— Викуля, проходи, я ужин готовлю.
Я переступила порог квартиры свекрови и сразу услышала детский смех из комнаты. Полина. Моя семилетняя дочь, которую Раиса Михайловна забрала из школы сегодня. Как и вчера. И позавчера.
— Спасибо, Раиса Михайловна, я ненадолго. Полину забрать приехала.
— Да что ты торопишься-то? — свекровь махнула рукой. — Пусть поест нормально. Я котлеты сделала, она так любит.
Я открыла рот, чтобы сказать, что дома тоже ужин готов, но Раиса Михайловна уже скрылась на кухне. Я осталась стоять в прихожей, чувствуя, как нарастает привычное раздражение.
Три месяца назад Олег предложил: "Мама может забирать Полину из школы по пятницам. Тебе же удобно — не надо мчаться после уроков". Я согласилась. По пятницам. Один день в неделю.
Но потом появились вторники. Потом четверги. А на прошлой неделе Раиса Михайловна забрала дочь в понедельник, даже не спросив.
"Я рядом проезжала, — объяснила она. — Подумала, помогу".
Помощь. Последние два месяца свекровь "помогала" так активно, что я начала чувствовать себя лишней в жизни собственного ребенка.
— Полинка, собирайся! — позвала я, заходя в комнату.
Дочь сидела за столом, раскрашивая что-то в альбоме. Подняла на меня глаза — и я увидела в них что-то странное. Не радость от встречи. Скорее... вину?
— Мам, а можно я ещё чуть-чуть побуду? Бабушка обещала мультик включить.
— Полина, дома тоже мультики есть.
— Но бабушка сказала, что у неё лучше.
Я глубоко вдохнула. Не сейчас. Не при ребёнке.
— Одевайся. Пожалуйста.
Мы вышли из подъезда в сумерках. Полина молчала всю дорогу до машины. Я тоже. Только когда пристегнула её ремнём безопасности, не выдержала:
— Солнышко, а почему ты не обрадовалась, что я приехала?
Дочь уставилась в окно.
— Обрадовалась.
— Не похоже.
Молчание.
— Полин, что случилось?
Она повернулась ко мне. Семь лет, круглое личико, серьёзные глаза.
— Бабушка Рая сказала, что ты меня не любишь. Поэтому постоянно оставляешь.
Мир качнулся. Я вцепилась в руль.
— Что?
— Ну... она сказала, что мамы, которые любят, всегда забирают детей сами. А ты меня оставляешь то у бабушки, то в продлёнке. Значит, тебе всё равно.
Воздуха не хватало. Я медленно выдохнула, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Полина. Послушай меня внимательно. Я работаю до пяти вечера. Твоя школа заканчивается в два. Поэтому я прошу бабушку или оставляю тебя в продлёнке. Это не значит, что мне всё равно. Это значит, что я зарабатываю деньги, чтобы у нас с тобой была еда, одежда, игрушки. Понимаешь?
— Бабушка говорит, что Олег и так всё покупает.
Всё. Хватит.
Я завела машину и поехала не домой. А обратно. К свекрови.
Раиса Михайловна открыла дверь с удивлённым лицом.
— Вы что-то забыли?
— Забыла поговорить с вами наедине, — я посмотрела на Полину. — Солнышко, посиди в коридоре. Порисуй в телефоне.
Дочь кивнула, не поднимая глаз.
Мы с Раисой Михайловной прошли на кухню. Я закрыла дверь.
— Вы говорили моей дочери, что я её не люблю?
Свекровь растерялась на секунду. Потом лицо стало жёстким.
— Я сказала правду. Какая мать оставляет ребёнка каждый день?
— Работающая мать. Которая обеспечивает этого ребёнка.
— Олег обеспечивает.
— Олег — не отец Полины. Я её мать. И только мне решать, как её воспитывать.
— А по-моему, ты воспитываешь плохо, — Раиса Михайловна скрестила руки на груди. — Ребёнок предоставлен сам себе. В продлёнке сидит, как беспризорник. У меня хотя бы домашняя обстановка, забота.
