— Викуля, проходи, я ужин готовлю.
Анна Петровна открыла дверь и сразу скрылась на кухне. Я разулась, прошла в зал. Полина сидела за столом, склонившись над тетрадкой.
— Привет, солнышко, — я поцеловала дочь в макушку.
— Привет, — она даже не подняла головы.
— Уроки делаешь?
— Бабуля помогает.
Из кухни донёсся голос свекрови:
— Вика, ты ужинать будешь? Я борщ сварила.
Я не люблю борщ. Никогда не любила. Анна Петровна это знает. Но каждую пятницу, когда я забираю Полину, она варит борщ.
— Спасибо, не сегодня. Нам пора, завтра суббота, но у Поли кружок.
— Какой кружок? — Свекровь вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. — В субботу? Ребёнку отдыхать надо!
— Это рисование. Она сама хотела.
Анна Петровна посмотрела на Полину:
— Полечка, ты правда хочешь завтра вставать рано? Или мама за тебя решила?
Дочь промолчала. Я сжала зубы.
— Полина, собирайся. Уже поздно.
Мы молча спустились к машине. Дочь уткнулась в телефон. Я завела мотор и выехала со двора.
— Как дела в школе?
— Нормально.
— Что задали?
— Бабуля уже проверила.
Бабуля. Всегда бабуля.
Три месяца назад Дмитрий предложил отвозить Полину к матери по пятницам. Типа, ребёнку полезно общение с бабушкой, а мне — свободный вечер. Я согласилась. Думала, это на пару недель.
Но теперь каждую пятницу дочь ночует у свекрови. А я приезжаю в субботу утром и чувствую себя не матерью, а курьером.
Дома Полина молча пошла в комнату. Я осталась на кухне, разогревая вчерашний суп. Телефон вибрировал — сообщение от Дмитрия: «Ты забрала Полину? Мама сказала, ты опять резкая была».
Резкая. Я не кричала, не хамила. Просто забрала ребёнка и ушла.
Набрала ответ: «Всё нормально». Отправила.
Ещё одно сообщение: «Мама переживает. Говорит, Поля у неё спокойнее. Может, оставлять на выходные?»
Я уронила телефон на стол.
Оставлять на выходные. Чтобы я видела дочь только по будням? Утром — школа, вечером — уроки?
Легла спать в одиннадцать. Полина уже спала. Я зашла к ней, поправила одеяло. На тумбочке лежала новая книга — про принцесс. Я такую не покупала.
Открыла первую страницу. Там детским почерком: «Полине от бабули. Читай и думай о хорошем».
Закрыла книгу. Вышла из комнаты.
Утром Полина встала поздно. На кружок мы опоздали на двадцать минут.
— Мам, а можно я не пойду? — спросила она, когда мы подъехали.
— Почему?
— Устала.
— От чего? Ты вчера весь день у бабушки была.
— Ну и что? Там тоже уроки делала.
Я выдохнула:
— Хорошо. Едем домой.
Она обрадовалась. Включила музыку в телефоне. Я молчала.
Дома она снова заперлась в комнате. Я позвонила подруге Кате.
— Слушай, это нормально? Ребёнок меня избегает.
— А ты с ней разговариваешь?
— Пытаюсь. Она односложно отвечает.
— Вика, ты сама подумай: она целую неделю ждёт пятницу. Потому что там бабушка. Готовит, хвалит, помогает. А ты — работа, усталость, дежурные вопросы.
— Я тоже стараюсь!
— Знаю. Но свекровь старается больше.
Катя была права. Анна Петровна не работала. У неё было время — на борщи, на проверку уроков, на задушевные разговоры.
А я приходила в восемь вечера, валилась с ног от усталости и честно пыталась быть хорошей матерью. Но хорошей матерью была свекровь.
В воскресенье мы пошли в парк. Полина шла рядом, молча. Я купила ей мороженое.
— Тебе нравится у бабушки? — спросила я.
— Да.
— А дома?
Она пожала плечами:
— Нормально.
— Поль, я понимаю, что бабушка уделяет тебе больше времени. Но я твоя мама. И я тебя люблю.
— Я знаю, — она лизнула мороженое. — Просто ты всегда занятая.
— Потому что работаю. Чтобы у нас всё было.
— У бабушки тоже всё есть. И она не занятая.
Я не нашлась, что ответить.
Вечером позвонила Анна Петровна:
— Вика, у Полины форму в школе меняют. Я завтра схожу, куплю.
— Не надо, я сама.
— Да какая разница? Мне не сложно.
— Анна Петровна, я справлюсь.
— Ну ладно, ладно. Просто хотела помочь.
Она обиделась. Я слышала это по интонации.
Через два дня Дмитрий написал: «Мама купила Полине форму. Семь тысяч. Говорит, ты разрешила».
Я не разрешала.
Набрала свекрови: «Анна Петровна, я просила не покупать».
Ответ пришёл через минуту: «Деточка, ну что ты? Ребёнку же надо! Ты и так устаёшь, я решила помочь. Не обижайся».
Не обижайся. А я уже купила форму. Вчера. За пять тысяч.
Теперь у Полины две формы. И я чувствую себя идиоткой.
В пятницу я приехала к свекрови раньше обычного. Полина сидела на диване, смотрела мультики.
— Привет, солнце. Пойдём?
