83 года назад, 4 сентября 1942 года, было принято решение об уникальном походе советских подлодок
Ровно 83 года назад, 4 сентября 1942 года, Государственный комитет обороны принял директиву, которой «разрешал» (такова была любопытная формулировка документа) перевод шести подводных лодок Тихоокеанского флота на активно ведущий боевые действия Северный флот. Нарком ВМФ адмирал Николай Кузнецов, инициатор этого решения, 9 сентября издал приказ «подводным лодкам С-51, С-54, С-55, С-56, Л-15 и Л-16 произвести скрытный переход из своих баз в Полярное… с готовностью выхода для подводных лодок типа «Л» к 25 сентября, типа «С» к 5 октября 1942 года».
Были сборы недолги
Из Владивостока и Петропавловска-Камчатского через Панамский канал, с плановым пополнением запасов и, при необходимости, ремонтом в военно-морских базах союзников – это 18700 миль, два океана, девять морей: Японское, Охотское, Берингово, Карибское, Саргассово, Северное, Гренландское, Норвежское и Баренцево. Групповой трансокеанский переход подводных лодок, притом в военное время, выполнялся впервые в мире.
Но выбора не было. Летом 1941 года в составе ТОФ находилось 85 подводных лодок различных типов, тогда как на Северном флоте – всего 15, и в тяжелейших походах 1942-го девять лодок были потеряны. Явно невозможен был переход вокруг Африки – через охваченные войной средние широты Тихого океана, с базами, захваченными японцами, Индийский океан и Атлантику. Северный морской путь подводники только начинали осваивать: в августе-октябре 1940 года этим маршрутом с запада на восток прошла лодка Щ-423. Но это требовало мощного ледокольного обеспечения, а все лучшие советские ледоколы тогда находились на западе Арктики...
В переходе участвовали новейшие подводные лодки типа «С», собранные во Владивостоке непосредственно перед войной и уже в её ходе, а также принятые в состав флота в 1938 году минные заградители типа «Л» серии XIII. (Эта серия непосредственно предшествовала серии XIII-38, к которой принадлежали Л-20 и Л-22 – первые лодки, сданные флоту заводом № 402; напомним, было это в том же грозном 1942-м.) Между тем на трёх из четырёх лодок серии «С» аккумуляторные батареи были изношенными: соответствующие заводы лишь возобновляли работу после эвакуации, а на флоте запасов батарей не оказалось, и замена их планировалась только на базах союзников. Вообще, вся подготовка лодок к сложнейшему походу заняла всего две недели.
Стоянки намечались в Петропавловске-Камчатском (для лодок, шедших из Владивостока), Датч-Харборе (Алеутские острова), Сан-Франциско, Коко-Соло (Панама), Гуантанамо, Галифаксе, Рейкьявике. Идти требовалось в надводном положении, погружаясь только для защиты от атаки.
Сложности и трагедии
Первыми в море вышли Л-15 и Л-16: они покинули Петропавловск-Камчатский 25 сентября 1942 года; 5 октября выступили С-54 и С-55, на другой день – С-51 и С-56. Почти сразу, уже в Японском и Охотском морях, пришлось бороться со штормами. После отдыха и пополнения запасов на американской базе Датч-Харбор лодки совершили переход к Сан-Франциско. И здесь произошла трагедия: Л-16 (командир капитан-лейтенант Дмитрий Гусаров) была торпедирована и в течение 30 секунд затонула со всем экипажем в 56 человек. На следовавшей в трёх кабельтовых Л-15 (командир капитан-лейтенант Василий Комаров) предприняли противолодочные манёвры, заметили перископ и обстреляли его.
