Настя нервничала с самого утра. Руки дрожали, когда мать застёгивала пуговицы на платье.
— Мам, а если я делаю ошибку?
— Какую ошибку? — Людмила Петровна отошла, оценила дочь взглядом. — Красавица. Папа бы гордился.
— Да... папа...
Настя посмотрела на фотографию на комоде. Молодой мужчина в военной форме улыбался с чёрно-белого снимка.
— Жалко, что его нет рядом.
— Он с нами, — тихо сказала мать. — В сердце.
— Мам, а расскажи ещё раз... как он умер?
Людмила Петровна замерла с расчёской в руках:
— Настя, зачем сейчас об этом?
— Просто... в такой день хочется знать.
— Автокатастрофа. Тебе же год был. Не помнишь ничего.
— А где похоронен?
— Далеко. В другом городе, у его родственников.
— А почему мы ни разу не ездили на могилку?
— Настя, хватит! — резко сказала мать. — В день свадьбы о покойниках не говорят.
Дочь замолчала. Но что-то грызло её изнутри. Какая-то недосказанность.
В загсе было много народу. Родственники со стороны жениха, подруги, коллеги. Настя стояла в белом платье и улыбалась, хотя внутри всё сжималось от волнения.
— Объявляю вас мужем и женой! — торжественно произнёс работник загса.
Андрей поцеловал её, гости зааплодировали. Началась фотосессия.
— А теперь с родителями! — крикнул фотограф.
К Насте подошли мать и тесть с тёщей. Снимали, смеялись, поздравляли.
А потом Настя случайно взглянула в сторону... и увидела его.
Мужчина лет пятидесяти стоял поодаль от толпы, возле дерева. Смотрел на них. На неё.
И лицо... Господи, это лицо...
— Мам, — прошептала Настя.
— Что, дочка?
— Мам, посмотри туда. Вон тот мужчина.
Людмила Петровна обернулась — и побледнела как мел.
— Где? — голос дрожал.
— Возле берёзы. В тёмном костюме.
Мать посмотрела, но мужчина уже исчез.
— Никого нет.
— Был! Я видела!
— Тебе показалось. Волнуешься.
— Не показалось! Он был очень похож на... на папу. На фотографии похож.
— Настя, не выдумывай.
— Я не выдумываю! Такие же глаза, такой же нос!
— Много людей друг на друга похожи.
Но голос матери звучал странно. Испуганно.
Всю дорогу в ресторан Настя думала об этом мужчине. Не могла выкинуть из головы.
— О чём задумалась? — спросил Андрей.
— Да так... ничего.
— В день свадьбы о ничего не думают.
— Андрюш, а твои родители... они все живы?
— Все. А что?
— А у меня только мама. И никого больше.
— Зато какая мама! Золото, а не женщина.
— Да... золото.
В ресторане был банкет. Тосты, песни, танцы. Настя старалась веселиться, но мысли возвращались к тому мужчине.
— А можно мне выйти? Воздухом подышать? — сказала она матери.
— Конечно. Только не простудись.
Настя вышла на крылечко ресторана. Достала телефон, хотела кому-то позвонить... и увидела его снова.
Тот же мужчина сидел на скамейке через дорогу. И смотрел на ресторан.
Сердце забилось как бешеное.
Настя перешла дорогу:
— Извините...
Мужчина поднял голову. Вблизи сходство было ещё сильнее.
— Да?
— Вы... вы меня не знаете?
— Нет. А должен?
— Не знаю. Просто... вы очень похожи на одного человека.
— На какого?
— На моего отца.
Мужчина замер:
— Как зовут отца?
— Звали. Он умер. Владимир Сергеевич Волков.
— Боже мой...
— Что такое?
— Ты... ты Настя?
У неё подкосились ноги:
— Откуда вы знаете моё имя?
— Потому что... потому что я твой отец.
— Что?!
— Я Владимир Сергеевич Волков. Твой папа.
— Не может быть! Вы умерли! Мама сказала!
— Не умер, доченька. Жив.
Настя села рядом на скамейку. Голова кружилась.
— Но как... почему... мама говорила...
— Мама... мама сказала, что я умер?
— Да! Автокатастрофа, когда мне год был!
— Никакой катастрофы не было.
— А что было?
Владимир тяжело вздохнул:
— Мы с мамой разошлись. Разводились.
— И всё?
— Не всё. Я... я был плохим мужем. Пил, гулял. Мать устала терпеть.
