Слов нет.
Молчу, не зная, что и ответить, и вижу, как Регина мне подмигивает. Она же подмигнула, или у нее просто так левый глаз дергается?
– Я ушла.
Сбоку мелькнула фигура парня, и я потеряла из виду хозяйку магазина, переместив взгляд на Матвея.
– Выбрал? – говорю, намекая на цветы, которые он только что разглядывал.
– Так вы и правда вместе?
– Матвей, это не твое дело. Не задавай мне таких вопросов. Я все равно не буду отвечать.
– Ты уже ответила.
Я радуюсь, когда его прерывает новый посетитель. Иду к стойке, стараясь игнорировать парня. Не будет же он доставать меня при покупателях. А женщина точно собралась что-то купить. У нее на лице было написано: просто так ничего не делаю. Тем более, не хожу по магазинам, чтобы просто поглазеть. Вот он. Повод отделаться от Матвейки.
– Слушай, давай мы с тобой потом поговорим, – смотрю на него с безразличием. – Не сегодня и не завтра. Потом как-нибудь. Сейчас мне надо работать.
– Саша, да не могу я так. Не хочу, чтобы ты от меня бегала. Пойми, ты мне нравишься. Очень нравишься. И я ведь тоже тебе. Я видел, когда мы только познакомились.
– Матвей, я…
– Девушка, – слышу за спиной парня стальной женский голос. – Может, Вы уже перестанете ворковать со своим молодым человеком, а приметесь за собственные прямые обязанности? Или я должна за Вас выполнять вашу работу?
Ого. Таким тоном со мной еще никто не разговаривал.
Матвей? Ха. Он испарился.
– Простите, – прихожу в себя, стараясь нацепить дружелюбную улыбку на лицо. – Выбрали?
– Нет. Здесь мне ничего не нравится! Я ухожу.
О, как.
***
– Санечка, слушай, тут так получилось… – протягивает Янка, и я сразу понимаю, что дело дрянь и ничего хорошего мне не светит. – Я знаю, ты меня потом убьешь.
– Точно попытаюсь.
– Будешь злиться.
– Да я и сейчас не пляшу от счастья.
– Но мы же подруги, – уже веселее, заверяет она. – Помнишь же об этом? Вместе до конца, дружба до пенсионного проездного и один платок на двоих. Не забыла?
– В цветочном ты сегодня не появишься, – со скрежетом зубов озвучиваю то, что надеялась не услышать.
– Не появлюсь, – поддакивает подруга, пыхтя в трубку, как древний паровоз. – Прости. Я была уверена, что успею проводить маму и в магазин вернуться, но она меня по всем торговым точкам решила протащить. Такую контрольную закупку устроила: Антон Привольнов тихо загорает в сторонке. И билет она купила на самую последнюю маршрутку.
– Ты ведь не врешь?
Новость о том, что мне придется разбираться с заказом из ресторана, закрывать магазин и сидеть тут одной, мягко говоря, пугала. Во-первых, я еще не отошла от встречи с Матвеем. Что ни говори, но парень не просто странный, он жуткий. Кто знает, что в его голове и с каким охотничьим ружьем он, возможно, решит вернуться? Во-вторых, черт. Я снова начинаю вспоминать про Дениса, который уже несколько часов меня игнорирует. Нет, я, конечно, не достаю его звонками и идиотскими сообщениями, я тупо жду, что он сам объявится. Разговариваю с кактусом, пытаясь выкинуть из головы образ Южиной в испачканном краской платье, которая умоляет Макеева разрешить ей принять душ в его ванной. Несколько раз протерла витрину и даже умудрилась склеить вазу, которую случайно разбила.
Мне нужно уйти пораньше. Я надеялась на это. А тут Лаврова. И ведь даже не позлишься на нее.
– Точно мама, или ты дома все это время дрыхнешь, а мне звонишь, выйдя на балкон?
Пусть Янка будет дома. Лично я очень сильно надеюсь на это.
– Мам! – кричит девчонка. – Напомни, сколько банок компота ты привезла?
– Пять, дочунь. Еще варенье, огурцы… – слышу растерянный голос тети Люды.
– Теперь-то веришь?
– Приходится, – шмыгаю носом, смотря на часы. О, ужас. Еще шесть часов мне с растениями разговаривать, ломая голову самыми страшными фантазиями.
