Через неделю после разоблачения атмосфера в доме была напряженной, словно перед грозой. Лидия Петровна заперлась в своей комнате и выходила только к завтраку и ужину, молча съедала свою порцию и снова исчезала.
Остальные домочадцы ходили на цыпочках, стараясь не создавать лишнего шума. Александр спал в гостевой комнате, избегая разговоров с женой. А Анна продолжала вести хозяйство как ни в чем не бывало, но теперь никто не осмеливался делать ей замечания.
Начало этой истории читайте в первой части
В эту субботу она готовила обед, когда на кухню зашла Ольга.
— Анна, можно поговорить? — робко спросила она.
— Конечно. Садись.
— Мы с Мишей думали... может, нам стоит съехать? Снять квартиру?
— Зачем?
— Ну... неудобно как-то. Теперь, когда знаем правду...
— А раньше было удобно, когда правды не знали?
— Раньше мы думали, что живем в семейном доме.
— И что изменилось? Дом тот же, комнаты те же.
— Изменилось то, что теперь мы знаем — это твоя собственность.
Анна отложила нож, которым резала овощи, и посмотрела на золовку:
— Ольга, скажи честно — ты хочешь уехать, потому что стыдно, или потому что боишься?
— И то, и другое.
— Чего боишься?
— Что ты нас выгонишь. Или будешь постоянно напоминать, кто здесь хозяйка.
— А я когда-нибудь кому-то что-то напоминала?
— Нет...
— Тогда с чего ты взяла, что начну сейчас?
— Но ведь теперь все по-другому...
— Ольга, — Анна села напротив золовки, — я не хочу быть тираном. Хочу просто жить в мире и уважении.
— А мы готовы тебя уважать! Честное слово!
— Готовы сейчас, когда узнали, что дом мой. А раньше не были готовы.
— Мы не знали тогда, что ты для нас сделала...
— А если бы не сделала? Если бы была действительно бедной родственницей — это давало бы право меня унижать?
Ольга замолчала, понимая, что попала в ловушку. Действительно, материальное положение не может быть основанием для неуважения к человеку.
— Ты права, — призналась она. — Мы были неправы с самого начала.
— Вот об этом и нужно помнить. Не о том, что дом мой, а о том, что каждый человек заслуживает уважения.
— А что с мамой? Она совсем перестала разговаривать.
— Ей нужно время переварить услышанное.
— А если она не сможет принять новую ситуацию?
— Тогда ей действительно придется найти другое место для жизни.
— Но куда она пойдет? У нее нет денег на съемное жилье, пенсия маленькая...
— Это не моя проблема, Оля. Я семь лет терпела ее выходки, надеясь, что она изменится. Не изменилась.
— Может, еще попробовать с ней поговорить?
— Попробуй. Но помни — решение принимает она сама. Либо учится жить по новым правилам, либо ищет новое место.
В этот момент на кухню зашел Михаил с серьезным лицом.
— Аня, а можно и со мной переговорить?
— Конечно.
— Я тут думал... А что, если мы все вместе внесем деньги на ремонт дома? Как вклад в общее хозяйство?
— Зачем?
— Ну, чтобы чувствовать себя не нахлебниками, а участниками.
— Миша, дом не нуждается в ремонте. А ваш вклад в общее хозяйство — это нормальные человеческие отношения.
— Но все-таки неловко...
— Неловко должно было быть раньше, когда вы позволяли матери унижать меня.
— Мы не позволяли... то есть, мы не думали...
— Не думали. Это и есть проблема.
Михаил сел за стол и потер лицо руками:
— Понимаешь, Аня, нам всем стыдно. Очень стыдно.
— И что дальше?
— А дальше хотим исправиться. Доказать, что мы не такие плохие.
— А зачем мне ваши доказательства? Мне нужны просто нормальные отношения.
— Но как их построить после всего, что произошло?
— Очень просто. Относитесь ко мне как к равной. Не лучше, не хуже — просто как к человеку.
— А мама? Как с ней быть?
— С мамой решайте сами. Я устала быть крайней во всех семейных проблемах.
После ухода Михаила и Ольги Анна осталась одна на кухне. За окном моросил мелкий дождь, превращая осенний сад в размытую акварель. Она думала о том, как странно повернулась ее жизнь. Семь лет она мечтала о признании и уважении, а получив их, поняла — поздно.
Слишком много обид накопилось, слишком много унижений пережито. Невозможно просто стереть прошлое и начать сначала.
