ВОСЬМИДЕСЯТАЯ ЧАСТЬ
Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены.
-Эй, мам, кто там у тебя? Я что, не вовремя, в доме гости?
-Какие ещё гости, – глядя в упор на ведуна, с усмешкой ответила я, – скорее назойливые тараканы, которых и поганой метлой из дома не выгонишь. Это Платон на кухне хозяйничает.
-Мам, ты чего? – удивлённо протянула дочь, – Зачем ты его так обижаешь. Хороший парень, таких ещё поискать...
-Ну, это мне точно не грозит, - хмыкнула я, – скорее наоборот. Ты чего, собственно звонишь на ночь глядя? У вас что-то случилось? Где Коля?
-Да, ничего у нас не случилось, всё хорошо, – поспешно ответила Катя, – просто мы с компашкой братана в ночник пошли и у нас возникла такая идея... – она замолчала, сделав длинную паузу и я услышала гомон мужских голосов. – Мы тут подумали и я решила, – торжественно заявила дочь, – раз мы не можем приехать к тебе в деревню, то тогда ты сделай себе пару выходных и приезжай к нам в город. Просто погуляем, сходим куда-нибудь, а то ты нас совсем забросила. К тебе сын в гости приехал, а ты его прогнала и дома носа не показываешь. Мам, ну это же не серьёзно.
-Правда, тёть Шур, – раздался голос соседского паренька, – приезжайте.
-Опять Сёмка с вами? – спросила я Катю, та угукнула, а я покачала головой, – Смотри, дочь, слишком часто он возле тебя крутиться стал. Дошутишься, Миша узнает, огорчится. А он, сама понимаешь, парень далеко не из простых.
-Да, ну его, – фыркнула дочь, – плевать... Я его не боюсь. И вообще... Я не хотела тебе говорить, но надоел он мне, хуже горькой редьки...
-Даже так... – удивлённо протянула я. Удивлённо, потому что не слышала от дочери таких старых выражений никогда, - Ну-ка, ну-ка, с этого места, пожалуйста, поподробнее. Что у вас случилось, поругались что ли?
-Да, даже и ругаться с ним не собираюсь, – фыркнула Катя, – я сначала с ним общалась потому что ты познакомила. Ну и интересно было с таким странным человеком поговорить. Но, чем дальше в лес, тем толще партизаны... Мы теперь разговариваем только о тебе. Как ни сменишь тему, она всё равно к тебе возвращается...
-И о чём вы говорите, если не секрет? – насторожилась я.
Он всё время о твоей жизни расспрашивает. Его интересует каждая мелочь. Разговариваю с ним, а мне всё время кажется, что общаюсь со шпионом и Родину свою предаю. В общем, не хочу я с ним встречаться. Я лучше с мальчишками нашими на лавочке пиво попью.
-Но, но, но... Я тебе, – прикрикнула я на свою дочь, – это что за новости, разве я тебя такому учила?
-Да, я просто о том, что лучше так, чем с твоим Мишей разговаривать, – начала оправдываться Катя, – и вообще, не увиливай от заданного тебе вопроса. Так что, приедешь?
-Приеду, но чуть попозже. У меня тут как раз процесс пошел, не хочу от него отрываться. Давай перед выходными созвонимся.
-Ладно, хорошо, пока... – ответила дочь и тут я вспомнила о своих ведовских нуждах.
-Кать, подожди, не отключайся... – крикнула я в трубку и когда она мне ответила, продолжила, – Доча, поспрашивай у знакомых маленькие баночки, сто, двести грамм, не больше.
-Зачем это тебе? – удивлённо спросила Катя.
-Я научилась зелье варить, – не без гордости ответила я, – только теперь возникла проблема, не знаю куда его девать. Мне тара нужна для хранения.
-Мам, ты в каком веке живёшь, – протянула дочка, – на кой тебе нужно это втор сырьё? Давай я съезжу, куплю тебе посуды одноразовой.
- Я не знаю как ведовские зелья отреагируют на пластмассу, – задумалась я, – нет, пожалуй, я откажусь от такой радости. А вдруг они в какую-нибудь ненужную реакцию с не натуральными материалами войдут. Нет уж, я лучше по старинке... Мне бы поспрашать про баночки...
-Ой, мам... – с досадой цокнула языком Катя, – завтра же съезжу на базу и куплю тебе маленьких стеклянных баночек. Сколько тебе, двадцать хватит?
-Давай для начала штук сто, – ляпнула я.
-Ого, нифига себе у тебя там фабрика работает, – удивлённо воскликнула дочь, – теперь понятно, почему ты домой не хочешь... Ладно, куплю сто. Тебе привезти или сама заберёшь?
-Оставь дома, – быстро решила я, – так хоть будет повод оторваться от дела.
-Ладно, мамуль, если у тебя всё, то я пошла, – крикнула дочка и выключила телефон.
-Вот засранка, – хохотнула я и посмотрела на Платона.
Тот сидел за уже накрытым столом и спокойно, интеллигентненько так нарезал на тарелке стейк.
