Любимый умер, что дальше

Я чокнутая все-таки. Напрочь. Я реально способна управлять своим внутренним самочувствием. Возможно, это вновь приобретенная способность и она доступна только старухам в менопаузе, потому что гормоны уже не такие мощные, и общее самочувствие само по себе сильно сдвигается в ровность и баланс и его не так легко раскачать до полной неуправляйки, как у пубертатных юниц. А с другой стороны, если за жизнь не выработана привычка к психогигиене, нет развитого навыка гасить сырые эмоции усилием воли, перекрашивать и переплавлять их сознательно в то, что тебе прежде всего самой удобно, комфортно и безболезненно - то хрен ты и в старости сможешь это сделать без подготовки, даже подойти к этому процессу не сумеешь, даже осознать его не сможешь, не то что руководить им сознательно. Так и будешь вариться в этом своем гное души, производить его в промышленных масштабах, устроишь себе циклический процесс, замкнутый круг, будешь крутиться в нем, как в бесконечной центрифуге боли без малейшего шанса соскочить, пока тебя не размажет по стенкам и ты не утеряешь способность раскручивать ее снова и снова, и она не остановится сама, лишившись твоей энергетической подпитки.

Тут надо очень хорошо понимать, что само по себе трагическое событие дает только первый, сокрушительный по силе импульс извне, чтобы только начать это вращение по кругам ада, ключевое слово "извне". Да внешний импульс - единственный и неповторимый, и во внешнем реальном мире невозможно пережить смерть любимого мужа дважды, я имею в виду, смерть одного и того же мужа, так-то можно и десять любимых мужиков оттащить на кладбище, то вместе, то поврозь, а то попеременно, хе-хе, но один и тот же человек умирает только один раз, врачи фиксируют время смерти, и всё, дальше с ним, живым, уже не произойдет ничего в реальности.

В реальности!

Другое дело - мозги любящей жены. О, это чудовищная бесконечность, нескончаемые танцы отражений, в которых любящая женщина способна заблудиться, как слепец в трех соснах. Карликовых. Как пигмей в бонсае.

Годами там можно блуждать. Годами, девочки!

Да еще и гордиться этими блужданиями, во, мол, я какА! Как ево люблю, жить без него не могу! На кого ты меня покинул, сокол ясный! И снова туда, где море огней. И гореть на этих кострах, не перегореть. Годами!

Боже, как мне это скучно, я вам передать не могу.

Вот с каждым новыми похоронами - как я не хочу опять в этот бесконечный дурной цикл, в этот мильон терзаний.

Я слишком люблю Бурцева, чтобы годами убиваться по нему, как об стену. Я слишком его уважаю для того, чтобы всю возможную на свете скверну, грязь и какашки отныне связывать с его светлым образом! На ногу в трамвае наступили, ааа, мне больно, это потому что Бурцев умер, аааа. Да щас. Больно потому что Бурцев умер тебе было один раз, милочка, когда он действительно умер, всио. А теперь тебе больно только потому что в трамвае на ногу наступили. Почувствуй разницу, и не греши на неповинного дорогого покойника. Как-то так это работает.

Ну, то есть пару кругов эта смертельная центрифуга сама сделала со скрипом от внешнего р е а л ь н о г о импульса, и остановилась - всё, приехали, конечная станция, просьба освободить вагоны, не забывая вещей.

А дальше смотрим, где нас триггерит и сбрасывает в потерю снова, и решаем реальные с в о и проблемы взаимоотношений с миром, горе в этом смысле - отличный лакмус, позволяет проявить невидимое, осознать неосознанное, для этого оно и нужно, а больше ни для чего.

А людям нужна любовь. Она одна. В том числе и мертвым, а какая разница? Люди же.