— И она вас выгнала?
— Не выгнала. Сам ушёл. Сказал, что семья мне не нужна.
— А потом?
— А потом опомнился. Хотел вернуться. А мать сказала — поздно.
— И что дальше?
— А дальше она переехала. Сменила адрес. Я вас искал, но не нашёл.
— Пятнадцать лет искали?
— Пятнадцать лет. И вот... вот нашёл.
— Как нашли?
— В интернете увидел объявление о свадьбе. Фотографию твою. Ты так на меня похожа... Понял сразу.
Настя молчала. В голове всё перемешалось.
— Значит, вы живы...
— Жив.
— А мама знает?
— Теперь знает. Видела меня у загса.
— И что она сказала?
— Ничего. Сделала вид, что не узнала.
— Понятно...
— Настя, я понимаю, это шок для тебя.
— Шок — мягко сказано.
— Но я хотел... хотел увидеть, какой ты стала. Хотел посмотреть на твою свадьбу.
— А почему не подошли?
— А какое право имею? Пятнадцать лет тебя не было в моей жизни.
— По вашей вине не было.
— По моей. Поэтому и не подходил.
Настя посмотрела на него внимательно:
— А сейчас... сейчас какой вы?
— Не пью уже десять лет. Работаю. Живу один.
— Семьи нет?
— Нет. А зачем мне семья? У меня дочь есть. Одной достаточно.
— Но я же вас не знаю...
— А я тебя помню маленькой. Ты любила мультики про зайчика. И песенку пела — про собачку.
Настя удивилась:
— Откуда знаете?
— Помню. Хоть и был плохим отцом, но кое-что помню.
Из ресторана вышла Людмила Петровна:
— Настя! Где ты?
— Тут я, мам!
Мать подошла, увидела мужчину — и остановилась как вкопанная.
— Людочка, — тихо сказал Владимир.
— Что ты здесь делаешь?
— Пришёл посмотреть на дочь.
— У тебя нет дочери.
— Есть. Вот она, сидит рядом.
— Мама, — встряла Настя. — Почему ты сказала, что он умер?
— Потому что... потому что для нас он и правда умер.
— Как это?
— А так. Ушёл и забыл про семью.
— Не забыл, — возразил Владимир. — Искал вас.
— Пятнадцать лет искал? Смешно.
— Искал, — повторил Владимир. — Только вы исчезли. Адрес сменили, фамилию сменили.
— Фамилию? — удивилась Настя.
— Да, — кивнула мать. — Я вернула девичью. Носовой стала.
— А я всё искал Волковых, — горько улыбнулся отец.
— Мам, это правда?
Людмила села на скамейку, тяжело вздохнула:
— Правда.
— И зачем скрывала?
— Хотела защитить тебя.
— От чего защитить?
— От него. От разочарований.
— Каких разочарований?
— А таких! — мать повернулась к Владимиру. — Скажи дочери, каким отцом был! Скажи, как пропадал по неделям! Как пил!
— Говорил уже, — тихо ответил он. — Был плохим.
— Вот! А я не хотела, чтобы дочь такого отца помнила!
— А права выбирать у меня отняла.
— Какого выбирать? Ты сам выбрал — семья или водка.
— Выбрал водку. Согласен.
— И исчез из жизни.
— Исчез.
— И теперь приходишь? Когда дочь взрослая, самостоятельная?
— Теперь.
— А где был, когда зубы резались? Когда в школу шла? Когда болела?
Владимир опустил голову:
— Не был рядом.
— Правильно! Не был! А я одна тянула!
— Людочка...
— Не Людочка! Пятнадцать лет не Людочка!
Настя слушала этот разговор и чувствовала, как внутри всё рвётся на части.
— Хватит! — крикнула она. — Хватит ругаться!
— Настя...
— Не Настя! Почему вы не подумали обо мне?
— Как не подумали? — удивилась мать.
— А вот так! Ты — скрыла правду. Ты — исчез из жизни. А я что? Я должна была разбираться сама?
— Доченька, я хотела как лучше...
— Лучше?! В день свадьбы узнать, что отец жив?!
— Я не думала, что он найдёт тебя...
— А я не думал, что ты скажешь, что я умер, — добавил Владимир.
— Ну и что теперь? — Настя встала, прошлась возле скамейки. — Что теперь делать-то?
— Не знаю, — честно призналась мать.
— И я не знаю, — сказал отец.
— Отлично! А мне в ресторане гости ждут! Свадьба, между прочим!