-Интересно, зачем Михаил обо мне расспрашивал? – подумала я, глядя на своего гостя, – Этот тоже, наверняка сегодня остался, чтобы что-то узнать. На два фронта, гады работают. Вот только интересно, что они хотят выведать, я же вроде ничего не знаю. – подумала я и плюхнулась на табурет.
А ведун тем временем, забрал мою тарелку с куском мяса, с нарезанным поставил передо мной и принялся резать второй стейк.
Катя звонила? – спросил он непринуждённо, как будто всегда тут сидел и резал то проклятущее мясо.
-Угу, - хмуро ответила я и глядя на него исподлобья, с вызовом подумала, – ну, давай, начинай расспрашивать. Фиг я тебе чего расскажу.
-Чего сидишь, кушай давай, – он ещё чуть-чуть поближе подвинул ко мне тарелку, – когда остынет будет уже не такое вкусное.
-Где мясо взял? – хмуро спросила я, втыкая вилку в один из кусочков.
-В городе, в супермаркете, – спокойно ответил мой собеседник и протянул мне кетчуп, – будешь? – я покачала головой, а он продолжил, – Мясо не очень, сама понимаешь, магазинное, не с рынка, но есть можно.
-Это ты мне так доказать хочешь, что не только фастфуд ешь? – догадалась я.
-Это я хочу доказать, что в моей жизни не всё так плохо, – спокойно ответил он и положил мне тарелку несколько кусочков нарезанного помидора.
-Ну, давай уже, спрашивай... – подумала я и чтобы не выдать себя, уставилась на его руки.
-Может, ты несколько дней не будешь появляться на поляне, – как бы между прочим сказал ведун.
От того, что ожидала услышать всё что угодно, только не это, я внезапно поперхнулась и закашлялась. Платон встал, легонько постучал мне по спине и когда всё прошло, сел обратно и уставился на меня. А я почувствовала себя полной идиоткой.
-Ну, так что? – спросил он и уставился на меня.
-Да, вы что, сговорились, что ли? – возмутилась я, – Одна тут мне звонит, другой тут мясо подсовывает...
-Мясо тут совершенно ни причём. Я его купил, потому что захотел его съесть и с Катей я не договаривался.
-А фиг вам, никуда я не поеду, – я со злости кинула вилку в тарелку, – я только начала делом заниматься, только процесс пошел...
Платон спокойно вял её и сунул мне в руку.
-Ешь давай и не ори. Не хочешь и не хочешь, чего выкобениваться. Я же хотел как лучше.
И тут до меня дошло, что скорее всего, он там, на поляне что-то увидел и обо мне забеспокоился.
-Эти черти оборону прорвали? – постаралась предположить я.
-Нет, – покачал он головой.
-А, наверное, они очень близки к этому? – выдвинула я новую версию.
-Нет, – ответил спокойно ведун, – на поляне всё хорошо. Просто мне очень хочется понаблюдать за ними, так сказать без посторонних. Ну, чтобы они не чуяли твоего присутствия.
-А ты? – спросила я нахмурившись.
-А я наложу на себя кучу заклятий и на всякий случай не буду входить из палатки.
-Ну, уж нет, – немного подумав, ответила я, – не хочу. Я хочу попробовать сварить ещё несколько нужных зелий. А ещё хочу посмотреть как они полезут по диагонали,- хихикнула я, – а ты, если хочешь, можешь посидеть и в палатке.
-Ладно, – как-то сразу согласился ведун, – нет так нет... Я на другое, если честно и не рассчитывал. Характер у тебя, Александра, ещё та заноза. Тебя никак не переубедишь. Может, оно так даже и лучше. Всё будет идти как по накатанной.
-Ладно, – пожала я плечами и продолжила молча есть.
Остаток ужина прошел в полной тишине. К моему удивлению, Платон тоже не совершил ни единой попытки заговорить. Доев, он спокойно дождался когда я закончу трапезу и потянулся за моей тарелкой.
-Оставь, – отмахнулась я и забрала у него из рук посуду, – я так понимаю, ты сегодня напрашиваешься у меня переночевать? Можешь ложиться отдыхать, посуду я сама помою. Всё равно уже выспалась, фиг теперь глаза сомкну.
-Нет, ночевать я у тебя не буду, – спокойно ответил мой гость, – у меня свой дом есть. Если тебе ничего не нужно, то я, пожалуй, пойду.
-Ну, ладно... – от такого ответа я, признаться честно растерялась и, больше ничего не сказав, дождалась когда он уйдёт, заперла за ним дверь, вернулась на кухню и плюхнулась на табурет, – Что за человек такой, не мужик, а сплошная загадка... То у него нет дома, то он у него есть... То годами сплошную химию ест, то ни с того, ни с сего мясо начинает жарить. И что характерно, ни о чём не спрашивает. Вот поди ж ты, догадайся о чём он думает... – и тут перед моими светлыми очами, прямо около миски материализовался мой пропащий кот. Выражение его морды лица было крайне виноватым, – О как, небось жрать хочешь? – насмешливо спросила я его. Тот смущенно посмотрел на меня, тяжело вздохнул и аккуратно, еле заметно, ударил лапкой по краю миски, – Ладно, что с тобой делать... – смилостивилась я и достав из холодильника одну рыбёшку, положила её в кошачью плошку, – Размораживать не буду, не заслужил, - сказала я и делая вид, что в упор его не вижу, принялась мыть посуду.