В дверях появился Александр. Выглядел он неважно — не брился несколько дней, одежда помятая, глаза усталые.
— Можно поговорить? — спросил он.
— Конечно.
— Я принял решение.
— И какое?
— Хочу попробовать наладить наши отношения.
— С чего вдруг?
— Понял, что терять тебя не хочу. И Дениса тоже.
— А раньше не понимал?
— Раньше принимал как должное. Думал, что ты никуда не денешься.
— А теперь?
— А теперь вижу, что ты вполне можешь без меня обойтись. И это пугает.
Анна внимательно посмотрела на мужа:
— Саша, ты хочешь сохранить семью из любви или из страха остаться одному?
— Не знаю. Наверное, и то, и другое.
— Честный ответ. Что ты готов изменить?
— Все. Буду защищать тебя от мамы, больше помогать по дому, больше времени проводить с Денисом...
— А если мама не изменится?
— Тогда... тогда ей придется уйти.
— Ты готов выбрать между женой и матерью?
— Если будет нужно — да.
— А раньше почему не был готов?
— Думал, что можно как-то ужиться. Что со временем мама привыкнет к тебе.
— Семь лет — мало времени для привыкания?
— Теперь понимаю, что она не хотела привыкать.
— И что это меняет между нами?
Александр задумался:
— Честно? Не знаю. Но хочу попробовать выяснить.
— Хорошо. Попробуем.
— Серьезно?
— Серьезно. Но при условии, что никаких поблажек твоей маме больше не будет.
— Договорились.
В этот момент в кухню ворвался взволнованный Денис:
— Мама, папа! Бабушка Лида собирает вещи!
— Что?! — вскочила Анна.
Они втроем поднялись на второй этаж. Дверь в комнату Лидии Петровны была открыта, и они видели, как пожилая женщина складывает одежду в старый чемодан.
— Мама, что ты делаешь? — спросил Александр.
— Собираюсь. Раз меня здесь не хотят видеть, уеду к сестре в Воронеж.
— Никто тебя не выгоняет, — сказала Анна.
— Не выгоняешь? — Лидия Петровна повернулась к ней с глазами, полными слез. — А что тогда делаешь?
— Пытаюсь наладить нормальные отношения в семье.
— Нормальные? Ты семь лет обманывала нас!
— Я семь лет спасала ваш дом от банкротства.
— Без нашего согласия!
— А вы бы согласились?
— Не знаю... Может быть...
— Лидия Петровна, — Анна подошла ближе, — я не враг вам. Никогда им не была.
— Но почему молчала? Почему позволяла нам считать себя хозяевами?
— Потому что хотела сохранить семью. Думала, что со временем вы примете меня.
— А мы не принимали?
— Вы терпели. Это разные вещи.
Лидия Петровна опустилась на кровать, отложив одежду:
— Я действительно была так плоха с тобой?
— Очень плоха.
— Почему не сказала раньше?
— Говорила. Много раз. Вы не слушали.
— А Саша? Он тоже не заступался?
— Нет.
Свекровь посмотрела на сына:
— Правда?
— Правда, мама. Мне было неудобно...
— Неудобно защитить собственную жену?
— Я думал, что вы сами разберетесь...
— Разберемся... — горько усмехнулась Лидия Петровна. — Я затравила девочку, которая спасла наш дом.
Наступила тишина. Впервые за семь лет свекровь признала свою вину.
— Аня, — тихо сказала она, — можешь простить глупую старуху?
— Можно ли это исправить?
— Не знаю. Но очень хочу попробовать.
— Тогда попробуем. Но больше никаких унижений. Ни мне, ни Денису, ни самой себе.
— Обещаю.
— И никаких попыток показать, кто в доме главный.
— Понятно.
— И уважение к моим решениям касательно воспитания сына.
— Согласна.
Анна протянула руку:
— Тогда давайте попробуем стать семьей. Настоящей семьей.
Лидия Петровна пожала ей руку:
— Давайте попробуем.
Через полгода жизнь в доме действительно изменилась. Свекровь больше не позволяла себе резких замечаний, Александр стал внимательнее к жене, а остальные родственники научились видеть в Анне равноправного члена семьи, а не приживалку.
Но самые большие перемены произошли в самой Анне. Она перестала оправдываться за свои поступки, научилась отстаивать мнение и впервые за годы почувствовала себя дома по-настоящему своей.
Одним майским вечером, когда вся семья собралась на террасе пить чай, Лидия Петровна неожиданно заговорила:
— Аня, я тут думала... А что, если оформить дом на всю семью? Как общую собственность?
