В горах, на скале, о беспутствах мечтая,
Сидела Измена худая и злая.
А рядом под вишней сидела Любовь,
Рассветное золото в косы вплетая.
С утра, собирая плоды и коренья,
Они отдыхали у горных озер
И вечно вели нескончаемый спор —
С улыбкой одна, а другая с презреньем.
Одна говорила: – На свете нужны
Верность, порядочность и чистота.
Мы светлыми, добрыми быть должны:
В этом и – красота!
Другая кричала: – Пустые мечты!
Да кто тебе скажет за это спасибо?
Тут, право, от смеха порвут животы
Даже безмозглые рыбы!
Жить надо умело, хитро и с умом.
Где – быть беззащитной, где – лезть напролом,
А радость увидела – рви, не зевай!
Бери! Разберемся потом.
– А я не согласна бессовестно жить
Попробуй быть честной и честно любить!
– Быть честной? Зеленая дичь! Чепуха!
Да есть ли что выше, чем радость греха?!
Однажды такой они подняли крик,
Что в гневе проснулся косматый старик,
Великий Колдун, раздражительный дед,
Проспавший в пещере три тысячи лет.
И рявкнул старик: – Это что за война?!
Я вам покажу, как будить Колдуна!
Так вот, чтобы кончить все ваши раздоры,
Я сплавлю вас вместе на все времена!
Схватил он Любовь колдовскою рукой,
Схватил он Измену рукою другой
И бросил в кувшин их, зеленый, как море,
А следом туда же – и радость, и горе,
И верность, и злость, доброту, и дурман,
И чистую правду, и подлый обман.
Едва он поставил кувшин на костер,
Дым взвился над лесом, как черный шатер, —
Все выше и выше, до горных вершин,
Старик с любопытством глядит на кувшин:
Когда переплавится все, перемучится,
Какая же там чертовщина получится?
Кувшин остывает. Опыт готов.
По дну пробежала трещина,
Затем он распался на сотню кусков,
И… появилась женщина…
1961 Эдуард Асадов
Ах, Любовь, Предательство и Чародей...
Эти три простых звука, словно колдовские знаки, скрывают глубокую тайну, древнюю как само время — струны души дрожат, пленённые мелодией неизведанной. Бурлит сердце тревогой, эхом старых воспоминаний, обманчиво манит рукой лист перелистнуть страницы —там мудрый Эдуард Асадов раскрывает потайные двери чувств, предвещая страсти мучительные, горе необузданное, душа опять оживает, откликнувшись болезненной истине древних времён.
Поэт будто проникает прямо в мой замученный разум, читает скрытые места душевных ран, распознавая шифры моих грез и терзаний, свет его стихов ласково греет мою холодную жизнь —они стали вечными хранителями вселенской правды.
«Предательство»… Одно лишь имя уже режет сердце острее ножа, не просто акт коварной несправедливости —это боль острейшая, способная убить сильней смерти, разделив судьбу пополам, оставив раны неизлечимые, проникая глубоко внутрь нашей сущности уязвимой.
А Чародей — искусный маг иных миров, мастерски очаровывает взором гипнотическим, создавая иллюзорную власть над свободой воли, хитро плетёт тонкую ткань чарующих заклятий, покрывая душу покрывалом зависимости тёмной, взгляд его околдовывает взоры беспомощные, заставляет забыть свою природу светлую.
Изнемогаю среди путаных мыслей, ищущих покоя, возвращаюсь вновь в прекрасный мир творчества поэта, каждая строчка зеркально отображает наши общие слабости, невидимую ниточку связывающую вместе сердца людские, единение через нежность любви неприметной.
Так и встаёт вопрос вечно-жгучий: любовь — искушение судьбой жестокой? Или дорога ведущая к радости земной истинной? Сколько секретов таится в глубинах этой святой стихии? Есть ли ключик верный раскрыть загадку вечную стародавних времен? Можно ли постичь весь масштаб её ослепительного света Божественного?
Одна правда ясна навсегда: творенья Асадова бессмертны, стихи его останутся святилищем душ грядущих поколений, переправляют нам опыт великой жизненной дороги, да помогут читателям ощутить дыхание прошлого живого,
Потому мудрость отцов — вечна и прекрасна вовеки веков.