— Забота — это не подрывать авторитет матери!
— Какой авторитет, если тебя никогда нет рядом?
Я сжала кулаки. Нельзя кричать. Нельзя.
— Раиса Михайловна. Я благодарна вам за помощь. Правда. Но если вы ещё раз скажете моей дочери, что я плохая мать — всё, визиты закончатся.
— Ты не можешь мне запретить видеться с внучкой!
— Могу. Потому что она не ваша внучка. Она дочь от моего первого брака. И юридически вы ей никто.
Лицо свекрови побелело.
— Олег не позволит.
— Посмотрим.
Я вышла из кухни, взяла Полину за руку.
— Пошли, солнышко.
На этот раз мы поехали домой молча. Но это было другое молчание. Не тяжёлое. Скорее... задумчивое.
Олег вернулся с работы в девять вечера. Усталый, голодный, с пакетом документов подмышкой. Я дождалась, пока он поест, и рассказала про разговор с матерью.
Он слушал, хмурясь всё сильнее.
— Мам... мам так сказала?
— Так.
— Про то, что ты не любишь Полину?
— Да.
Олег откинулся на спинку стула, потёр лицо руками.
— Господи. Я думал, она просто помогает.
— Она "помогает" так, что твоя падчерица начала сомневаться в моей любви.
— Я с ней поговорю.
— Не надо. Я уже поговорила. И сказала, что если повторится — визиты закончатся.
— Вик...
— Олег. Это моя дочь. Мой ребёнок от первого брака. Твоя мама не имеет к ней никакого отношения, кроме того, что я разрешаю.
Он молчал долго. Потом кивнул.
— Ты права. Прости. Я не подумал, что мама может... так.
— Она хотела как лучше. Наверное. Но вышло плохо.
— Что будем делать?
— Вернёмся к изначальному плану: она забирает Полину по пятницам. Один раз в неделю. Остальные дни — продлёнка или я сама.
— А если мама обидится?
Я посмотрела ему в глаза.
— Пусть. Мне важнее, чтобы моя дочь не думала, что мать её бросила.
На следующий день Олег позвонил матери. Я слышала обрывки разговора из кухни. Раиса Михайловна плакала, обвиняла меня в чёрствости, говорила, что хотела только добра.
— Мам, хватит, — резко сказал Олег. — Ты перешла границу. Теперь будет так, как Вика сказала.
Она повесила трубку.
Два дня свекровь не звонила. Потом появилась в пятницу вечером у дверей школы. Ждала возле выхода, с пакетом яблок в руках.
Я забирала Полину сама в тот день. Специально отпросилась с работы пораньше.
— Раиса Михайловна, — сказала я ровно. — Мы договаривались: вы предупреждаете заранее.
— Я хотела сюрприз сделать, — она протянула пакет Полине. — Вот, внученька, купила твои любимые.
Полина посмотрела на меня. Я кивнула. Дочь взяла яблоки.
— Спасибо, бабушка Рая.
— Может, заеду к вам в гости? — свекровь смотрела на меня с надеждой.
— Нет, — я качнула головой. — Не сегодня. Мы с Полиной идём в кино.
— А можно мне с вами?
— В другой раз.
Лицо Раисы Михайловны стало жёстким.
— Ты мстишь мне.
— Я устанавливаю границы.
— Это одно и то же.
— Нет. Месть — это запретить вам видеться совсем. Границы — это разрешить, но по правилам.
Мы с Полиной сели в машину. Свекровь стояла у школы, маленькая, обиженная, с пустыми руками.
— Мам, — тихо сказала дочь, — а бабушка Рая правда думала, что ты меня не любишь?
— Не знаю, что она думала. Но точно знаю, что я тебя люблю. Больше всего на свете.
— Даже больше, чем Олега?
— По-другому. Тебя — как дочь. Олега — как мужа.
— А если придётся выбирать?
Я притормозила на светофоре, повернулась к ней.
