В архивах лежат две истории об одной и той же галицийской бригаде, рассказанные одним человеком. Обе начинаются с предательства, но в одной он герой, а в другой — злодей. Первую Петр Ткалун написал в 1929 году для книги о боевом пути дивизии. Назвал ее "Обманутая армия" и рассказал, как отважно боролся с изменниками, попал в плен к полякам и совершил дерзкий побег.
Вторую выбили из него в застенках НКВД зимой 1938-го. В ней тот же Ткалун признался, что сам организовал измену шести тысяч бойцов, сдал полякам огромный участок фронта под Киевом, а потом инсценировал свой "побег" по сценарию польской разведки.
Между двумя версиями восемнадцать лет и пропасть в несколько миллионов жизней. За это время бывший комиссар галицийской бригады успел стать комендантом Московского Кремля, человеком, который ежедневно видел Сталина и нес ответственность за безопасность вождя. А потом в одну январскую ночь к нему в квартиру пришли люди в кожанках, и началась совсем другая история.
Версия первая
Весной 1920 года Европа наблюдала за последним актом русской трагедии. Польша при поддержке Антанты решила добить большевиков, пока те добивали последних белых. 25 апреля армии Пилсудского двинулись на восток по всему украинскому фронту. У них было тройное превосходство в силах, боеприпасы от французов и козырь в рукаве, в лице недавно перешедшие от белых к красным галицийских частей.
Галицийская армия походила на военный антиквариат. Это были осколки старой Австро-Венгрии, солдаты которой успели повоевать против поляков, потом против большевиков в союзе с Деникиным, а в феврале 1920-го вдруг надели красные банты и стали называться "Красной Украинской Галицкой армией". Переодевались они легко, но душой оставались при своих "трезубах" и ксендзах.
Командование 2-й галицийской бригады доверили большевистскому комиссару Петру Ткалуну. Крестьянскому сыну из-под Полтавы, бывшему прапорщику царской армии, большевику с солидным стажем. Ему предстояло за месяц превратить шеститысячную массу австрийских вояк в красноармейскую часть. Задача примерно как обучить медведя игре на скрипке.
— Что, опять первым закончил? — ткнул его локтем сосед по парте в Царскосельском лицее.
— Зубрила!
— Я не зубрю, — отвечал юный Ткалун, аккуратно промокая чернила.
— Я готовлюсь.
— К чему?
— К тому, чтобы стать самым лучшим комиссаром России.
Впрочем, это было в другой жизни, с другим человеком. А в марте 1920-го комиссар Ткалун обнаружил, что командует военным музеем. Офицеры носили австрийскую форму с галицийскими кокардами. В каждом полку служили штатные священники-униаты. Солдаты при случае пели украинские песни и поминали "самостийную Украину".
— Товарищи галичане, — обращался Ткалун к строю, — вы теперь бойцы Рабоче-крестьянской Красной армии!
— Так точно, товарищ комиссар! — отвечали ему по-немецки.
Он пытался навести большевистский порядок. Сдал в утиль "трезубы", выгнал из полков самых одиозных ксендзов, арестовал откровенных петлюровцев среди командиров. Но время работало против него. Каждый день с запада приходили тревожные сводки: поляки стягивают силы, готовится большое наступление. А его "красноармейцы" все еще крестились справа налево и при каждом удобном случае вспоминали "родную Галичину".
23 апреля случилось то, чего он боялся больше всего. Ночью к штабу бригады подъехали подводы с галицийскими офицерами. Они окружили дом, где жил комиссар, и арестовали его от имени "Украинской Народной Республики". Комбриг Головинский, еще вчера клявшийся в верности советской власти, теперь объявил, что получил приказ от Петлюры соединиться с польскими войсками.
— Товарищ комиссар, — сказал он Ткалуну почти извиняющимся тоном, — с вами никто ничего делать не будет. Вы нам нужны для того, чтобы обменять вас на тех старшин, которые находятся в Киеве.
Измена шести тысяч галичан оголила огромный участок фронта. Через образовавшуюся брешь хлынули польские армии. Они взяли Житомир, Бердичев, подошли к Киеву. А комиссар Ткалун сидел в холодном каземате Литинской тюрьмы и размышлял о превратностях революционной судьбы.
Дальше, по версии 1929 года, началось самое интересное. Ткалун совершил побег. Воспользовавшись паникой среди отступающих польских войск, он вырвался из тюрьмы, пробился через линию фронта и добрался до советских частей. Там его встретили как героя, наградили орденом Красного Знамени и продолжили восхождение по партийной лестнице.
Красивая история. Жаль только, что через восемнадцать лет тот же самый человек расскажет ее совершенно по-другому.
Версия вторая
Январь 1938 года. В Москве трещат морозы, а в подвалах Лубянки кипит работа. НКВД исполняет план по врагам народа с таким же энтузиазмом, с каким металлурги выполняют план по чугуну. Для комиссара Ежова нет принципиальной разницы между тоннами металла и тысячами арестованных. Главное — цифры в сводках.
8 января в квартиру коменданта Кремля пришли за Петром Ткалуном. Он сидел за письменным столом в халате, допивал вечерний чай и просматривал сводки дежурных служб. На столе лежала недописанная служебная записка, рядом стояла фотография с женой на даче в Сочи. За окном падал снег, заметая следы его прежней жизни.
— Петр Пахомович, — сказал старший группы захвата, — вы арестованы как враг народа.
