На рубеже веков российский офицерский корпус оказался в двусмысленной ситуации: пока армии Европы вооружались самозарядными «Люгерами» и «Кольтами», в русских кобурах по-прежнему лежал револьвер Нагана — надёжный и проверенный, но заметно устаревающий на фоне новых систем. Семь выстрелов и медленная перезарядка выглядели архаично рядом с магазинным питанием и скорострельностью зарубежных пистолетов. В этой среде технологической инерции появился человек, решивший предложить иной путь. В 1905 году, в вихре войны и революций, ученик реального училища Сергей Прилуцкий направил в Главное артиллерийское управление чертежи первого отечественного самозарядного пистолета. Так началась его двадцатипятилетняя борьба за признание собственного оружейного проекта.
Прилуцкий не пытался создавать оружие «с нуля». Он взял за основу признанную классику — схему автоматики Browning M1903 с коротким ходом ствола. Его талант проявился не в изобретении, а в умении адаптировать и развивать лучшие решения. Первый проект под патрон 7,65×17 мм Браунинг был лишь пробой пера, заявкой на право войти в круг создателей современного оружия. Переломным моментом стало мнение авторитета: Владимир Григорьевич Фёдоров, создатель первого автомата, не просто оценил работу юного конструктора, но и выдал техническое задание — калибр не менее 9 мм, масса до 900 г, магазин на восемь патронов. Это было испытание, которое Прилуцкий принял без колебаний.
К 1911 году, окончив Императорское техническое училище, Прилуцкий представил усовершенствованный вариант пистолета. Новый образец, рассчитанный под мощный патрон 9×20 мм «Браунинг длинный», уже не выглядел подражанием зарубежным схемам. Он содержал два оригинальных решения: защёлку магазина, вынесенную на корпус самого магазина, а не на рукоятку, что упрощало эксплуатацию, и совмещённый целик с экстрактором — одну деталь вместо двух, экономичную и технологичную в производстве.
Эти новации произвели сильное впечатление. Даже комиссия Главного артиллерийского управления, обычно встречавшая частные проекты с осторожным скепсисом, признала работу Прилуцкого «смелой и интересной». За пистолетом стоял не заводской конструкторский коллектив, а один человек, но он получил официальное финансирование: 200 рублей на изготовление опытного образца на Тульском оружейном заводе. Казалось, успех уже близок. Но история распорядилась иначе.
Первую мировую и Гражданскую войну русская армия прошла с револьвером Нагана, и тема самозарядного оружия на время отошла на второй план. Вернуться к ней удалось лишь в середине 1920-х, уже в СССР. К этому моменту Прилуцкий, переживший войны и разруху, оформил патент и в 1927 году представил доработанную модель своего пистолета, рассчитанную под патрон 7,65×17 мм.
Его настоящими соперниками были не зарубежные фирмы, а свои. На вооружение уже поступил ТК (Тульский, Коровин) — первый советский серийный самозарядный пистолет. В качестве эталона на испытаниях присутствовал и немецкий Walther PP, считавшийся образцом надёжности. В этих условиях шанс Прилуцкого казался минимальным.
Однако именно испытания 1928 года стали его звёздным часом. Десять изготовленных экземпляров показали выдающиеся результаты: простота — всего 31 деталь против 56 у Коровина и 51 у «Вальтера»; надёжность — 8 задержек на 270 выстрелов против 17 у Walther PP и 9 на 110 у ТК; кучность стрельбы — не хуже конкурентов, а в ряде случаев лучше. Комиссия ГАУ признала пистолет Прилуцкого победителем испытаний. Но итоговый вердикт перечеркнул успех: «к принятию на вооружение не рекомендуется». Вместо заказа в серию последовала формальная отписка — устранить мелкие недостатки, вроде выброса гильз в лицо, тугого магазина или риска порезаться при разборке. По сути, система не могла допустить, чтобы одиночка превзошёл заводские бюро.
В 1929 году требования армии изменились радикально: РККА потребовала пистолет под мощный патрон 7,63×25 Маузер (впоследствии советский 7,62×25 ТТ). Для элегантного и технологичного проекта Прилуцкого это оказалось смертным приговором. Его пистолет, созданный под умеренный браунинговский калибр, после переделки превратился в тяжёлый, громоздкий агрегат массой около 1300 г, с чрезмерной отдачей и ненадёжной работой механики. Конструкция, рождённая для компактного патрона, попросту не выдержала навязанной трансформации.
Именно в этот момент в игру вступил Фёдор Токарев. Его пистолет изначально проектировался под мощный патрон, поэтому оказался проще, надёжнее и куда более технологичным для массового выпуска в условиях советской промышленности конца 1920-х. В 1930 году на вооружение приняли именно его — тот самый ТТ, «Тульский, Токарева», который определил облик советского короткоствольного оружия на десятилетия вперёд.
Сергей Прилуцкий проиграл не Токареву, а самой Истории. Его пистолет был творением инженера-художника, рожденным для иной эпохи — для мирной имперской России, медленно входившей в клуб технологических держав, где ценились изящество и инженерная утончённость. В XX веке оружие требовало другого: простоты, мощности, технологичности. Прилуцкий доказал, что русская оружейная мысль способна рождать оригинальные и прорывные решения без заимствований с Запада, но стал жертвой войны, революции и смены парадигмы. Его пистолет так и не пошёл в серию, однако остался в истории как первый по-настоящему российский самозаряд — осмысленная попытка создать собственный путь.