Кто бы мог подумать, что я буду Макеева ревновать в ближайшем будущем? Смех же. Но бесит. Чем там занимается эта мечта Айболита? С самоката падает? Хвост себе отрезает? Копыта пилит или рога точит? Блин.
Говорю же, в такой тишине можно и сойти с ума.
– Саш, у тебя все в порядке? Ты очень странная какая-то.
– Да, нормально. Прости, не выспалась.
Ой, дура. Зачем так сказала? Я прям представила лицо Лавровой в этот момент: рот открыт, брови на макушке, и муха зависла в воздухе.
– А чем ты ночью занималась? А? Блин, не рассказывай. Не сейчас. А то я визжать начну, мама не поймет и подумает, что дочь на солнце перегрелась. Тогда все, на месяц к нам переедет, оставив бедного папку голодать.
– Чего ты там надумала? – огрызаюсь я. – Лаврова, усмири фантазию. Слишком уж она у тебя буйная.
– Это да, – соглашается она. – Иду уже. Секунду. Сань, вечером жду тебя для допроса. Будь готова. Сбежишь – из-под земли достану.
Сбежишь от нее. Как же. Так же, как и не докажешь, что мы с Денисом просто фильм смотрели, а не в любви друг другу признавались. Это же Лаврова. Она только с виду такая пофигистка, а внутри – девчонка, которая хочет в кого-то безумно влюбиться.
Янка давно уже сбросила, а я все еще продолжала телефон гипнотизировать, не понимая, почему мне вдруг стало важным, чтобы Денис позвонил. Ведь жила столько лет без разговоров с ним. Интересно, все девчонки такие дуры или я единственное исключение? Убираю телефон в задний карман, а затем снова его достаю. Пусть на столе лежит. Он там связь лучше ловит. Вдруг мама будет звонить, а я не услышу.
Настроение упало ниже некуда. Оставалось только сидеть и ждать не пойми чего, периодически обслуживая покупателей. Шок, но после обеда у меня не было и минуты, чтобы расслабиться. Народ шел и шел, будто на государственном уровне объединили два праздника: восьмое марта и первое сентября. Ближе к вечеру я забыла, кто такой Макеев и с каким соусом его едят. Вру. Забыла, но не до такой степени.
Проводив довольного парня с букетом, я все-таки смогла присесть. Вытянула ноги, попивая чай с лимоном, я вспомнила о своих планах на лето. Уже скоро состоится марафон, к которому я так и не начала толком готовится. Мне очень хотелось выиграть для мамы эту путевку в Турцию, но появление Дениса в моей жизни сбило меня с истинного пути. Когда я последний раз бегала? Не вспомнить уже.
– …да, Сашка, продала ты свои принципы. Айсберг растаял до того, как к нему приблизился Титаник. Все! Завтра утром, даже если буду умирать, все равно побегу. Дождь, ураган, цунами, снег в июле меня не остановят. И никакой Макеев мне не помеха. Выброшу его из головы примерно на четвертом километре. Вот так и сделаю. Раз он меня динамит, то и я…
– Карамелька, клянусь, не хотел тебя перебивать, но… Почему именно на четвертом? Какая-то ведьмовская цифра? А на третьем что будет?
***
Денис стоял, держась за ручку двери, и, улыбаясь, смотрел на меня. Я тут же выпрямила спину, делая вид, будто не понимаю, о чем он говорит.
Ну, и зачем так смотрит?
Почему, вообще, его губы улыбаются?
Интересно, если я молчать буду, это сделает из меня ревнивую дуру, которая ведет себя, как малолетка школьница?
– Мне кажется, или ты сейчас меня проклинаешь? Утром я примерно так же выглядел, когда не нашел тебя в квартире, – заканчивает Макеев, закрывая дверь.
– Что? – переспросила, смотря на его руки. – Ты меня проклинал?
– Милой зайкой уж точно не называл.
Стакан с кофе, бумажный пакет с булочкой из кондитерской за углом, и… пачку карамелек? Он серьезно мне их принес?
– Прости, что так поздно приехал. Кто-то доложил бабуле, что мою машину разукрасили, и мне пришлось объяснять вредной и подозрительной старушке, что ее внук не вляпался в неприятности. Ты даже не представляешь, через что я прошел. Меня пытать собирались.
– Мне почти тебя жаль.
Я посмотрела на него и тут же прикусила язык. Размешав кофе, сделала несколько глотков и потянулась за булочкой.
Ох, как же хорошо стало.