— Иди, — сказал Владимир. — Не хочу портить твой праздник.
— Уже испортил.
— Тогда... тогда я уйду.
— Стой! — Настя схватила его за рукав. — Никуда не уйдёшь!
— Но ты же злишься...
— Злюсь! Ещё как злюсь! На вас обоих злюсь!
— Настя, успокойся, — попросила мать.
— Как успокоиться? У меня сейчас башню снесёт! Пятнадцать лет я думала, что я сирота! А у меня, оказывается, отец есть!
— Есть, — тихо сказал Владимир.
— И где он был эти пятнадцать лет?
— Пил сначала. Потом лечился. Потом работал. Искал.
— И что, не нашёл?
— Частных детективов нанимал. Объявления в газетах давал.
— Правда? — недоверчиво спросила мать.
— Правда. У меня дома папка есть — все вырезки.
— И что в объявлениях писал?
— "Ищу дочь Настю Волкову и жену Людмилу." Адрес старый указывал, телефон.
— А мы уже Носовые были, — поняла Настя.
— Вот именно.
— А в интернете искали?
— В интернете плохо умею. Только недавно научился.
Мать покачала головой:
— Не думала, что ищешь...
— А что думала?
— Думала, забыл и живёшь себе спокойно.
— Не жил спокойно. Ни дня спокойно не жил.
— А почему тогда... почему тогда не бросил пить сразу? — спросила Настя.
— Потому что без вас жить было больно. Вот и глушил боль.
— А потом что?
— А потом понял — так только хуже делаю. Закодировался.
— Когда?
— Десять лет назад.
— И всё, больше не пьёте?
— Не пью.
— Совсем?
— Совсем. У меня есть справка от врача.
— Зачем справка?
— На работе требуют. Я крановщиком работаю.
— На стройке?
— На стройке.
Настя задумалась:
— Значит, десять лет не пьёте...
— Десять лет.
— И работаете...
— Работаю.
— И искали нас...
— Каждый день искал.
— Мам, а ты правда не знала?
Людмила помолчала:
— Знала.
— Что знала?
— Знала, что он ищет нас.
— Откуда знала?
— Подруга видела его объявление в газете. Показала.
— И что?
— А что? Решила — не нужен он нам.
— Почему не нужен?
— Потому что... потому что боялась.
— Чего боялась?
— Что опять начнёт пить. Что опять бросит.
— А если бы не начал?
— Откуда я знала? Люди не меняются.
— Меняются, — возразил Владимир. — Я изменился.
— Докажи.
— Как доказать?
— Не знаю. Это твои проблемы.
Настя встала между ними:
— Всё! Хватит! Мне надо подумать.
— О чём подумать? — спросила мать.
— О том, что делать дальше.
— А что тут думать? Живи как жила.
— Не получится как жила. Теперь я знаю правду.
— И что изменилось?
— Всё изменилось! У меня отец есть! Живой отец!
— Который пятнадцать лет о тебе не вспоминал.
— Вспоминал, — упрямо сказал Владимир.
— Докажи.
— А как доказать?
— Вот именно. Никак.
Настя почувствовала, что сейчас заплачет:
— Мне надо... мне надо к мужу. Он волнуется.
— Иди, — сказал отец. — Не задерживай гостей.
— А вы?
— Я уйду.
— Куда уйдёте?
— Домой. В свою квартиру.
— А адрес дадите?
— Зачем тебе адрес?
— Подумать хочу. Может, приду поговорить.
— Приходи. Конечно, приходи.
Владимир написал адрес на бумажке:
— Вот. Живу один, приходи когда хочешь.
— А работаете когда?
— С восьми до пяти. В выходные дома.
— Понятно.
Настя взяла бумажку, сунула в сумочку.
— Мам, идём.
— Иду.
Мать встала, не глядя на Владимира:
— И... и больше не приходи на наши праздники.
— Не приду.
— И дочь в покое оставь.
— Если она сама не захочет встречаться.
— Не захочет.
— Мам! — резко сказала Настя. — За меня не решай!
— Но доченька...
— Ничего не но! Я взрослая! Замужняя! Сама разберусь!
— Хорошо, хорошо...
Пошли к ресторану. На пороге Настя обернулась.
Отец всё ещё сидел на скамейке и смотрел им вслед.
В ресторане спрашивали, где была, что случилось. Настя отвечала, что ничего, просто воздухом дышала.