Кот, погоняв миску по кухне, доел рыбку, не оставив даже малой крошки, уселся на пороге и стал пристально смотреть на меня.
-Ну, и чего мы пялимся, – улыбаясь, спросила я, потому что смотреть спокойно на эту просящую умильную рожицу, было совершенно невозможно, – никак понял, что лучшей хозяйки, чем я, тебе не найти? Небось погнали со всех домов, где попрошайничал, а голод не тётка, есть-то хочется. – кот опустил голову так, что она едва не касалась пола и тяжко, совсем как человек вздохнул. Было понятно, что котяра сожалеет о чём-то содеянном, но я и не сердилась на него. Что взять с животного, пусть даже и умного и почти говорящего. Тут люди вон что творят, а это всего лишь кот. Возможно, я неправильно поняла его виноватый вид, или, возможно, его просто напросто бросила его любимая кошечка, поэтому я не стала спрашивать о ней, зачем бить по больному и добивать лежачего, но, немного, для вида всё равно поругать было нужно. – Что, приманили сосиской, а ты и повёлся дурачок, - с укором сказала я, – а сосиска взяла и кончилась. Ладно, оставайся... Но, теперь просто так, за красивые глазки, ничего не получишь. Отныне еду будешь отрабатывать и вот тебе первое задание... Ты же у нас непростой кот, в дом сквозь стены ходишь, значит перемещаться можешь. К тому же ты на оборотней реагируешь хорошо... Так вот, завтра ты идёшь на поляну со мной, составишь мне компанию, заодно будешь сторожем работать. Ну, и возможно, Платону чем-нибудь в наблюдениях поможешь. - кот сел как сторожевой пёс, радостно кивнул и исчез, – Вот паразит, дармоед и халявщик, – беззлобно ругнулась я и тут же вспомнила, – вот же блин, банки...
Сейчас для меня самым важным, были банки, потому что я не собиралась переводить добро, то есть отвары волшебных трав на удобрения тех же самых растений. По мне это можно было назвать в какой-то степени каннибализмом. Травы удобряют сами себя, это в данном, конкретном случае звучало как-то, брр... Поэтому, на данный момент самая важная цель была взять фонарь и добраться до сарая, не смотря на страх встречи с странными соседями и неизвестно что таящую кромешную тьму во дворе.
В связи с недавно прошедшими событиями и информации о тотальной слежке, во двор ночью выходить было страшновато. Я, тихонько приоткрыв дверь, сначала высунула руку, нашла наощупь выключатель и включила наружный светильник, что освещал крыльцо и небольшой пятачок земли перед ним. Затем, так же осторожно высунув голову, прислушалась к окружающим двор звукам.
Дело шло к полуночи, деревня давно угомонилась, не издавая ни единого звука. Лишь изредка то тут, то там слышалось хлопанье крыльев огромных птиц. Я начала подозревать, что сегодня на дежурстве дед Захар со своим птичьим выводком, но поразмыслив поняла, что смысла тащить ко мне во двор птицу не было, слишком много было бы шума из-за них, да и в прошлый раз он этого не делал.
-Значит, это не гуси, – выдохнув с облегчением, прошептала я и шагнула за порог. Но, едва нога коснулась земли, тут же остановилась, – а если не гуси, то кто? – в одно мгновение моя решительность куда-то испарилась, по спине пробежал холодок, мне стало жутко и сердце заколотилось так, что на пару секунд заглушило все окружающие звуки. Но, дело всё-таки было важней. Я постаралась взять себя в руки, но это вышло у меня из рук вон плохо. – Ой, мамочки, – Тихо пропищала я, закрыв глаза, выскочила на крыльцо, захлопнула за собой дверь и, прислонившись к двери, сделала несколько глубоких вздохов, а затем снова прислушалась к звукам ночи.
Теперь к шуму крыльев присоединились шорох травы и легкое поскрипывание. Если бы я не стояла на крыльце и передо мной не находилась освещённая территория, то я бы как раз подумала, что кто-то поднимается по ступеням ко мне.
Не знаю почему, но сегодня, после разговора с Платоном об оборотнях, мне стало необычайно страшно. Внезапно я ощутила как опасен окружающий мир и какая я беспомощная щепочка среди этого ужасного окружения. В мыслях я уже попрощалась с жизнью, а потом...
-Да, ну нахрен эти банки, – рявкнула я и кинулась обратно в дом, – пусть лучше лопнет моя совесть из-за загубленных зря растений, чем сердце разорвётся от страха.
Захлопнув за собой дверь, я закрыла замок на два оборота и с облегчением выдохнула, как будто этот маленький кусочек железа мог меня от чего-то спасти.