Может, моя злость испарилась, потому что я поела, а не из-за того, что Дениса увидела? Да, скорее всего, так и есть. Сытые люди – добрые люди. А я объелась. И даже несколько конфет стянула.
Макеев пододвигает ко мне соседний стул и садится рядом, прижимая к себе.
– Замерзла?
Кажется, его голос и правда взволнован.
– Не-а. А ты нашел художника, который подкрасил твою машинку?
– Пока нет. Но вечером обещали скинуть видео с камер наблюдения.
– Догадываешься, кто это может быть? – спросила, а сама уже вынесла Южиной вердикт: виновна.
– Светочка? – смеется, утыкаясь носом в мои волосы. – А что? Тетка, вообще, не фанатка юмора. С клизмой не получилось и она решила ударить по самому больному. Логично же?
– Макеев, ты такой…
– Кто?
– Клоун.
– И отлично. Зато сейчас ты улыбаешься, а минуту назад, мысленно отдавала приказ, чтобы меня казнили.
– Ничего подобного. Я даже не вспоминала про тебя.
Хорошо сказала? Правдоподобно? Подняла голову и посмотрела на парня. Он смеется? Мог бы из вежливости сделать вид, что поверил.
– Тогда почему я полдня икал, как ненормальный? Кто обо мне думал?
– Не я. Точно не я.
Покачала головой и попыталась отвернуться.
– Но, кажется, я догадываюсь.
Денис не дает мне закончить фразу, с жадностью впиваясь в мои губы. Внутри меня искры. Фейерверк эмоций, который не дает оттолкнуть от себя парня. Наоборот. Руки сами к нему тянутся. Это же просто поцелуй. Желанный, фантастический поцелуй, после которого кажется, что ты заново начала жить.
– С утра мечтал об этом, – тихо шепчет, немного отстраняясь, заглядывая в глаза. – И весь день.
– Д-да?
– Когда мы сможем отсюда свалить? – оглядывается по сторонам.
– Куда?
– О-о-о, поверь, у меня на тебя большие планы, Саша. Ночь будет длинной, поэтому звони пончику и приказывай ей вернуться. Или лучше мне самому ее вызвать. Я могу быть убедительным.
Его голос вибрирует в моих ушах. Ох, черт. Во что я ввязалась?
– Яна сегодня не приедет. Закрывать магазин придется мне.
Денис оживляется.
– Чудненько. Где ключи? Закроем прямо сейчас.
– Думаю, сейчас не получится. Регина убьет меня, если я уйду.
– Регину я беру на себя. – тут же отвечает он. – Карамелька, давай же. Обещаю, ты будешь в восторге. Собирайся и сматываемся, пока никто не пришел.
Стоило ему только это сказать, как дверь со звоном открылась. Мне даже показалось, что Денис зарычал, когда увидел в проеме парня, размахивающего рукой. Делать нечего, и мне пришлось встать. А потом еще раз. И еще.
Было сложно работать зная, что Денис наблюдает за мной.
– Не передумала? – шептал мне на ухо, когда я пробивала очередной чек. – А сейчас?
– Девушка, а можно еще и… – спрашивает женщина, но Денис перебивает ее:
– Нельзя. Закончились. В цветочном за углом, точно есть.
– Так, вот же шарики, – продолжает она. – Мне вот этот красный, зеленый и… Хм.
– Берите все, – Макеев вручает ей связку надувных шаров. – За счет заведения.
Э-э-э. Офигел?
– Карамелька, не мешай мне. Для нас же стараюсь.
Ага. Старается для нас, лишить меня части зарплаты.
– Ох, спасибо, – улыбается тетенька, расцветая прямо на глазах. – Я ваш магазин всем своим знакомым порекомендую.
– Не надо! – тут же кричит Денис. – Здесь и так слишком много клиентов. Цветов на всех не хватит. А срывать больше мы не можем. Все-таки за природу переживаем.
Я закатила глаза, отворачиваясь от него.
– Я все видел.
Блин. Какой глазастый.
– Черт. Думал, она никогда не уйдет.
– У тебя получилось от нее избавиться. Не забывай, что это моя работа.
Хочу его подбодрить, но дверь снова открывается, и на этот раз Денис даже не пытается делать вид, что это не он скрипит зубами и воет, как подбитый волк.
– Да сколько можно? И после этого тетки в телевизоре имеют совесть говорить, что им цветы не дарят?