Анна удивленно подняла брови:
— Зачем?
— Ну, чтобы справедливо было. Ты же для нас всех этот дом сохранила.
— Лидия Петровна, я не нуждаюсь в справедливости. Мне нужно было только уважение.
— Но все-таки неправильно, что дом принадлежит одному человеку...
— Почему неправильно? Я его купила, я и собственник.
— Но мы же семья...
— Именно потому, что мы семья, нам не нужны бумаги, доказывающие это.
Александр внимательно слушал разговор:
— Анна, а ты никогда не боишься, что мы можем воспользоваться твоей добротой?
— В каком смысле?
— Ну, жить за твой счет, ничего не вкладывая взамен.
— Саша, если бы вы были такими людьми, я бы давно от вас избавилась.
— А мы не такие?
— Посмотрим. Пока ведете себя прилично.
— А если перестанем?
— Тогда и поговорим.
— Не боишься рисковать?
— Риск — это когда неизвестно, что получишь. А здесь я точно знаю — либо у меня будет нормальная семья, либо я останусь одна с сыном в собственном доме.
— И второй вариант тебя не пугает?
— Нет. Одиночество лучше плохой компании.
Денис, который до этого молча слушал взрослых, вдруг спросил:
— Мама, а почему ты раньше не говорила бабушке, что она плохо себя ведет?
— Говорила, сынок. Но взрослые не всегда слушают друг друга.
— А теперь слушают?
— Стараются.
— А почему?
— Потому что поняли — без взаимного уважения семья невозможна.
— А я всегда знал, что наша семья хорошая, — серьезно сказал мальчик.
— Знал? — улыбнулась Анна.
— Ну да. Просто взрослые иногда забывают, как себя вести.
Все рассмеялись. Детская мудрость часто оказывается точнее взрослых рассуждений.
— Денис прав, — сказала Лидия Петровна. — Мы действительно забыли, как себя вести. Спасибо, что напомнила нам.
— Я ничего не напоминала. Просто перестала терпеть неуважение.
— И правильно сделала.
— Жаль только, что для этого пришлось раскрыть правду о доме.
— А жалеешь, что раскрыла?
Анна задумалась, глядя на сад, где цвели яблони. Белые лепестки медленно опадали на зеленую траву, создавая ковер из весенней красоты.
— Не жалею. Устала от лжи.
— Даже если эта ложь была во благо?
— Особенно если во благо. Ложь во благо опаснее злонамеренной лжи.
— Почему?
— Потому что в нее легче поверить. И самому лжецу, и тем, кому лгут.
— А правда всегда лучше лжи?
— Не всегда проще. Но всегда честнее.
Этим вечером, когда все разошлись по своим делам, Анна и Александр остались одни на террасе.
— Аня, можно личный вопрос? — спросил муж.
— Конечно.
— А ты счастлива? Сейчас, когда все изменилось?
— Не знаю. Привыкаю к новым ощущениям.
— Каким ощущениям?
— Спокойствия. Впервые за семь лет не жду подвоха.
— А любовь? Что с нашей любовью?
Анна долго молчала, обдумывая ответ:
— Честно? Не знаю, что между нами осталось.
— Ничего не осталось?
— Привычка осталась. Уважение появилось. А любовь... нужно время, чтобы понять.
— А у меня есть шанс тебя вернуть?
— Александр, я никуда не уходила. Это ты должен решить — хочешь ли остаться.
— Хочу.
— Тогда останься. Но не из жалости ко мне и не из страха потерять комфорт.
— А из чего?
— Из желания быть со мной. Настоящей, а не удобной.
— А ты какая — настоящая?
— Прямолинейная. Независимая. Не готовая терпеть неуважение ради сохранения отношений.
— Звучит сложно.
— Сложно. Но честно.
— А с честными людьми жить труднее?
— Наоборот. Проще. Знаешь, чего ожидать.
Александр взял жену за руку:
— Тогда давай попробуем жить честно.
— Попробуем.
— И что будет, если не получится?
— Разведемся. По-честному. Без претензий и обид.
— А дом?
— Дом останется моим. Но ты всегда сможешь навещать Дениса.
— Справедливо.
— Справедливо.
Они сидели, держась за руки, и смотрели на звездное небо. Каждый думал о своем, но впервые за долгое время между ними не было лжи.
А через год случилось то, чего никто не ожидал.