Большинство историков согласно: Л-16 потопила японская ПЛ I-25, возвращавшаяся с задания у побережья штата Орегон и принявшая наши корабли за американские. При этом со времен Холодной войны у советской и российской стороны существует и мнение о том, что к гибели Л-16 причастны американцы. «Теории заговора» предполагают, что лодка торпедирована либо японцами благодаря организованной утечке информации, либо даже самими янки, которые-де были заинтересованы спровоцировать войну между СССР и Японией. Возражения против этого весомы, но почти несомненно, что ВМС США в Датч-Харборе неудачно обеспечили и противолодочную оборону в своей зоне ответственности, и сохранение тайны операции. Достаточно сказать, что подводники Л-15 и Л-16 узнали о том, что за ними следуют наши «эски», из непринуждённых разговоров с американскими матросами. Были у наших моряков и другие, пусть и невысказанные, претензии к американцам: С-51 и С-56 не были встречены и эскортированы на подходе к Датч-Харбору под предлогом штормовой погоды, а при входе на рейд Сан-Франциско нашу Л-15 чуть не таранил американский транспорт – в те тяжёлые дни всё это воспринималось как небрежность или нечто худшее...
Опасности этим не ограничивались. Уже в Атлантике 29 октября на нашей С-56 (командир капитан-лейтенант Григорий Щедрин) зафиксировали удар, потрясший корпус; позднее при ремонте в шотландском Розайте были обнаружены повреждения и застрявшие в них металлические фрагменты – скорее всего, от неразорвавшейся торпеды. Ещё две торпедные атаки отмечены на С-56 в ноябре. 7 декабря вражеская лодка атаковала С-54 и С-55 – к счастью, тоже безрезультатно.
Врагами выступали и труднейшие природные условия. В воспоминаниях участников похода говорится, например, о доходившей до 60 градусов температуре в отсеках во время следования в тропиках, когда в перерывах между вахтами за счастье было забыться сном на верхней палубе у орудия, если позволяло состояние моря; о поразившем глаза подводников в условиях жары и высокой влажности мучительном конъюктивите; о жестоких штормах, повреждавших рули лодок, – С-56, например, лишилась хода в Северной Атлантике и с трудом дошла до Галифакса…
Отдадим должное союзникам: в базах США и Великобритании нашим лодкам были обеспечены ремонт, замена батарей, а С-54 и Л-15 – даже модернизация с установкой новых радиолокационных и гидроакустических станций; экипажи имели возможности для отдыха – впрочем, наши моряки и в эти дни трудились не покладая рук для ремонта кораблей.
Из похода – в бой
Первой – 24 января 1943 года – на Северный флот прибыла С-51; 8 марта в Екатерининской гавани встретили С-55 и С-56, 29 мая – Л-15, 7 июня – С-54.
Успешно был совершён первый в мире трансокеанский переход подводных лодок, уникальный по протяжённости маршрута и длительности плавания. Была показана надёжность советской техники, в частности коломенских дизелей, – и в северных широтах, и в тропиках, и при жестоких штормах. Чудеса профессионализма, стойкости, выносливости показали моряки, от руководившего переходом командира дивизиона капитана 1 ранга Александра Трипольского до трюмных и коков…
Пришедшие с Тихого океана лодки сразу смело вступили в схватку с врагом в трудных условиях Заполярья. В 1944 году С-51 (командир капитан 3 ранга Иван Кучеренко) и С-56 (капитан-лейтенант Григорий Щедрин) были награждены орденами Красного Знамени. В 1945 году С-56 получила ещё одну награду – звание гвардейской. На её счету подтверждённое уничтожение двух крупных вражеских транспортов, двух боевых кораблей. Увы, в боевых походах погибли С-55 (командир капитан 3 ранга Лев Сушкин) и С-54 (капитан 3 ранга Дмитрий Братишко): первая – в декабре 1943 года, вторая – в марте 1944-го. Корабли стали братской могилой для 102-х отважных подводников…
С-56 после окончания войны возвратилась во Владивосток по Северному морскому пути и тем самым завершила кругосветное плавание. В 1975 году легендарный корабль стал мемориалом и филиалом музея Тихоокеанского флота. В Вилючинске есть мемориал морякам Л-16, на котором высечены слова «Подвига их не забудем, гибели их не простим»... Рубка С-51 установлена как памятник в Гремихе Мурманской области.
Материал из газеты "Корабел"
Подготовил Станислав ЗЕЛЯНИН
(по материалам кандидатов исторических наук капитана 1 ранга Ю.М. Зайцева и А.В. Исаева, сайта deepstorm.ru)
Фото из открытых источников