В большинстве случаев тот, кто совершает регулярное и обыденное насилие, ищет себе, если не оправдание, то объяснение и причину, изобретает собственную логику ситуации.
Пожалуй, одна из самых часто встречающихся «причин» - мнимая чрезвычайность ситуации.
Мама даёт подзатыльник ребёнку: «Быстрее! Что ты возишься! Мы опаздываем! Автобус уедет и всё тогда!».
Партнёр не дает другому деньги (тот временно не работает): «Ты же всё потратишь! С голоду потом помрем!».
Псевдо «психолог» кричит на своего клиента: «Кто тебе ещё правду скажет кроме меня! Встретишься наконец с реальностью!»
Чрезвычайность ситуации - это то, что позволяет прибегнуть к таким средствам воздействия, к которым якобы не стали бы прибегать, если бы не опасность.
Иногда иллюзорность опасности ясно сознаётся и просто используется, как оправдание для того, чтобы ввести жертву в заблуждение, отвлечь внимание, обмануть тех, кто наблюдает происходящее.
Но, пожалуй, чаще нападающий действительно переживает ситуацию, как угрожающую и чрезвычайную.
Почему?
Тот, кто прибегает к насилию, часто является человеком, находящимся в своего рода промежуточной психической зоне.
Одной ногой он стоит на земле, пропитанной психотическим ужасом и хаосом, другой опирается на «культурную» землю, расчерченную знаками правил, границ и норм человеческого общежития.
Такой человек не выглядит сумасшедшим, но ужас, в котором он живёт, заставляет его постоянно искать способы защититься, превращая диффузное безобъектное фоновое переживание кошмара и катастрофы в чётко очерченное и названное зло, угрозу и врага. А как только появляется внешняя угроза, немедленно включается знаменитый треугольник, где «спасатель» получает «особые полномочия» и по отношению к тому, кто назначен «врагом», и по отношению к тому, кто назначен «жертвой», нуждающейся в спасении.
Невозможность в достаточной мере опереться на нормы и правила, на договорённости, на связи и привязанности, на культуру и символы делает самоощущение такого человека крайне хрупким. Ему постоянно что-то угрожает, ему всегда страшно, но страх этот так велик, а надежды на других так мало, что заметить это и признать невозможно.
Тревога постоянно и на неимоверной скорости ищет себе новый объект вовне и, найдя его, тут же начинает с ним ожесточённую борьбу.
Те, кто находятся рядом, могут вовлечься в разыгрываемый перед ними «спектакль». Это объясняет ситуации, когда люди наблюдали ситуации хронического насилия, но ничего не предпринимали, так как оказывались психологически вовлечены в ужас и логику чрезвычайной ситуации, верили объяснениям насильника, принимали его сторону.
Так работает психотический уровень коммуникации, действующий «ниже» уровня слов и символов, как бы в обход тонкого культурного слоя, напрямую атакуя ужасом самые уязвимые зоны психики.
P.s. Здесь описана одна из возможных, но не единственная, психодинамическая причина насилия.
Автор: Фёдор Коноров