К Анне пришел незнакомый мужчина — представился юристом и сообщил удивительную новость.
— Госпожа Королева, я представляю интересы вашей покойной тети, Марины Сергеевны Световой.
— Какой тети? — удивилась Анна. — У меня не было тети с такой фамилией.
— Была. Сестра вашего отца. Она эмигрировала в США в молодости, но следила за судьбой родственников в России.
— И что?
— Она умерла три месяца назад и завещала вам свое состояние.
— Какое состояние?
— Два миллиона долларов и недвижимость в Америке.
Анна опустилась в кресло. Вся семья, собравшаяся в гостиной, молчала, переваривая услышанное.
— Но почему мне? Мы даже не знали о ее существовании.
— В завещании сказано: "Единственной родственнице, которая сохранила семейные ценности и достоинство в трудных обстоятельствах".
— Откуда она знала о моих обстоятельствах?
— Нанимала частного детектива. Изучала жизнь всех родственников в России. Выбрала вас.
— А другие родственники?
— Есть двоюродные братья вашего отца. Но тетя сочла их недостойными наследства.
— За что?
— Цитирую завещание: "За отсутствие моральных принципов и готовность продать совесть за деньги".
Анна растерянно посмотрела на семью:
— И что мне теперь делать с такими деньгами?
— Это ваше решение, — ответил юрист.
— А если я не хочу наследство?
— Тогда оно перейдет в благотворительный фонд, который указала ваша тетя.
— Какой фонд?
— Помощь многодетным семьям в трудной жизненной ситуации.
Анна задумалась. Два миллиона долларов — сумма, которая могла бы кардинально изменить их жизнь. Но нужны ли такие изменения?
— Можно взять время на размышление?
— Конечно. У вас есть месяц на принятие решения.
После ухода юриста семья долго молчала. Наконец Лидия Петровна не выдержала:
— Аня, ты понимаешь, что это означает?
— Что именно?
— Ты стала миллионершей! Можешь купить особняк, путешествовать по миру, ни в чем себе не отказывать!
— А зачем мне особняк? Этот дом мне нравится.
— Но деньги! Такие деньги!
— А что с ними делать?
— Как что? Тратить! Наслаждаться жизнью!
— Лидия Петровна, а разве я сейчас не наслаждаюсь жизнью?
Свекровь задумалась. Действительно, последний год Анна выглядела спокойной и довольной.
— Ну... может быть... но все равно такая возможность!
— А может, это испытание?
— Какое испытание?
— Проверка — что для меня важнее, деньги или семья.
— Но одно другому не мешает!
— Посмотрим.
Вечером Анна долго разговаривала с Александром:
— Саша, а ты как к этому относишься?
— Честно? Растерян.
— Чего боишься?
— Что деньги нас изменят.
— В какую сторону?
— В плохую. Мы только научились быть нормальной семьей, а тут такое богатство...
— А если я откажусь от наследства?
— Будет жалко. Такая возможность...
— Возможность чего?
— Обеспечить будущее Дениса. Дать ему лучшее образование.
— А сейчас мы не можем ему дать хорошее образование?
— Можем, но не такое, как с этими деньгами.
— Саша, а помнишь, что случилось, когда у меня появились деньги на дом?
— Помню. Я стал считать себя успешным, хотя ничего не заработал.
— Вот именно. А теперь представь, что будет с нами с такой суммой.
— Думаешь, мы испортимся?
— Думаю, нам будет очень трудно остаться теми, кто мы есть.
— А может, стоит попробовать?
— А может, стоит подумать о том, зачем нам эти деньги нужны.
— Для счастья?
— А мы сейчас несчастливы?
Александр задумался:
— Знаешь, последний год — самый счастливый в нашем браке.
— Почему?
— Потому что мы стали честными друг с другом.
— И думаешь, большие деньги помогут сохранить эту честность?
— Наверное, нет...
— Тогда зачем они нам?
— Но ведь можно использовать их для добрых дел!
— Можно. Но обязательно ли для этого становиться собственником?
— В смысле?
— А что, если направить наследство в тот благотворительный фонд, о котором говорил юрист?
— Ты серьезно?
— Абсолютно.
— Но это же два миллиона долларов!
— И что? Мы прожили без них тридцать с лишним лет, проживем и дальше.
— А Денис? Его будущее?
— Денис получит то, что мы можем ему дать своим трудом. Этого хватит для достойной жизни.
— А если ему понадобится дорогое лечение? Или образование за границей?
