Маша Патракова с мужем Степаном жила хорошо — лучше и не надо. Никогда в их доме не было скандалов, так, поругаются иногда, два часа дуются друг на друга, а потом кто-нибудь — или Маша, или Степа — идет на мировую. Характер у Степы был замечательный — мягкий и покладистый. Да и Маша обладала тихим и спокойным нравом.
Денег больших в семье не водилось, но в холодильнике, слава богу, продукты были: молоко, сметана, мясо... все, что надо простому человеку. Деликатесов особых Патраковы не жаловали, хотя и пробовали разные китайские прибамбасы под соевым соусом, могли и шавермой закусить в хорошо проверенной кафешке. Но все равно предпочитали супруги простые блюда отечественной кухни. И были сыты.
Нарядов новых не покупали — куда? Грохнешь денег кучу, а все это потом в шкафу пылится. Надумает Маша раз в год пофрантить, достанет прошлогоднее платье, а оно на талии не сходится. И куда его теперь? Степан не отставал, за годы спокойной семейной жизни отрастил себе «мозоль» на том самом месте, где раньше был у него пресс спортсмена. По привычке встанет на весы, почешет затылок, пнет противный агрегат под диван и бежит завтракать — Маша как раз на стол скворчащую яичницу с салом ставит.
Большую часть своей жизни Патраковы проводили на даче, которую купили в самом начале семейной жизни. Многих сил и нервов стоила им эта покупочка: пять лет кредит выплачивали, во всем себе отказывая. Но долгами не обросли, даже умудрились старенький домик с запущенным садом превратить в райское место, где и пруд собственный был, и банька новенькая, и даже беседка, да какая!
Маша в интернете посмотрела, сколько гребут строители за работу, сколько печники требуют за кладку барбекю, тандыра и всего, что нужно для целого комплекса дачника — обалдела. И Степа сам, своими руками все построил и сложил. И не из калиброванных, один к одному, бревнышек, не из звонких, новеньких боровичевских кирпичей — из старья! Нашел в карьере кем-то выброшенную (вот люди богатые) баню и потихоньку на своем грузовичке перетащил к себе.
Когда в доме перекладывал печь, все, до кирпичика сохранил, да еще кое-где подсобрал — в дело ушли отходы!
И теперь у Маши и Степы среди сосен, напротив аккуратного, чистого, глубокого пруда красуется беседка с целым печным комплексом, с окошками и дверями: хочешь зимой шашлычка — добро пожаловать — здесь сухо, тепло и не дует!
Андрюша, сын, с самых малых лет трудился тут, помогал по хозяйству. Дочка Катюша возле матери на грядках с сорняками боролась. Две альпийские горки, яркие, покрытые разноцветным ковром из цветов — работа Андрея и Кати. Сами на тачке с огорода камни таскали, сами с февраля пестовали капризную рассаду, сами ухаживали — поливали, холили и лелеяли. Андрюха со стипендии фонарики купил, Катя весь свой заработок на летней практике угрохала на гномиков, ежиков и аистов.
Вечерком всей семьей соберутся, самовар поставят, Катя быстренько на огороде зелени настрижет, помидоров, огурцов, согретых солнцем, насобирает и салат сварганит. Андрей с отцом у мангала возятся: хорошая вещь — огонь всей компании видно, а дым — в трубу. На улице жара, сушь, соседи шашлыки жарить боятся. Не дай бог, уголек на траву упадет — беда будет. А у Патраковых все хорошо — угли в печи, от ветра закрытые. Степан на решетке мясо обжаривает — по всей деревне дух идет, слюной можно подавиться. . .
. . . читать далее >>
Парижская родня
Андрей посадил сына в автомобильное кресло и пристегнул. Маленький Алёшка надул губы и нахмурился, ведь сидеть пристегнутым — это была пытка.
— Ну потерпи, ты же мужчина, — отец ласково потрепал сына по вихрастой макушке. — Пять часов и будем на месте. Ты же помнишь тетю Лену?
Алёшка отрицательно помотал головой.
— Помнишь, мы в прошлом году в деревню ездили? Было здорово, жарили картошку в костре и ставили палатку в огороде… Помнишь?
Но сын упрямо мотал головой. Вздохнув, Андрей захлопнул двери и сел за руль. Сыну хорошо, можно хотя бы поспать в дороге. А ему еще несколько часов баранку крутить, а потом обратно возвращаться. И все это после двенадцатичасового рабочего дня.
Семья Крутиковых была очень дружная. Андрей и Катя познакомились в парке и с того дня не расставались. Уже через неделю было подано заявление в ЗАГС, а через девять месяцев родился Алёшка. Ребята постоянно путешествовали и никогда не сидели дома: каждые выходные то в горы, то с палатками на озеро… И обязательно брали с собой сына. При такой активной жизни Катя даже не сразу поняла, что с ней что-то неладно. А когда пошла в больницу, оказалось, что уже слишком поздно.
— Новости не слишком хорошие… Операция вам не поможет уже… — грустно резюмировал пожилой усталый врач, разглядывая результаты анализов. — Хоть бы год назад пришли, можно было бы что-то сделать… Видать, беременность и роды спровоцировали такую ситуацию.
Андрей разрывался между домой и работой, еще и маленький Алёшка требовал внимания…
Кати не стало спустя всего лишь три месяца. Только теперь Андрей по-настоящему понял, что такое нехватка времени. И, хотя сын уже ходил в детский сад, это спасало только частично. Ведь малыш часто болел, а начальство косо смотрело на частые больничные листы отца-одиночки.
— Оставь у бабушки, да и дело с концом, — советовали сердобольные коллеги, не зная, что сам Андрей — детдомовский и просить помощи ему фактически не у кого. Катины же родители давно переехали в другую страну, поэтому этот вариант тоже отпадал.
— Бабу тебе надо найти, причем срочно, — подсказывали вариант опытные товарищи. — Она и сыном будет заниматься, и по хозяйству шуршать. Желательно, чтобы она сама с ребенком была. Такие особо не выбирают — кто позвал, с тем и живут.
Но Андрей был тверд. Он по-прежнему любил Катю, и кидаться в новые отношения по расчету был не готов. Тем более, что любая женщина будет в первую очень любить своего кровного ребенка, а его сын, получается, будет вторым сортом. Такой участи для Алёшки Андрей не хотел, хоть и понимал — новая мама сыну точно нужна.
***
Спустя почти год помощь пришла, откуда не ждали — ее предложила Катина сестра. Лена жила в трех часах езды от Челябинска в деревне с необычным названием Париж. Когда Андрей на работе заявил, что на выходные уезжает в Париж, коллеги немедленно возмутились — откуда у молодого отца средства на заграничные поездки? И только разобравшись, в чем дело, хохотали всем отделом.
— Привози Лёшку ко мне, — заявила родственница. — Пусть поживет месяц-два, а там посмотрим. Воздухом подышит, да с моими побегает. . .
. . . дочитать >>