— Полина. Я уже выбрала. Когда твой папа ушёл от нас, я выбрала тебя. Когда встретила Олега, я выбрала тебя. И сейчас, когда бабушка Рая сказала гадость про меня — я опять выбрала тебя. Всегда буду выбирать тебя. Понимаешь?
Дочь кивнула. И вдруг обняла меня через сиденье.
— Я тоже тебя люблю, мам.
Мы поехали в кино. Смотрели мультфильм про драконов. Ели попкорн. Смеялись над глупыми шутками.
А вечером, когда Полина уснула, я сидела на кухне с Олегом и пила чай.
— Мама звонила, — сказал он. — Просила прощения.
— И?
— Я сказал, что прощать должна ты, не я.
— Умно.
— Вик... она правда хотела помочь. Просто не умеет держать язык за зубами.
— Знаю. Но если она хочет видеться с Полиной — пусть учится уважать меня.
— Научится, — Олег взял мою руку. — Дам ей время. Она остынет, подумает.
Раиса Михайловна "остывала" две недели. Потом позвонила мне сама. Голос был тихим, неуверенным.
— Виктория... можно мне забрать Полину в эту пятницу?
— Можно.
— Я... я больше не буду говорить ничего плохого. Честно.
— Хорошо.
— И прости. Я правда думала, что помогаю. Не хотела обидеть.
Я помолчала.
— Раиса Михайловна, — сказала я медленно, — я понимаю, что вы заботитесь. И я благодарна. Но Полина — это моя дочь. Не ваша внучка по крови. Вы можете быть для неё бабушкой, если захотите. Доброй, любящей. Но не вместо меня. Рядом со мной.
— Поняла, — свекровь шмыгнула носом. — Рядом. Не вместо.
В пятницу она забрала Полину из школы. Привезла домой ровно в шесть, как я просила. Дочь вылетела из машины довольная, с новой раскраской подмышкой.
— Мам! Смотри, что бабушка подарила!
— Красиво, — я улыбнулась. — Скажи спасибо.
— Спасибо, бабушка Рая!
Раиса Михайловна стояла у машины, неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Может, чаю? — предложила я.
Она вздрогнула от неожиданности.
— Правда можно?
— Конечно.
Мы пили чай на кухне. Полина раскрашивала в комнате. Раиса Михайловна молчала, потом вдруг сказала:
— Знаешь... я всю жизнь мечтала о внучке. А у Олега всё не было детей, не было... И когда он привёл тебя с Полиной, я подумала: вот оно, счастье. Наконец-то.
— И?
— И я испугалась, что ты отнимешь её у меня. Что скажешь: она не твоя, не лезь. Поэтому я... пыталась стать ближе. Но перегнула.
— Перегнули, — согласилась я. — Но я не собираюсь отнимать Полину. Если вы будете уважать меня как мать — она может любить вас как бабушку.
— А если я опять ошибусь?
— Скажу. Сразу. Без обид, без молчания. Нормально?
Раиса Михайловна кивнула.
— Нормально.
С тех пор прошло полгода. Свекровь забирает Полину каждую пятницу. Иногда — в среду, но только если заранее спросит. Больше не критикует меня при дочери. Не говорит, что я плохая мать.
А недавно Полина принесла из школы открытку ко Дню матери. Самодельную, с кривыми буквами и сердечками.
"Маме — лучшей на свете. Люблю тебя больше всех".
Я повесила её на холодильник. Рядом с детскими рисунками и списком покупок.
И когда Раиса Михайловна приехала в пятницу, первое, что она увидела — эту открытку.
— Красиво, — сказала она тихо.
— Да, — я улыбнулась. — Очень.
Мы посмотрели друг на друга. И обе поняли: это победа. Не чья-то одна. Общая.
Теперь свекровь видит Полину по субботам. Без нотаций. Без попыток заменить мать. Просто бабушка, которая любит внучку.
А я научилась говорить "нет". Даже свекрови. Особенно свекрови.