Ксения Собчак нередко говорит публично то, о чём многие предпочитают лишь шептаться на кухне.
Те, кто пытался «изучить её феномен», отмечают, что это объясняется не только личной смелостью, но и целым набором факторов.
Дескать, Собчак давно находится в публичном пространстве, обладает узнаваемым именем, медийностью и влиятельными связями, что создаёт для неё определённую «подушку безопасности».
Её образ провокатора и человека, задающего неудобные вопросы, стал частью бренда, поэтому резкие высказывания воспринимаются как ожидаемая норма.
При этом Собчак умеет балансировать на грани дозволенного: формулировать так, чтобы сказанное звучало остро, но не пересекало критических «красных линий».
Важную роль играют и её контакты в политических и бизнес-кругах, что снижает риски, а также стратегия самосохранения через публичность - чем громче и заметнее позиция, тем труднее игнорировать или устранить её незаметно. К тому же, статус «крестной дочери Владимира Путина» открывает немало дверей.
Наглядный пример – реакция на очередную жалобу Екатерины Мизулиной.
Напомню, главную общественницу страны возмутили некоторые моменты в концерте Егора Крида.
«А у нашей барби-робота теперь тема - пытаться таким образом пнуть конкурентов Шамана? Шаман пока Лужники не соберёт. И не «пока» тоже. Даже если нагонять будут всей Лигой безопасного интернета», - написала Собчак в своём telegram-канале «Кровавая барыня».