Но весь оставшийся вечер думала об отце.
Эпилог
Через неделю
Настя пришла по адресу. Обычная девятиэтажка, обычный подъезд.
Поднялась на пятый этаж, позвонила.
— Кто там?
— Настя.
Дверь открылась сразу.
— Проходи, доченька.
Квартира оказалась маленькой, но чистой. На стенах — её фотографии из интернета. Школьные, студенческие, свадебные.
— Откуда у вас эти фото?
— Из соцсетей распечатал. Ты там много выкладывала.
— И давно следите?
— Как только нашёл твою страничку. Года три назад.
— Три года знали, где я, и не написали?
— Боялся. Думал — напишу, а ты заблокируешь.
Настя прошлась по комнате. Всё скромно, но видно — мужчина старается. Чисто, аккуратно.
— Хотите чаю?
— Хочу.
— Садись, поставлю чайник.
Настя села за маленький столик, рассматривала фотографии:
— А это что за фото?
— Выпускной твой. Ты в красном платье.
— Помните, какое было платье?
— Помню. Мать всё лето копила на это платье.
— Откуда знаете?
— Людочка... мать твоя писала в дневничке. Я нашёл в старых вещах.
— Какой дневничек?
— Ну, когда ты маленькая была. Она записывала — как растёшь, что говоришь.
— И там про платье написано?
— Там про всё написано. Хочешь покажу?
— Покажите.
Владимир достал из шкафа потёртую тетрадку:
— Вот. "Настя сегодня первый раз сказала 'папа'. Володя так обрадовался, что купил торт."
Настя взяла тетрадку, полистала:
— "Володя учит Настю кататься на велосипеде. Она всё время падает, но не плачет."
— Помню этот велосипед. Красный был.
— "Володя опять пришёл пьяный. Настя спросила — почему папа качается?"
Настя замолчала. Владимир поставил чайник:
— Там... там много про мою пьянку написано.
— Читала.
— И что думаешь?
— Думаю... думаю, что мама права была. Я бы тоже ушла от такого мужа.
— Я не оправдываюсь.
— И правильно. Нечего оправдываться.
— Настя, а ты... ты совсем меня не помнишь?
— Не помню. Мне год был, когда вы ушли.
— Даже во сне не снился?
— Не снились. А должны были?
— Не знаю. Думал, может, что-то осталось в памяти.
— Ничего не осталось.
Владимир налил чай, сел напротив:
— А хочешь расскажу, какой ты была?
— Расскажите.
— Смешная была. Всё время что-то лепетала. И плясала под музыку.
— Правда плясала?
— Правда. Как только музыка — сразу ножками дрыгала.
— А ещё что помните?
— Помню, как ты заболела. Температура высокая была. Мы с мамой по очереди дежурили.
— И вы дежурили?
— Дежурил. Всю ночь сидел, компрессы менял.
— А потом?
— А потом... потом мне стало казаться, что я лишний. Что без меня лучше будет.
— Почему лишний?
— Пил, денег не приносил. Только проблемы создавал.
— И решили уйти?
— Решил. Подумал — пускай растёт без алкоголика-отца.
— А теперь что думаете?
— Теперь думаю — был дураком. Надо было лечиться, а не убегать.
Настя допила чай:
— А сейчас... сейчас какой вы?
— Не знаю. Нормальный, наверное. Работаю, не пью, живу спокойно.
— Друзья есть?
— Есть. Немного.
— А женщины?
— Какие женщины?
— Ну... подруги, знакомые.
— Нет. Не до женщин мне.
— Почему не до женщин?
— А зачем? Одному привык жить.
— Не скучно?
— Скучно. Но... но я думаю о тебе. Это скрашивает.
— Как думаете обо мне?
— Представляю, как живёшь. Муж хороший?
— Хороший.
— Любит тебя?
— Любит.
— Это главное.
— А работаете где точно?
— На стройке. Башенный кран. Дома строим.
— Опасная работа?
— Привык.
— А зарплата нормальная?
— Нормальная. Хватает на жизнь.
— На квартиру хватает?
— Это квартира мамы моей была. Она умерла, мне досталась.
— А ваши родители... они знали про меня?
— Знали. Мама до смерти спрашивала — когда внучку покажешь?
— И что вы отвечали?
— Отвечал — найду обязательно.
— Нашли.
— Нашёл. Поздно, но нашёл.
Настя встала, подошла к окну:
— А что теперь? Как дальше жить?