— Тогда будем искать возможности. Как ищут все нормальные родители.
— Но ведь можно было бы не искать...
— Саша, а ты помнишь, каким ты был, когда думал, что живешь на собственные деньги?
— Помню. Самодовольным и несправедливым.
— А каким стал, когда начал зарабатывать сам?
— Более честным и ответственным.
— Вот именно. Трудности закаляют, а легкие деньги портят.
— Значит, ты точно откажешься?
— Да. Но хочу, чтобы это было наше общее решение.
— Наше?
— Семейное. Пусть все выскажутся.
На следующий день за семейным советом собрались все домочадцы. Анна рассказала о своем решении.
— Ты с ума сошла! — взвилась Ольга. — Отказаться от такого наследства!
— А зачем мне чужие деньги?
— Как чужие? Тетя завещала их тебе!
— Завещала женщине, которая сохранила достоинство в трудных обстоятельствах. А если я приму наследство ради денег, останусь ли я такой женщиной?
— Но ведь можно потратить на благотворительность!
— Можно. Но зачем становиться посредником? Пусть деньги сразу идут туда, где нужны.
— А семья? Мы могли бы жить как короли!
— А нам этого не хватает? — Анна обвела взглядом просторную гостиную. — Крыша над головой есть, еда есть, здоровье есть. Чего еще?
— Но можно было бы лучше!
— Лучше — это не всегда больше, Оля.
Неожиданно поддержку Анна получила от Лидии Петровны:
— Девочка права.
— Мама?! — удивился Михаил. — Это же ты вчера говорила о возможностях!
— Говорила. А потом подумала. Вспомнила, какими мы стали, когда решили, что дом наш, а Аня — нахлебница.
— И что?
— А то, что большие деньги делают людей хуже, а не лучше.
— Но можно же попытаться остаться прежними!
— Можно попытаться. А можно не рисковать.
— Значит, вы поддерживаете решение Ани?
— Поддерживаю.
К удивлению всех, поддержал Анну и Денис:
— Мама, а если мы возьмем эти деньги, то другие дети их не получат?
— Получается, так.
— А им они нужнее. У нас же есть дом и еда.
— Есть, сынок.
— Тогда пусть деньги идут тем, у кого нет дома.
Анна обняла сына:
— Ты у меня умница.
— А я правильно думаю?
— Очень правильно.
В итоге решение было единогласным — отказаться от наследства в пользу благотворительного фонда.
Через месяц юрист оформил все документы. Два миллиона долларов ушли на помощь многодетным семьям.
— Не жалеете? — спросил он Анну при последней встрече.
— Нет. А должна?
— Большинство людей пожалели бы.
— Значит, я не большинство.
— А что для вас счастье?
— Спокойная совесть и крепкая семья.
— И этого достаточно?
— Более чем.
Вечером того дня, когда наследство окончательно перешло в фонд, семья собралась за ужином. Все были в приподнятом настроении.
— Знаете, — сказала Лидия Петровна, — я горжусь нами.
— Чем именно? — спросила Анна.
— Тем, что смогли поступить правильно. Не каждая семья на такое способна.
— А мы теперь хорошая семья? — поинтересовался Денис.
— Хорошая, — улыбнулась Анна. — Но не потому, что отказались от денег, а потому, что научились быть честными друг с другом.
— А деньги мешают честности?
— Не всегда. Но большие деньги часто меняют людей.
— В плохую сторону?
— К сожалению, да.
— А почему?
— Потому что люди начинают думать, что деньги могут решить все проблемы.
— А не могут?
— Могут решить материальные проблемы. Но не могут сделать семью счастливой, если в ней нет любви и уважения.
— Понятно, — серьезно кивнул мальчик. — А тетя это знала?
— Думаю, да. Поэтому и завещала деньги той, кто сохранил семейные ценности.
— А мы их сохранили?
— Сохранили. И даже приумножили.
— Как приумножили?
— Научились прощать, понимать друг друга и быть честными.
Александр взял жену за руку:
— Аня, а ты не жалеешь, что семь лет терпела наши выходки?
— Жалею не о том, что терпела, а о том, что молчала. Надо было раньше поставить всех на место.
— А мы бы поняли?
— Не знаю. Но попробовать стоило.
— А теперь что? Будем жить долго и счастливо?
— Будем стараться жить честно и с уважением друг к другу. А счастье — это уже следствие.
— И больше никаких секретов?
— Никаких.
— А если у тебя появятся еще какие-то деньги?
