— Вчера чуть не приложила её скалкой по лбу! — Наталья скинула туфли и рухнула на диван, тяжело дыша от злости. — Представь себе: открываю дверь, а она с сумками и заявляет, что теперь будет жить с нами.
— Одна? — удивленно спросила Ксения, подруга Натальи, уже догадываясь, о ком речь. — Или с целым табором внуков и комнатных цветов?
— Одна, но с таким лицом, как будто я здесь по приглашению.
Наталья не шутила. Прошла всего неделя с их свадьбы, а она уже грозилась разводом. Казалось бы, новая жизнь, только началась: любящий муж, уютная квартира в панельном доме, которую она сама ремонтировала три года, пока работала на двух работах. Но вместо спокойного счастья в семейном гнездышке — в коридоре стояла фигура Светланы Ивановны.
Светлана Ивановна появилась как ураган. Как ревизор, проверяющий санитарные условия.
— А как же Максим? — Ксения налила чай и пристально посмотрела на подругу. — Он что, муж, а не мебель?
Наталья горько рассмеялась:
— Муж… Мебель хотя бы иногда скрипит. А он только глазами по полу. Типа: «Маша, ну это ж мама, ей тяжело одной…»
— Ага, конечно. А мне, значит, легко с его мамой в однушке? Пусть сама снимает себе квартиру! — Ксения подняла брови. — Или пусть продаст свою трешку на окраине и поделит деньги с сыном, если ей так тяжело.
Наталья кивнула, но знала, что эта трешка давно сдана в аренду, и деньги исправно поступают на карту Светланы Ивановны. Просто она захотела быть поближе к сыну. И желательно — в центре города, за счет "этой Маши".
И как она вошла! Как в кино.
— Маша, ты ж такая хорошая девочка… — протянула Светлана Ивановна томным голосом, снимая пальто и оглядывая квартиру, как свою собственную. — Максим говорит, ты так хорошо относишься к людям. Вот я и подумала: мне после развода тяжело, а у вас тут с мужем, квартира большая… Можешь чайничек поставить?
Маша застыла.
«Хорошая девочка»? Ей тридцать. Она купила квартиру сама. А эта женщина в тапках мужа уже расхаживает по её коридору.
— Мама, может… — пробормотал Максим. — Может, пока у Маши переночуем, а там посмотрим?
Маша обернулась и посмотрела на него так, что у мужа сразу заныло в животе. Не от нежности.
— Так, стоп. Давайте сразу решим, кто тут хозяин. — Голос Маши дрожал, но не от страха.
— Конечно, ты, Машенька! — Светлана Ивановна растянула губы в улыбке. — Пока. Но ведь семья — это общая собственность.
— Светлана Ивановна, моя квартира — не «общая». Это единственное, что у меня есть.
— Вот и поделись. Сыну и внукам потом пригодится. Не чужому же дяде! — Тон у свекрови стал ледяным.
Маша сжала зубы. В груди стучало: «Господи, не заорать бы…»
— Ксюш, ты б видела, как она на кухне ревизию устроила! — продолжила Маша, вытирая слёзы от злости. — Кастрюли переставила, полотенца выбросила — мол, «цвет не тот».
— Так выгони её к черту! Это твоя территория! — Ксения даже стукнула кулаком по столу.
Маша хотела. Всем сердцем. Но как выгнать мать мужа? Она прекрасно знала, чем это закончится: скандалами, упреками и, возможно, разводом.
Вечером она снова вошла на кухню. Светлана Ивановна сидела за столом, уверенно щелкая семечки и листая телефон.
— Маша, а если по-честному, эта квартирка тебе одной не нужна. Женщина должна быть за мужем, а не за ипотекой. — Она даже не подняла глаз.
— А вы давно решаете, кому и что нужно? — спокойно спросила Маша, сдерживая дрожь в голосе.
— С детства. Сначала — за сына, теперь — за семью. И ты, Машенька, подумай, пока не поздно. Квартиры приходят и уходят, а мама — одна.
В этот момент в кухню вошел Максим. В руках — два бокала вина. Улыбнулся, как ни в чем не бывало:
— Девочки, давайте не будем ссориться. Мы же семья.
Маша посмотрела на него и вдруг поняла, что он никогда не встанет на её сторону. Он слишком привык угождать матери. Слишком труслив, чтобы сказать: «Мама, хватит».
И в этот момент у Маши щелкнул выключатель в голове.
Она вытерла руки о фартук, посмотрела на свекровь, на мужа — и вдруг сказала:
— Светлана Ивановна, собирайте свои вещи. Сегодня же.
— Что? — та поперхнулась.
— И вы тоже, Макс. Решите сначала, с кем вы живёте: с мамой или с женой.