— Не знаю. Как захочешь.
— А вы чего хотите?
— Хочу... хочу быть твоим отцом.
— Но ведь не был пятнадцать лет.
— Не был. И понимаю — права не имею.
— Какого права не имеете?
— Права требовать любви. Права на твоё время.
— А чего хотите?
— Хочу просто... просто знать, что ты есть. Что живёшь рядом.
— Видеться хотите?
— Если ты не против.
— А как мама отнесётся?
— Мама поймёт. Со временем поймёт.
— Не факт.
— Ты же взрослая. Сама решаешь.
Настя помолчала:
— Знаете что... давайте попробуем.
— Что попробуем?
— Знакомиться заново. Медленно.
— Как знакомиться?
— Ну... встречаться иногда. Разговаривать.
— Я буду рад.
— Только без давления. Я не готова сразу называть вас папой.
— Понимаю.
— И маму не трогайте. У неё своя правда.
— Не буду.
— И никаких подарков, денег. Пока рано.
— Хорошо.
— И если надоедите — скажу честно.
— Справедливо.
— Тогда... тогда можете записать мой телефон.
Владимир достал потёртую записную книжку:
— Диктуй.
Настя продиктовала номер.
— А можно... можно я иногда буду звонить?
— Можно. Но не каждый день.
— Не каждый день. Раз в неделю.
— Ладно.
— И можно фото присылать? Как живёшь?
— Можно.
Настя собралась уходить:
— Ну... я пойду.
— Иди. Спасибо, что пришла.
— А вы... а вы правда десять лет не пьёте?
— Правда. Хочешь, покажу справки?
— Не надо. Верю.
На пороге обернулась:
— И ещё... если встретим маму случайно — не делайте вид, что мы знакомы.
— Не буду.
— Она пока не готова.
— Понимаю.
— Ну всё. До свидания.
— До свидания, доченька.
— Пока просто Настя.
— До свидания, Настя.
Эпилог
Полгода спустя
Они встречались раз в две недели. В кафе, в парке, иногда Настя приходила к нему домой.
Владимир рассказывал о работе, о том, как лечился от алкоголизма. Настя — о муже, о планах на будущее.
Постепенно она привыкла к нему. Даже начала называть папой.
А через полгода привела к нему мужа:
— Андрюш, знакомься. Это мой отец.
— Очень приятно, — Андрей пожал руку Владимиру.
— И мне приятно. Настя много о вас рассказывает.
— Хорошее рассказывает?
— Только хорошее.
А мать... мать до сих пор делает вид, что не знает об их встречах.
Но иногда спрашивает:
— Настя, а ты случайно... ты его не встречала больше?
— Встречала, мам.
— И как он?
— Нормально. Не пьёт, работает.
— Понятно.
— Мам, а ты не хочешь с ним поговорить?
— Не хочу.
— А вдруг он правда изменился?
— Люди не меняются, Настя.
— А я изменилась? Выросла, замуж вышла?
— Это другое.
— Чем другое?
— Ты развивалась. А он... он просто бросил пить.
— И это плохо?
— Не плохо. Но недостаточно.
Настя вздохнула. Мать была упрямая. Как танк.
А ещё через месяц случилось то, что никто не ждал.
Настя попала в больницу. Аппендицит, срочная операция.
Андрей был в командировке, прилететь не мог. Мать металась по больнице одна.
И тут появился Владимир.
— Откуда ты узнал? — удивилась Людмила.
— Настя написала СМС. Попросила приехать.
— Зачем попросила?
— Наверное, боялась.
— Чего боялась?
— Операции боялась.
Людмила посмотрела на него внимательно. Владимир выглядел взволнованным, испуганным.
— Она... она как? — спросил он.
— В операционной.
— Долго оперируют?
— Уже два часа.
— А врачи что говорят?
— Говорят — сложный случай. Аппендикс лопнул.
— Боже мой...
Владимир сел на скамейку в коридоре, опустил голову в руки.
— Только бы всё обошлось... только бы...
— Обойдётся, — сказала Людмила. — Она сильная.
— В кого сильная?
— В меня сильная.
— И в меня тоже. Я в детстве тоже болел часто, но выкарабкивался.
Сидели молча. Потом Людмила спросила:
— А ты... ты часто с ней встречаешься?
— Раз в две недели.
— О чём говорите?
— О разном. О жизни.
— Она... она на меня не жалуется?
— Не жалуется. Говорит, что ты хорошая мать.