— Мам, можно я сегодня тут останусь? Бабуля обещала пирог испечь.
Внутри кольнуло.
— У нас дома тоже можно пирог испечь.
— Но ты не умеешь.
Анна Петровна вышла из кухни:
— Викуля, ну оставь её. Я так редко вижу внучку. А ты отдохнёшь, сходишь куда-нибудь.
Отдохнуть. Сходить куда-нибудь. Без ребёнка.
— Полина, собирайся. Едем домой.
— Мам, ну пожалуйста!
— Я сказала — едем.
Дочь медленно встала. Анна Петровна проводила нас до двери. Молча.
В машине Полина плакала.
— Ты злая! Бабуля добрая, а ты злая!
Я сжала руль. Промолчала.
Дома она заперлась в комнате. Не вышла ужинать. Я сидела на кухне и смотрела в окно.
Телефон разрывался от сообщений. Дмитрий: «Что случилось? Мама в слезах». Анна Петровна: «Вика, я не хотела тебя обидеть. Просто люблю внучку».
Я выключила телефон.
Ночью не могла уснуть. Вспоминала, как Полина была маленькой. Как я качала её по ночам, как первый раз повела в детский сад. Как она говорила: «Мамочка, я тебя люблю».
Теперь она говорит: «Бабуля добрая, а ты злая».
Утром я позвонила Кате.
— Я не знаю, что делать.
— Поговори со свекровью. Спокойно.
— О чём говорить? Она помогает. Я должна быть благодарна.
— Вика, она заменяет тебя. Это не помощь.
Я повесила трубку.
В понедельник Полина ушла в школу молча. Я осталась дома — взяла отгул. Весь день думала.
Вечером, когда дочь вернулась, я позвала её на кухню.
— Поль, садись. Нам надо поговорить.
Она настороженно села.
— Я понимаю, что тебе нравится у бабушки. Она уделяет тебе много времени, заботится. Но я твоя мама. И я хочу, чтобы мы были ближе.
— Но ты всегда работаешь!
— Буду меньше работать. Договорюсь с начальством.
— Правда?
— Правда. Но есть условие: по пятницам мы остаёмся дома. Вместе. Можем пирог испечь, кино посмотреть, в парк сходить.
Полина задумалась:
— А к бабушке когда?
— В воскресенье. На пару часов.
— А она не обидится?
— Обидится. Но справится.
Дочь кивнула:
— Ладно. Давай попробуем.
Я обняла её. Крепко.
В пятницу я не поехала к свекрови. Написала: «Анна Петровна, сегодня Полина остаётся дома. Увидимся в воскресенье».
Ответ пришёл через час: «Вика, что случилось? Я волнуюсь».
«Всё хорошо. Просто решили провести вечер вместе».
Больше она не писала.
Вечером мы с Полиной пекли шарлотку. Она разбила три яйца мимо миски, я обсыпалась мукой. Мы смеялись.
— Мам, а ты умеешь печь?
— Научусь. Вместе научимся.
Пирог получился кривой, но вкусный. Мы ели его с чаем, смотрели мультики. Полина прижалась ко мне.
— Мам, мне хорошо с тобой.
— И мне с тобой хорошо, солнышко.
В воскресенье мы приехали к Анне Петровне. Она встретила нас сдержанно.
— Проходите. Чай готов.
Полина побежала в комнату — смотреть игрушки. Мы остались на кухне.
— Анна Петровна, мне нужно кое-что сказать.
Она напряглась:
— Слушаю.
— Спасибо за помощь. Правда. Но Полина — мой ребёнок. И я хочу быть ей матерью. Не курьером, который забирает её по субботам.
— Я не отнимаю её у тебя!
— Знаю. Но получается именно так. Форма, пироги, уроки — всё это должна делать я.
— Ты работаешь!
— Буду работать меньше. Договорилась с начальством — четыре дня в неделю.
Свекровь замолчала. Потом тихо:
— А я что, больше не нужна?
— Нужна. Как бабушка. Не как мама.
Она вытерла глаза платком:
— Понимаю. Просто я так привыкла... Она стала мне как дочка.
— Анна Петровна, у вас есть сын. И внучка. Но Полина должна знать, что её мама — это я.
Она кивнула:
— Хорошо. Я постараюсь.
Мы допили чай молча. Полина вернулась с игрушкой:
— Бабуль, можно, я её возьму домой?
— Конечно, деточка.
Мы уехали через час. Полина болтала всю дорогу — о школе, подругах, планах на неделю.
— Мам, а мы ещё пирог испечём?
— Обязательно. Какой хочешь?
— С яблоками!
Дома я включила духовку. Полина достала муку.
— Мам, а бабушка не обиделась?
— Немного. Но поймёт.
— Я её люблю.
— Я знаю. И это хорошо. Просто теперь мы будем видеться по-другому.
Полина кивнула и разбила яйцо. На этот раз — в миску.
Вечером, когда дочь спала, я сидела на кухне с чаем. Телефон молчал. Свекровь не писала.
Я не знала, что будет дальше. Примет ли Анна Петровна новые правила. Не обидится ли окончательно.
Но я знала другое: моя дочь снова называет меня «мамой». Не для галочки. А потому что я рядом.
И это было важнее борщей, пирогов и проверенных уроков.
Важнее всего.