— Обязательно скажу семье.
— А если мы захотим их потратить на глупости?
— Буду спорить и доказывать свою точку зрения.
— А если не согласимся?
— Тогда будем голосовать. Демократично.
— А если голоса разделятся поровну?
— Тогда будем искать компромисс. Как нормальная семья.
Лидия Петровна вдруг заплакала:
— Простите меня, дети. Я была ужасной свекровью.
— Были, — согласилась Анна. — Но исправились.
— А можно простить ужасную свекровь?
— Можно простить человека, который понял свои ошибки и готов измениться.
— Я готова.
— Знаю. И за это вас уважаю.
— А любить можете?
— Любовь приходит со временем. Пока есть уважение — это хорошее начало.
— А мне можно вас любить?
— Можно. Если это искренне.
— Искренне. Очень искренне.
— Тогда давайте попробуем быть не просто семьей, а близкими людьми.
— Давайте.
В тот вечер в доме царила особая атмосфера — спокойная, теплая, без напряжения и недосказанности. Впервые за много лет все чувствовали себя дома по-настоящему.
А через несколько месяцев произошло еще одно важное событие. К Анне обратились представители того благотворительного фонда, куда ушло наследство тети.
— Госпожа Королева, мы хотели бы предложить вам стать попечителем нашего фонда.
— Зачем?
— Нам нужны люди с вашими моральными принципами. Таких сейчас мало.
— А что это означает?
— Участие в принятии решений о распределении средств. Контроль за целевым использованием денег.
— Это оплачиваемая должность?
— Нет. Чисто общественная деятельность.
— Тогда согласна.
— Почему соглашаетесь?
— Потому что хочу быть уверена — деньги тети действительно помогают нуждающимся семьям.
— А если окажется, что мы нецелевым образом тратим средства?
— Тогда найдете другого попечителя. А я найду способ помочь детям напрямую.
— Справедливо.
Так Анна стала заниматься благотворительностью. Не деньгами — их у семьи было в достатке, но не в избытке, — а временем и душой.
Она навещала многодетные семьи, помогала решать бытовые проблемы, консультировала женщин, оказавшихся в сложной жизненной ситуации.
— Аня, — сказал однажды Александр, — я горжусь тобой.
— За что?
— За то, какая ты есть. Сильная, честная, справедливая.
— А раньше не гордился?
— Раньше не видел. Принимал как должное.
— А теперь видишь?
— Теперь вижу и ценю.
— И не боишься, что я стану слишком независимой?
— Боюсь. Но понимаю — лучше быть с независимой женщиной, которая выбрала тебя, чем с зависимой, которая боится уйти.
— Мудро.
— Ты научила.
— Не я. Жизнь научила.
— А что дальше?
— Дальше будем жить. Честно, открыто, с уважением друг к другу.
— А трудности?
— Трудности будем решать вместе. Всей семьей.
— А если кто-то снова забудется и начнет вести себя плохо?
— Напомним о правилах. Мягко, но четко.
— А если не поможет?
— Поможет. Мы же теперь знаем, к чему приводит неуважение в семье.
— К разрушению семьи?
— К разрушению иллюзии семьи. Настоящая семья от честности только крепнет.
Прошло три года. Дом все так же стоял в своем саду, только деревья подросли и окрепли. Семья тоже окрепла — научилась быть честной, поддерживать друг друга и решать проблемы сообща.
Денис пошел в пятый класс и гордился мамой, которая помогает другим детям. Александр получил повышение на работе и наконец-то чувствовал себя настоящим добытчиком. Лидия Петровна стала любящей бабушкой и помощницей в делах благотворительности.
А Анна обрела то, к чему стремилась всю жизнь, — семью, где ее любят не за что-то, а просто так. За то, что она есть.
— Не жалеешь, что рассказала правду о доме? — спросил как-то Александр.
— Ни секунды.
— Даже если бы мы тогда разошлись?
— Даже тогда. Честность важнее комфорта.
— А любовь важнее честности?
— Настоящая любовь и есть честность. Все остальное — привязанность, привычка, корысть.
— А у нас настоящая любовь?
— У нас есть все шансы ее построить.
— Построить? А не найти?
— Любовь не находят, как клад. Любовь выращивают, как сад. Каждый день, заботливо и терпеливо.
— И у нас получается?
— Получается. Медленно, но верно.
И действительно, в доме росла любовь — честная, открытая, основанная на взаимном уважении. Та самая любовь, ради которой стоило пройти через все испытания.