Максим замер с бокалом в руке. Светлана Ивановна вскочила, её голос сорвался на визг:
— Это ты нам говоришь?! В нашей семье так не разговаривают!
— Значит, я не в вашей семье. — Маша сняла кольцо с пальца и положила его на стол. — Передайте юристу, чтобы не тратил бумагу на дарственную. Подписывать я ничего не буду.
— Ты что, с ума сошла? — вскрикнула Светлана Ивановна, роясь в своей сумке. — Мы тебе не устраиваем тут базар! Ты думаешь, я тебя просто так отпущу?
Маша встала и сделала шаг вперёд, не отводя взгляда.
— Ах, не отпустишь? — прошипела она. — Так я тебя прямо сейчас на улицу выгоню. Ты здесь, как хозяка, что ли? Тебе напомнить, кто купил эту квартиру? Кто в ней живёт и кто за неё платил все эти годы?
Максим метнулся к ним, но только потому, что понимал: если сейчас ничего не скажет, то обе женщины разорвут его на части.
— Маша, успокойся! Ну хватит! — Он попытался мягким тоном подойти к ней, но она отмахнулась.
— Хватит?! — её глаза сверкнули, и она повернулась к мужу с таким яростным взглядом, что тот отшатнулся. — Так вот что ты выбрал? Маму, которая по всей квартире как хозяйка шастает, или меня — свою жену, которая, если что, сама за всё расплатится?! Ты ведь ни разу даже не встал за меня. Тебе, наверное, удобнее, чтобы я тут служанкой была, а она — королевой!
Светлана Ивановна в этот момент подошла ближе, её лицо побагровело от ярости.
— Ты что, не понимаешь?! — выкрикнула она. — Ты тут как мужик что-то решаешь? Ты можешь хоть что-то в этой семье контролировать? Тебя просто использует эта стервозная бабёнка! Ты знаешь, что она сделала с твоей мамой?! Она мою жизнь из-за своей квартиры на помойку выкинула!
Маша вздохнула, сильно ударив кулаком по столу.
— О, так теперь я стервозная бабёнка? Я выкинула твою жизнь на помойку? А ты, значит, тут всё «по правде» решаешь? Давай, расскажи мне, как я должна жить в своей квартире! К твоей «трешке» на окраине я тоже не имею права прикасаться? Хватит из меня делать виноватую! Если бы ты не села мне на шею, может, я и не дошла до такого состояния!
Максим попытался что-то сказать, но Маша снова перебила его.
— Ты знаешь, Макс, мне похрену на твою маму! Я вообще не собираюсь больше терпеть, как она портит мою жизнь. И если ты её не можешь выгнать, то я тебя саму, любимый муж, точно вон отсюда выгоню. Без колебаний. Чё, разорвать нашу семью за твою мать? Да она мне не семья, она мне не родственница. Она тебе ещё и внуков по-тихому привезёт — так ты для неё вообще скоро не нужен будешь!
— Всё! — Максим потер виски. — У меня голова от вас обеих раскалывается! Мне не нравится, когда мне ставят ультиматумы! Ты у меня теперь что, главный, а она — с мамой?
Маша сжала кулаки и подошла к нему, почти заглядывая в глаза.
— Да, Макс, я теперь главная! — её голос стал холодным и пронизывающим. — И если ты не можешь выбрать, с кем ты хочешь быть, я покажу тебе, как это решается. Твоя мама — твоя проблема, а моя жизнь — моя. Ты сам выбрал эту сторону, и если тебе не нравится, ты можешь смело идти к ней.
— Ты… ты вообще нормальная? — Максим открыл рот, но не смог продолжить.
Светлана Ивановна в этот момент вцепилась в его руку и потянула его к двери.
— Пошли, Максим! Пошли отсюда, пока не испортишь свою жизнь окончательно! — её голос был полон яда и угроз. — Всё, я с ней поговорю. Она, видимо, не понимает, что к чему.
Маша смотрела на них обоих, и её пальцы так сильно сжали кольцо на руке, что оно чуть не сломалось. Она больше не чувствовала никакого сожаления. Только холодную ярость.
Когда дверь закрылась, она встала у окна, чувствуя, как сердце ещё немного успокаивается. Порой, чтобы что-то вернуть, нужно быть готовым на жёсткие поступки. И она это сделала.
Через несколько минут Маша почувствовала телефон в кармане. Она посмотрела на экран. Сообщение от Максима.
— Маша, не надо так. Я не могу ничего сделать. Ты мне дорога, но мама...
Она поднесла телефон к уху и послала его на voicemail, не желая больше слушать.
Завтра начнётся новый день. День, когда её жизнь снова станет только её.