— А про тебя что говорит?
— Говорит, что я изменился.
— И ты правда изменился?
Владимир поднял голову:
— Не знаю. Мне кажется — да.
— А мне кажется — ты всё тот же.
— Почему?
— Потому что... потому что всё ещё сбегаешь от ответственности.
— Как сбегаю?
— А как иначе? Пятнадцать лет не было — теперь хочешь быть отцом?
— Хочу. Хотя понимаю — поздно.
— Поздно.
— Но попытаться можно?
Людмила не ответила.
Через час вышел хирург:
— Родственники Носовой?
— Мы! — вскочили оба.
— Операция прошла успешно. Больная в реанимации.
— А... а опасности нет? — спросил Владимир.
— Опасность миновала. Завтра переведём в палату.
— Спасибо! — Людмила заплакала от облегчения.
А Владимир вытер глаза рукавом:
— Можно... можно её увидеть?
— Завтра можно. Сегодня она спит.
Врач ушёл. Людмила с Владимиром остались в коридоре.
— Людочка, — тихо сказал он.
— Что?
— Спасибо, что позволила приехать.
— Не я позволила. Дочь позвала.
— Всё равно спасибо.
— За что?
— За то, что воспитала её. Хорошо воспитала.
— Одна воспитала.
— Одна. И это подвиг.
— Не подвиг. Обязанность матери.
— А обязанность отца?
— Какая обязанность? Ты же ушёл.
— Ушёл. И жалею об этом каждый день.
— Сейчас жалеешь. А тогда не жалел.
— Тогда был дураком.
— А сейчас кто?
— Сейчас... сейчас просто мужчина, который хочет быть отцом.
Людмила помолчала:
— Владимир, а ты правда не пьёшь?
— Не пью. Десять лет не пью.
— А если понервничаешь?
— Не пью. Нашёл другие способы.
— Какие способы?
— Работой спасаюсь. Спортом.
— Понятно.
— Люда, а можно вопрос?
— Можно.
— Ты... ты меня простила?
— За что простила?
— За то, что бросил семью.
— Не простила.
— Понятно.
— Но... но вижу, что ты стараешься.
— Стараюсь.
— И дочь тебя приняла.
— Приняла.
— Значит, не зря стараешься.
— Люда, а мы... а мы можем быть друзьями? Ради дочери?
— Не знаю.
— Подумай.
— Подумаю.
На следующий день Настя очнулась, увидела родителей рядом — и улыбнулась:
— Вы... вы оба пришли?
— Пришли, — сказала мать.
— И не ругались?
— Не ругались, — ответил отец.
— Это хорошо.
— Как самочувствие? — спросила Людмила.
— Нормально. Живот болит, но ничего.
— Врач говорит, через неделю выпишут.
— А Андрей знает?
— Знает. Прилетает завтра.
Настя посмотрела на родителей:
— А вы знаете... когда меня в операционную везли, я подумала...
— О чём подумала?
— О том, что хочу, чтобы вы помирились.
— Настя...
— Не до конца помирились. А просто... просто не злились друг на друга.
Владимир и Людмила переглянулись.
— Доченька, это сложно, — сказала мать.
— Почему сложно?
— Потому что много лет прошло. Много обид.
— А нельзя обиды забыть?
— Можно попытаться, — неожиданно сказал Владимир.
— Правда попытаешься? — спросила Настя.
— Попытаюсь. А мама попытается?
Людмила долго молчала. Потом:
— Попытаюсь. Ради тебя попытаюсь.
— Спасибо, — прошептала Настя и заплакала.
— Что ты плачешь?
— От счастья плачу. Наконец-то у меня семья есть.
— Семья у тебя была всегда, — сказала мать.
— Не полная семья. А теперь полная.
— Теперь полная.
Эпилог
Год спустя
Владимир и Людмила так и не сошлись снова. Слишком много воды утекло.
Но они стали... не друзьями, но и не врагами. Нормально общались ради дочери.
А когда у Насти родился сын, оба деда чуть не дрались за право покачать внука.
— Хватит! — смеялась Настя. — По очереди качайте!
— А кто первый? — спрашивал Владимир.
— Мама первая. Она бабушка главная.
— Почему главная? — обижался он.
— Потому что пятнадцать лет одна меня растила.
— Справедливо, — соглашался Владимир.
И качали внука по очереди. По справедливости.
КОНЕЦ
История о том, что семью можно потерять легко, а восстановить — только терпением и любовью.