Ткалун даже не удивился. В его положении арест был вопросом времени. Вокруг него уже полгода арестовывали всех подряд: вчера взяли заместителя, позавчера помощника по политчасти. Очередь дошла и до него.
В тюремной камере на Лубянке он составил план защиты. Будет отрицать все до конца. У него нет компромата, а дела восемнадцатилетней давности никому не интересны. Через пару месяцев либо расстреляют, либо отправят в лагерь. Но признаваться не будет.
План рухнул на втором допросе.
— Майор Ушаков вам рассказывал, — говорил следователь, не отрываясь от протокола, — что Дубовой и Капуловский дали на вас показания. Как участника украинской националистической организации.
— Я их не знаю, — упирался Ткалун.
— Знаете. И очень хорошо знаете. Потому что работали с ними еще в школах червонных старшин. А потом встречались с ними по заданию Любченко.
— Какого Любченко?
— Петра Петровича Любченко, вашего куратора от украинских националистов.
Следователь знал удивительно много подробностей. Даты встреч, места разговоров, фамилии третьих лиц. Либо кто-то действительно давал на него показания, либо НКВД научился читать мысли. А может, просто изучил его биографию и придумал правдоподобную историю.
— Расскажите про галицийскую бригаду, — предложил майор Ушаков. — Как вы ее предали.
— Я ее не предавал. Наоборот, пытался спасти от измены.
— Это версия для газетчиков. А мне расскажите правду.
И тогда началось самое страшное. Ткалун понял, что его заставляют не просто оговорить себя, а переписать всю его жизнь задом наперед. Сделать из героя предателя, из спасителя стать палачом, а из жертвы превратиться в виновника. Причем делать это нужно было очень подробно, с деталями, фамилиями, датами.
Под пытками он рассказал новую версию событий восемнадцатилетней давности. Теперь получалось, что в 1920 году он явился в галицийскую бригаду не для борьбы с изменой, а для ее организации. Получил задание от украинских националистов Любченко и Порайко "обеспечить измену галицийской бригады путем перехода ее на сторону поляков". Вместе с командованием бригады разложил солдатские массы, распространил пораженческие настроения, а потом сдал полякам огромный участок фронта.
— Офицеры и ксендзы, — диктовал он следователю, — по моему указанию занялись разложением бригады, внушая солдатам мысль о том, что им не устоять против поляков.
— А где вы оказались после измены? — уточнил майор.
— Меня задержали поляки и направили в Микулинскую тюрьму. Но это была инсценировка. Польский офицер из разведки сказал мне, что я должен буду "бежать" и указал маршрут движения через Казатин в Киев.
— То есть побег был постановочным?
— Да. На третий день в селе началась паника, мои "охранники" убежали, а я направился в заранее указанную сторону.
Так родилась вторая версия истории галицийской бригады. По ней выходило, что Ткалун был агентом польской разведки, украинским националистом и врагом советской власти с первого дня революции. А его служба комендантом Кремля — это результат многолетней подрывной работы, направленной на подготовку покушения на Сталина.
Как работала фабрика врагов
Между двумя версиями одной истории лежит целая эпоха. В 1929 году советской власти были нужны герои Гражданской войны. Люди, которые с оружием в руках отстояли революцию. Поэтому комиссар Ткалун рассказал правдивую историю о том, как пытался спасти вверенную ему часть от измены, попал в плен и совершил дерзкий побег.
В 1938 году стране понадобились враги народа. Объяснение того, почему в стране до сих пор много проблем, хотя социализм уже построен. И тот же самый Ткалун "признался", что всю жизнь был врагом советской власти, агентом польской разведки и украинским националистом.
Обе истории рассказывают об одних и тех же событиях весны 1920 года. Измена галицийских бригад действительно произошла 23 апреля. Они действительно оголили огромный участок фронта, что позволило полякам прорваться к Киеву. Ткалун действительно попал в плен и действительно бежал. Но мотивы его действий и степень виновности в двух версиях прямо противоположны.
В чем же правда?
Скорее всего, в первой версии. Если бы Ткалун действительно был изменником и польским агентом, он никогда не дослужился бы до поста коменданта Кремля. Советская власть могла быть жестокой, но не глупой. Охрану Сталина не доверяли случайным людям.
НКВД к 1938 году отработал технологию "производства врагов народа" до совершенства. Арестованного заставляли не просто признаться в несуществующих преступлениях, но и оговорить десятки других людей. Каждый "враг" должен был назвать новых "врагов" из числа своих знакомых. Так раскручивался маховик репрессий.
— Майором Ушаковым мне было сказано, что Дубовой и Капуловский дали показания на меня как на украинского националиста, — написал Ткалун в заявлении 22 мая 1938 года. — В связи с этим в своем показании об участии в украинском националистическом заговоре я привел вымышленные, выдуманные мною антисоветские связи и встречи с Дубовым и Капуловским, чего на самом деле никогда не было.
Но было уже поздно. Машина репрессий набрала обороты и остановиться не могла. 26 августа 1938 года Военная коллегия Верховного суда приговорила бывшего коменданта Кремля к расстрелу. В тот же день приговор привели в исполнение.
*****
Петр Ткалун был реабилитирован в 1956 году, через восемнадцать лет после расстрела. Военная коллегия признала, что обвинения против него были сфабрикованы. Но человека это уже не вернуло, как не вернуло миллионы других жертв "фабрики врагов народа".
А может, самое страшное в этой истории то, что она рассказывает не только о прошлом, но и о том, как легко обществу поверить в удобную ложь вместо неудобной правды?
Какую версию истории выбираете вы?