День начинался предсказуемо. Вошёл в офис с пластиковым стаканом кофе — автомат, как всегда, налил чуть мимо и с явной обидой. Менеджеры разбредались по местам, кто-то хрустел круассаном, кто-то уже вовсю спорил в переговорке. За окнами моросил дождик — всё клонит к типичному понедельнику.
Я включил ноутбук, открыл план задач на день — и сразу понял, что день будет долгим. Надо закончить отчёт, проверить презентацию от отдела продаж, обсудить бюджеты. Всё по списку, всё — как всегда.
Но тут экран замер. Я обновил страницу. Ещё раз. В «Мессенджер» не заходит. Почта не грузится. Сеть мертва, как та рыба из анекдота.
— Что за фигня?! — вырвалось у кого-то из-за спины.
В офисе стало громко. Кто-то поднялся из-за стола, началась суета. Паника накатывала медленно, но верно. Кажется, Интернет решил взять выходной.
— У меня не открывается CRM! — воскликнула Света из продаж, будто объявила конец света.
— У меня графики слетели… — простонал аналитик, глядя на пустой Excel, как на сгоревший дом.
В офисе началась волна тревожных передвижений. Сначала встали те, у кого не работал браузер. Потом — те, у кого завис чат. В итоге стояли уже все, смотрели на мигающие роутеры и жали плечами, будто на похоронах.
— Где техподдержка? — закричал кто-то из отдела маркетинга.
Кто-то полез в телефон, чтобы позвонить провайдеру. Кто-то — в надежде — звонил шефу. Один особо нервный даже открыл окно, будто собирался ловить сигнал с улицы.
Я сам сидел как вкопанный. В голове мелькали задачи, встречи, письма… Вдруг всё это стало невидимым. Без интернета мой рабочий день обернулся пустотой. Но, в отличие от коллег, я пока держался. Включил режим «псевдоспокойствия».
— Может, это знак? — шепнул с заднего ряда программист Толик. — Вселенная говорит: «Пора в отпуск».
Некоторые хихикнули. Кто-то всерьёз задумался.
Я глянул на доску у стены, где раньше висел бумажный график отпусков. Вспомнилось: были же времена — телефоны кнопочные, факс работал, и никто не умирал без вайфая. Жили ведь. С мозгами.
Минут двадцать все бродили по офису, как потерявшиеся школьники. Пальцы машинально тянулись к клавишам, глаза — к мониторам, а мозг… просто отказывался понимать, что делать без вкладок и мессенджеров. Я наблюдал за этой цифровой ломкой и вдруг почувствовал, что пора что-то предпринять.
— Берите ручки и бумагу, — сказал я громко. — Начнём с мозгового штурма. По-настоящему. Вживую.
Наступила пауза, как перед экзаменом. Потом кто-то неуверенно подошёл к флипчарту. Я выдал блокноты, маркеры, смахнул пыль с маркерной доски. Вскинули брови, но подчинились. Сначала с недоверием, потом — с интересом.
И пошло. Диаграммы — от руки, схемы — от головы. Без копипаста, без Ctrl+Z. Стали спорить, смеяться, перебивать друг друга — не в чате, а вживую. Даже те, кто обычно молчит, заговорили.
— Ну ничего себе, — шепнул Олег из IT. — Я вас впервые вижу такими живыми. Может, и не подключаться обратно?
Кто-то заварил чай. Настоящий, не пакетик в кружке. Аромат разошёлся по офису. На кухне болтали, делились историями, кто-то вспомнил, как в университете делали курсовую от руки. Сначала шутили, потом — вспоминали тепло.
Где-то в три часа дня в голове наступила редкая тишина. Та самая, которая приходит не от скуки, а от осмысленного погружения. Мы обсуждали идею нового проекта — без поисковиков, без PDF. Просто — слушая и думая.
И вдруг стало как-то легче. Будто с нас сняли цифровые оковы.
