— Ты это видела?! Опять ковыряется в моих кастрюлях! — Ирина швырнула полотенце в раковину и нервно распрямила волосы. — Честное слово, Виктор, я либо сама уйду, либо выгоню твою мать через окно.
— Ира, ну прекрати... — Виктор зевнул и лениво почесал грудь. — Что теперь?
Ирина повернулась к нему с таким взглядом, что даже кот Тимур выпрыгнул с кресла и спрятался под диваном.
— Что теперь?! Она пришла как ревизор из налоговой! Заглянула в шкафы, понюхала тряпку на кухне и спросила: «А вы в этом спите? Или у вас есть нормальное постельное белье?» — голос Ирины задрожал от ярости. — Виктор, она мне не даёт дышать!
— Ну мама просто переживает... — Виктор попытался улыбнуться, но его улыбка моментально исчезла под взглядом Ирины. — Хорошо, поговорю с ней.
— Поговорю с ней… — Ирина передразнила его. — Ты уже третий год «разговариваешь». Но она всё чаще появляется и всё глубже лезет в наш дом.
Ирина почувствовала, как от напряжения у неё заболели виски. Честно говоря, она и сама не заметила, как за эти три года их уютное гнездышко превратилось в филиал психиатрической клиники, где главврач — Людмила Петровна.
Первый год Ирина терпела. Ну, подумаешь, свекровь постоянно лезет в чужие дела. Потом начала роптать. А теперь... Теперь она всерьёз думала уехать к своей маме в Питер. На неделю. Или на лето. Или навсегда.
«Я не выходила замуж, чтобы жить под её микроскопом», — подумала она и с шумом открыла холодильник.
И, как на зло, на верхней полке стояла та самая кастрюля, в которой Людмила Петровна недавно ковырялась. В ней был остаток супа, сваренного по «маминому рецепту» (переведем на нормальный язык — слишком кислого и пересоленного).
— Она ещё и соль добавила! — Ирина ткнула ложкой в мутную жидкость и нахмурилась. — Виктор, ты в курсе, что твоя мама считает меня неспособной приготовить суп?
— Может, она просто хотела помочь... — пробормотал Виктор, поглощенный телефоном.
— Помочь? Это как если хирург «помогает» своему коллеге, подсыпав в шприц уксус! — голос Ирины дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Я ей не ассистентка! Это мой дом, и я имею право в нём командовать.
Виктор встал, подошёл и неуклюже обнял её за плечи.
— Давай без драмы. Мамина помощь... Это просто... мамина помощь.
— Мамин помощь — это как природное бедствие! — Ирина вырвалась из его объятий и начала расхаживать по кухне. — Я устала быть «арендной невесткой», которой постоянно указывают, как жить.
В этот момент раздался звонок.
— Ну вот, началось... — простонала Ирина.
— Может, это курьер? — с надеждой сказал Виктор.
— Да-да, курьер с ревизией по маминому приказу.
Она подошла к двери и заглянула в глазок. Увидев, кто стоит, не смогла удержать удивления.
— Сюрприз! Твоя мама. С пакетами.
— Чёрт... — Виктор схватился за голову. — Ира, постарайся вести себя спокойно.
— Спокойно? — Ирина с силой дернула дверь. — Это я-то спокойно?
На пороге стояла Людмила Петровна — в ярком плаще цвета морской волны и с выражением лица, как у спасителя мира.
— Здравствуйте, дети. Привезла вам кое-что из деревни. Натуральное! Не то что ваши химические полуфабрикаты, — она прошла в дом, даже не дождавшись приглашения. — Ты что, уставшая? Кто тебя заставляет работать? Женщина должна сидеть дома и создавать уют.
— Женщина должна сидеть там, где ей комфортно, — резко ответила Ирина. — И желательно без гостей, которые считают себя хозяйками.
Виктор попытался вмешаться:
— Мама, ну не начинай...
Но Людмила Петровна уже открыла пакет и выложила на стол яйца, банки с соленьями и какой-то странный свёрток.
— Вот, возьмите. Настоящая курочка. Вы же не едите нормальную еду.
— Спасибо, — Ирина натянула улыбку. — Мы как-нибудь сами решим, чем питаться.
Людмила Петровна фыркнула и села на стул.
— Олечка, посмотри на свои руки — разве так моют полы? Кожа вся сохнет. А твоя прическа — как пакля.
Ирина почувствовала, как ком в горле перекрыл дыхание, но она знала — сейчас или никогда.
— Людмила Петровна, вы замечали, что мы с Виктором — взрослые люди? — сказала она, стараясь говорить спокойно. — У нас свой дом, свои привычки и свои правила.
— Так я же вам помогаю! — вскочила свекровь. — У вас нет детей, работа — куча. Дом в запустении. Я одна пытаюсь вас спасти!
— От чего спасать? — голос Ирины сорвался. — От счастья? От покоя? Вы лезете в нашу жизнь, как будто у вас есть на это право!
— Ира... — тихо сказал Виктор. — Может, хватит?
— Нет, Виктор! — она подняла руку, останавливая его. — Я больше не могу молчать. Если вы, Людмила Петровна, не перестанете указывать мне, как жить, я просто уйду. Или попрошу вас больше не приходить.
В кухне повисла звенящая тишина.
— Так вот как... — Людмила Петровна медленно встала. — Значит, сын выбрал эту... эмансипе, а не мать?
— Мама, — тихо сказал Виктор, — я выбрал жену. И я с ней согласен.
Людмила Петровна побледнела. Слёзы навернулись на глаза, но она сдержалась.
— Хорошо. Я поняла. Живите, как знаете. А я... я вам мешать не буду.
С этими словами она резко развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.
Ирина стояла посреди кухни, чувствуя, как с неё спадает напряжение. Виктор подошёл и обнял её.
— Ну, ты сегодня прям героиня боевика, — улыбнулся он. — Я даже немного боюсь.
— Бояться надо не меня, а твою маму. Она ещё даст о себе знать.
Они оба рассмеялись, но в глазах Ирины всё ещё стояла тревога.
«Это только начало. Но я не отступлю», — подумала она.
