Всем привет, друзья!
Великая Отечественная война обнажила человеческую сущность до самого дна: кто-то шёл на врага с винтовкой и голыми руками, кто-то прятался по дворам, а кто-то не моргнув глазом менял присягу и хозяина.
Перед вами — изложение воспоминаний Иосифа Ильича Маргулиса, в годы войны сражавшегося в партизанском отряде «Котовский». Его рассказ был записан в 2007 году
Услышав в выступлении президента Кучмы о том, что весь украинский народ единым фронтом выступил против немецких захватчиков, а число партизан в республике превысило четыреста тысяч человек, и что «земля горела под ногами оккупантов на каждом шагу», я невесело усмехнулся. Неужели он решил посоперничать с Белоруссией по количеству местных жителей в партизанских рядах? Этого никогда не случится.
Откуда могли взяться эти сотни тысяч так называемых народных мстителей на Украине? Кто выдумал эту совершенно неправдоподобную цифру?
До середины сорок третьего года подавляющее большинство здешних мужчин тихо отсиживались по домам, молча ожидая исхода событий. Обыкновенные обыватели. А сколько из них при этом служило у оккупантов в полиции?
В партизанских отрядах, сформированных из местного населения в первые два военных года, состояли почти исключительно партийные, советские и комсомольские активисты, а также чудом уцелевшие после массовых расстрелов евреи из небольших городков.
Все остальные были представлены десантниками, заброшенными Центральным штабом партизанского движения в немецкий тыл, бойцами, оказавшимися в окружении в сорок первом, но оставшимися верными присяге и не утратившими воли к сопротивлению, а также беглыми военнопленными. Я нисколько не преувеличиваю.
В конце шестидесятых мне довелось ознакомиться в партийном архиве с материалами по истории партизанского движения на Украине, в частности, по Житомирской области. В них подробно описывалась динамика численности партизан, их социальный состав и время присоединения к борьбе. Когда-нибудь эти архивы будут полностью открыты, и тогда станет понятно, кто на самом деле воевал в партизанских отрядах Украины в начальный период войны.
В архивных документах мне встретилась ещё одна любопытная деталь.
В тысяча девятьсот сорок первом году на Украине при отступлении специально оставили для подпольной деятельности свыше тридцати тысяч местных коммунистов, бойцов истребительных батальонов и множество более-менее подготовленных диверсионных групп. К лету сорок второго года в живых из них оставалось менее десяти процентов. Как погибли эти отряды? Кто их предал? Многое из архивных материалов до сих пор не обнародовано.
Давайте мысленно исключим Западную Украину, где советская власть всегда была чужеродной. Не станем учитывать районы Донбасса и Харьковскую область. Немцы пришли туда в конце сорок первого, и почти всё взрослое мужское население уже было в армии, а молодёжь призывного возраста в основном эвакуировали вглубь Союза. Отложим в сторону и безлесные степные районы на юге республики.
Что же остаётся? Всё равно обширная территория в семь-восемь областей. Теперь посчитайте: сколько здоровых местных мужчин, включая армейских дезертиров и отпущенных немцами из лагерей военнопленных украинцев, осталось под оккупацией?
И сколько из них, к примеру, в тысяча девятьсот сорок втором году, встало на путь вооружённой борьбы? После этого можно пытаться рассуждать о якобы «всенародном» сопротивлении.
Бойцы, бежавшие из плена в сорок втором и воевавшие потом в моём отряде, рассказывали, как после побега они исходили сотни километров по украинским лесам и степям, но так и не смогли найти партизан. Потому что их было крайне мало, если не сказать — практически нет.
+ + + + + + + + + + +
Спустя примерно двадцать лет после войны начался настоящий поток обращений от разных людей с требованиями признать их участниками сопротивления. Они писали, что находились в подполье, были связными или состояли в партизанских отрядах, не учтённых Центральным штабом партизанского движения, но их деятельность никак не была задокументирована. Подобных случаев, и правда, было немало.
И тогда было найдено компромиссное решение.
Если человек предоставлял справку от бывшего командира или комиссара партизанского отряда, либо показания двух официально признанных партизан, которые подтверждали совместную борьбу, то такое прошение после рассмотрения комиссиями при райкомах и исполкомах удовлетворялось. Проситель получал удостоверение «партизана» и «участника войны» со всеми положенными правами и, хоть и небольшими, но льготами.
Именно тогда, как у нас говорили, начались «перегибы» в худшую сторону.
Один из бывших командиров партизан в Житомире стал раздавать такие справки-подтверждения направо и налево, в том числе и бывшим полицаям.
Как-то раз я зашёл перекусить в рабочую столовую, а там за столиком сидит этот командир, которого я хорошо знал ещё по войне, с двумя подозрительными личностями в поношенных пиджаках. Они выпивали. И командир, уже изрядно выпивший, говорит мне: «Видишь, это мои бывшие связные, просят дать им письменное свидетельство, что мы вместе воевали против немцев».
Но этих двух я имел возможность раньше узнать… Пособники оккупантов.
Я ему лишь сказал, что скоро он за бутылку самогона готов будет записать в партизаны любого, кто служил в полиции.
+ + + + + + + + + + +
Доходило и до откровенного абсурда. У нас в вечерней школе преподавал некий Тышкевич. Бывший полицейский, который к тому же поддерживал связи с бандеровцами.
В тысяча девятьсот сорок четвёртом году он посодействовал органам НКВД в ликвидации всей своей «знакомой» банды, благодаря чему был прощён властями и избежал репрессий. Его стали считать партизаном, и уже после войны по ходатайству комиссии райисполкома он даже получил медаль «За боевые заслуги» за так называемое «партизанство». Видимо, действительно сдал своих сообщников оптом, и очень основательно.
И вот в тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году этот самый Тышкевич подаёт заявление о вступлении в партию.
Прямо как в том анекдоте про бандеровца, пришедшего в райком КПСС — «примите меня в КП, в СС я уже был».
Просто в вечерней школе освободилась вакансия директора, а на такую должность беспартийных не назначали. Вот Тышкевич из карьерных соображений и начал активно «пробивать» себе путь в партию.
В те годы вечерние школы находились в подчинении районных исполнительных комитетов, а коммунисты из таких учебных заведений состояли на учёте в парторганизации райисполкомов.
И что бы вы думали? Приняла бы страна в свои ряды нового коммуниста, у которого руки по локоть в крови евреев и красноармейцев?
Среди партийцев нашёлся бывший офицер МГБ, который знал о прошлом Тышкевича всё. Он выступил на партийном собрании и рассказал товарищам, кого именно к ним пытаются принять. После такого выступления, разумеется, «герою» в партии было отказано. Но что было бы, если бы тот чекист, например, по болезни не пришёл на собрание?..
* * *
Вот так и переплетается правда войны с выдумками послевоенных лет. Настоящие партизаны уходили в лес без гарантий вернуться живыми, с одной мыслью — не сдаться врагу. А спустя годы, когда всё стихло, в ряды «героев» рвались те, кто в оккупацию сидел по хатам или и вовсе служил у немцев.
Но память о войне — это не место для торговли и карьерных игр. Она требует честности. И рано или поздно архивы всё расскажут сами, без прикрас. И тогда будет ясно, кто действительно поднялся на борьбу, а кто приписал себе чужие подвиги.
★ ★ ★
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!