не терпит отлагательств.
— Галина Петровна, я не могу отпрашиваться с работы ради картошки.
— Ах так! — обиделась она. — Значит, работа у тебя важнее семьи!
— Дело не в важности, а в том, что...
— Ничего не хочу слышать! Максим, поговори с женой!
Максим тогда долго объяснял мне, что мама "очень расстроилась", что я "неправильно расставляю приоритеты", что "семья должна быть на первом месте".
— Но почему именно я должна ехать чистить картошку? — недоумевала я.
— Потому что ты её невестка. Это нормально.
— А где написано, что невестка обязана быть бесплатной рабочей силой?
— Никто не говорит про рабочую силу! Просто помочь родственнице.
Помочь. Это слово стало волшебным заклинанием, открывающим любые двери. Свекровь научилась виртуозно им пользоваться.
"Помоги убраться к празднику" означало генеральную уборку трёхкомнатной квартиры.
"Помоги приготовить обед для гостей" — готовку на десять человек с утра до вечера.
"Помоги разобрать вещи" — сортировку хлама, накопленного за годы.
Каждый раз я пыталась возразить, но Максим становился на сторону матери:
— Мам, ну что тебе стоит? Один день потратить!
— Максим, я трачу не один день! Каждые выходные я у твоей мамы!
— Ну не каждые же!
— Почти каждые!
— Преувеличиваешь!
Но я не преувеличивала. Мой еженедельник красноречиво свидетельствовал: из последних двадцати выходных шестнадцать были потрачены на "помощь" свекрови.
Галина Петровна тем временем всё наглела. Она начала составлять для меня подробные планы работ, словно я была её подчинённой:
— Яночка, завтра сначала вымой окна в большой комнате, потом пропылесось ковры, потом займёшься кухней. А на обед приготовь что-нибудь лёгкое, дядя Коля с тётей Верой придут.
— А сами они ничего не принесут?
— Зачем? У нас же есть ты!
"У нас есть ты" — фраза, которая окончательно расставила точки над i. Я была не член семьи, а ресурс для использования.
Особенно унизительными были ситуации, когда свекровь демонстрировала мои услуги перед подругами:
— Девочки, посмотрите, как Яночка умеет полы мыть! Прямо блестят!
— А готовит как! Такие котлеты делает — пальчики оближешь!
— Да, мне повезло с невесткой. Хозяйственная такая, рукастая!
Подруги кивали с завистью, а я чувствовала себя породистой собакой на выставке.
Последней каплей стал эпизод с генеральной уборкой перед днём рождения золовки. Галина Петровна позвонила в понедельник и сообщила, что в субботу у Светланы будет празднование, поэтому нужно привести квартиру в идеальный порядок.
— Яночка, приезжай в пятницу после работы, поможешь всё подготовить, — распорядилась она тоном, не терпящим возражений.
— А что именно нужно подготовить?
— Да всё! Окна помыть, люстры протереть, ковры почистить. А в субботу утром займёмся готовкой.
— Галина Петровна, у меня в пятницу планы.
— Отменяй планы! День рождения важнее!
— Но это же не мой день рождения.
— А Света разве тебе не сестра?
Эмоциональный шантаж был излюбленным инструментом свекрови. Любой отказ трактовался как предательство семейных ценностей.
В пятницу вечером я всё же приехала, решив, что это последний раз. Квартира встретила меня разгромом, словно здесь проходила вечеринка. Посуда горами лежала в раковине, на полу валялись вещи, пыль покрывала все поверхности.
— А что здесь произошло? — удивилась я.
— Да так, немного запустила, — беззаботно ответила свекровь. — Зато теперь всё быстро приберём!
Быстро не получилось. Уборка затянулась до двух ночи. Галина Петровна в основном командовала, изредка помогая советами.
— Окно не так моешь! Круговыми движениями надо!
— Ковёр плохо пропылесосила, ещё раз пройдись!
— Люстра пыльная осталась, залезь повыше!
К утру субботы я чувствовала себя выжатым лимоном. Но впереди ещё ждала готовка на двадцать человек.
— Яночка, сделаешь оливье, винегрет и мясо по-французски? — попросила свекровь, даже не поинтересовавшись моим самочувствием.
— А вы что будете готовить?
— Я торт куплю. И вино выберу.
Торт купить и вино выбрать — вот весь её вклад в организацию праздника дочери.
Пока я стояла у плиты, нарезая тонны овощей, Галина Петровна развлекала подружек в гостиной. Они пили кофе, обсуждали новости, смеялись.
— Галка, а что это за запах вкусный? — доносились голоса из комнаты.
— Яночка колдует на кухне! Такая мастерица!
— Везёт же тебе с невесткой!
— Да, не жалуюсь. Девочка золотая!
Золотая. Как домашнее животное, которое хорошо выполняет команды.
К вечеру гости начали расходиться, оставив после себя гору грязной посуды и разгромленную квартиру. Я автоматически начала убирать, но свекровь остановила меня:
— Яночка, спасибо за помощь! А теперь иди отдыхай, завтра доберу.
Завтра. Словно уборка после вечеринки была моей прямой обязанностью, а её собственная помощь — великодушным жестом.
Дома Максим встретил меня вопросом:
— Как дела у мамы? Всё прошло хорошо?
— Прекрасно. Твоя мама отдыхала, а я работала как проклятая.
— Ну что ты сразу злишься? Мама же благодарна!
— Её благодарность выражается в том, что она использует меня как бесплатную прислугу!
— Не драматизируй! Просто помогла родственнице.
— Максим, я провела полтора дня, убираясь и готовя для твоих родственников! Это не помощь, это эксплуатация!
— А что такого? Один раз постаралась.
— Один раз? — я достала календарь и начала зачитывать. — Вот прошлые выходные — уборка перед приездом твоего дяди. Позапрошлые — готовка обеда для соседей. Ещё раньше — стирка и глажка постельного белья.
— Ну мама же не молодая...
— Маме пятьдесят шесть лет! Она моложе моего начальника, который прекрасно справляется со всеми делами!
— Но у неё проблемы со спиной!
— Проблемы со спиной не мешают ей три часа копаться в саду или идти на танцы!
Максим замолчал, понимая слабость своих аргументов. Болезни матери были избирательными — появлялись исключительно перед домашними делами.
— Хорошо, — сдался он. — Может, действительно стоит реже ездить к маме.
— Не реже. Вообще перестать быть её домработницей.
— И что я ей скажу?
— Правду. Что у твоей жены есть своя жизнь.
— Она обидится!
— Пусть обижается. Меня это больше не касается.
Тогда Максим не воспринял мои слова серьёзно. Он считал, что я просто устала и через неделю всё вернётся в прежнее русло.
Но утреннее сообщение свекрови окончательно переполнило чашу моего терпения. Требование приехать убираться в седьмом часу утра субботы было верхом наглости.
— Максим, я больше не поеду к твоей маме играть роль домработницы, — твёрдо заявила я.
— А что тогда делать с уборкой?
— Пусть убирается сама. Или нанимает клининг.
— Но это же дорого!
— А моё время бесплатное?
— Ну... ты же семья...
— Именно! Семья, а не прислуга! И пора это понять!
В глазах мужа впервые промелькнуло понимание серьёзности ситуации. Мягкая жена, годами терпевшая капризы свекрови, внезапно поставила ультиматум.
— И что мне сказать маме?
— Скажи, что Яна больше не будет работать домработницей. Бесплатно.