К четырём часам офис выглядел так, будто мы участвуем в какой-то корпоративной ролевой игре «Офис 1995». Менеджеры делали презентации на бумаге — рисовали слайды от руки, писали заголовки цветными маркерами. В ход пошли стикеры, бумажные папки, даже скрепки вдруг оказались востребованными.
Финансовый отдел выдал настоящую героическую сцену: трое сотрудников, склонившись над столом, с калькуляторами пересчитывали модель доходов. Без Excel, без формул. Только мозги, логика и потеющие лбы.
— Так вот как работали наши родители… — тихо произнёс я, глядя на этот процесс.
В соседнем кабинете отдел маркетинга разработал концепт новой рекламной кампании. Без Гугла, без трендов, без чат-ботов. Просто — коллективный мозговой штурм и фломастер в руке. Идея, кстати, оказалась свежей и живой — как будто она сама к ним пришла, устав ждать в очереди браузера.
Разговоры шли живо. Никакой переписки, никаких «отпишусь позже». Все здесь и сейчас. Кто-то предложил провести такие «цифровые выходные» раз в месяц. Кто-то, наоборот, робко заметил, что скучает по кнопке «найти синоним».
— Мы что, продуктивнее без интернета?.. — пробормотал Алексей, глядя на кипу бумажных набросков и заполненную доску.
В воздухе повисла тишина. Не неловкая — думающая. Каждый понял, что-то в этом дне поменялось. Не интернет — мы.
Ближе к шести в коридоре послышались шаги. Угадать их было легко — тяжёлые, мерные, с характерным постукиванием каблуков. Это наш шеф. Валентин Сергеевич — человек, который редко заглядывает просто так. Обычно после таких визитов хочется или уволиться, или срочно уехать в Сочи.
Он остановился у входа, оглядел наш «лагерь выживших».
— Что у вас тут за оживление? — прищурился. — Что, корпоратив?
Я взял инициативу.
— Интернет с утра лёг. Вот и перешли на ручной режим. Вон, доска, планы, идеи. Это — стратегия по новому продукту, это — финмодель, а тут у нас график активности на следующую неделю.
Шеф подошёл ближе. Окинул взглядом доску, заметки, кипу бумаг, исписанных с двух сторон.
— Так... — протянул он. — Такой продуктивности я не видел с 2007 года.
Мы стояли молча. Кто-то попытался спрятать коробку с печеньем под стол — безуспешно.
Он вскинул бровь и с еле заметной усмешкой добавил:
— Может, нам почаще отключать интернет?
Пауза.
Никто не решился ответить сразу. В воздухе повисло молчание. Даже кулер перестал булькать.
— Только не каждый день, пожалуйста… — послышалось с заднего ряда. По голосу — Света.
И вся команда разом выдохнула. Засмеялись, легко, по-настоящему. Шеф хмыкнул и ушёл, оставив за собой лёгкий запах корицы и задумчивости.
К вечеру сеть вернулась. Как ни в чём не бывало — лампочки на роутерах загорелись, мессенджеры задышали, почта засыпала входящие. Коллеги мгновенно вернулись в своё привычное состояние: экраны светятся, лица — снова в полутьме.
Я остался на минуту один в переговорке. Доска с нашими каракулями, пустые кружки, стопка бумажных заметок… Всё это выглядело как реликвии затерянной цивилизации.
Улыбнулся.
— Пожалуй, надо устраивать такие дни цифровой тишины, — пробормотал я. — Ради мозга. Ради нас самих.
Вечером дома рассказал Наташе. Она, выслушав, рассмеялась:
— Так может, и дома интернет отрубим на денёк?
Я сделал вид, что не услышал. Но потом, уже лёжа на диване, вдруг подумал:
— А вдруг и правда заживём?
За окном моросил дождь. Где-то в квартире тихо пикнул телефон. Но я не встал. Просто слушал, как в голове наступает приятная, настоящая тишина.