– Это из ресторана. Разберусь с ними, и можно будет закрываться. Кстати, Янка будет ждать меня дома.
– Пончик обломится. Ты моя.
У меня полная потеря дара речи.
И как теперь работать? С трудом, но у меня все-таки получается взять себя в руки. Следуя строгим указаниями Регины, я разбираюсь с заказом. Макееву на месте не сиделось, поэтому я сначала попросила его принести коробки из подсобки, а потом, в край оборзев, еще и заставила вынести мусор. Косо смотря на меня, он взял пакет и, что-то бурча себе под нос, вышел из магазина.
Кажется, он мне это еще припомнит.
Даже страшно стало.
Ой, а что Регина говорила насчет денег? В кассе оставить или ей отвезти?
Макеев вернулся, и я, не поднимая голову, начала:
– Денис, а мы можем доехать до Регины? Наверно, будет лучше, если деньги останутся у нее. Потом я вся твоя. Как ты и хотел.
– Сюда гони деньги!
– Быстро! И не дергайся, дура.
Это не Денис.
Точно не Денис.
Их двое. В руке у одного я вижу кухонный нож.
***
Один из парней обошел стойку и, оттолкнув меня, достал из кармана черный пакет.
Спокойно, Саша, без резких движений. Они возьмут то, что им надо, и свалят. Тебя не тронут. Это просто грабитель. Не хладнокровный маньяк Декстер, а обычный лентяй Толик, которому работать не хочется и адреналина в жизни не хватает. И плевать, что Толик прихватил с собой сообщника. Господи, как же страшно.
– Где остальное? – заорал налетчик, направляя на меня нож, пока его напарник скидывал с полок вазы с цветами. – Серьги снимай. Кольцо. Живо, я сказал!
– Вот, – послушно расстегнула застежку и отдала ему вместе с обычным колечком «спаси и сохрани». Не спасает, как оказалось. – Здесь больше ничего нет.
– Я спрашиваю, где остальные бабки, дура? Не шути со мной, иначе я…
– Заканчивай с ней, – заговорил молчун таким голосом, будто под маской не человек, а гуманоид Грут, которого Дизель озвучивает. Ну, отечественный дубляж. – Уходим.
– Нет, я с ней еще не поговорил, – скалится, и даже сквозь маску и очки видно, как он осматривает меня с ног до головы. – Она бабло заныкала. В кассе – копейки. Где все остальное?
– Больше ничего нет. Это все.
Мой голос дрожал, но это даже не сравнится с тем, что творилось внутри меня. Дико трясло, и я молилась, чтобы это поскорее закончилось. Пусть берут все, что захотят. Жизнь важнее денег. Хотелось кричать. Но что из этого выйдет? Грабитель испугается моего крика и захочет меня заткнуть. Нельзя.
– Это все, что есть, – как можно спокойнее повторяю я, смотря в одну точку на полу.
Закинув в пакет содержимое всей кассы, он уж было развернулся, но в этот момент дверь открылась и вернулся ничего не подозревающий Денис, который себе под нос насвистывал какую-то дурацкую мелодию.
– Стоять! – заорал тот другой, любитель послушать звон битого стекла. – Руки вперед, чтобы я их видел. Дернешься – зубы выбью.
Макеев не двинулся с места, а устремил свой взгляд на меня. Смотрел на лицо, на руки, на ноги. Немой вопрос: «Не тронули?». И я отрицательно мотаю головой.
– К ней пошел, – приказывает один, в плечо толкая Дениса. – Ногами шевели, пока почки не отбили.
Макеев закрывает меня собой и поворачивает голову.
– А я ведь предлагал уйти.
– Ты сейчас хочешь об этом поговорить? – шиплю на него, хотя мне и стало спокойнее, когда он находиться рядом. Собой прикрыл. Мой герой.
– Я хочу тебя отвлечь. И не шипи на меня. Это страшнее, чем гангстеры-придурки в бабских очках.
– Прости.
– Ладно, прощаю. Я сегодня добрый.
Хотелось улыбнуться, но тут на нас снова обратили внимание. Вернее, на Дениса.
– Так, Ромео, часы снимай. Бумажник где?
– Какой еще бумажник? Мы в каком веке живем?
Через секунду Макеев попрощался с телефоном и часами.
– Кстати, – продолжил Денис, – совет хотите? Валите отсюда. Пока вы там обжимались, вон та бабка, которая через дорогу стоит, уже вызвала ментов.
Продолжение следует...