Герцог Бартенбергский приехал только через несколько дней. К тому времени Фипп, которого Мор, вопреки приказу короля, все же поддерживал магией, уже умер и был похоронен на деревенском кладбище. Я даже поплакала немного. Не потому, что мне было больно, похороны Гизеллы были для меня намного тяжелее, а потому что жена. И должна страдать по мужу. И плевать, что этот муж сто раз предавал меня, раз за разом разрушая все хорошее между нами. А его отказ жениться на мне после получения титула, показал, что никакой любви с его стороны не было. Я была всего лишь возможностью получить то, чего Фипп жаждал больше всего.
Хорошо, что в этом мире не существовало религии, которая бы требовала обязательных ритуалов после смерти, поэтому похороны прошли вполне буднично. Смерть здесь считалась всего лишь завершением жизни. И даже особенно горевать было не принято.
Единственным исключением был годовой траур. Но и он существовал скорее из практических соображений. Если в момент смерти супруга вдова была беременна, то у нее было время выносить и родить ребенка так, чтобы ни у кого не возникло сомнений в его происхождении.
За эти дни ожоги почти зажили и только грубые, красные рубцы, которые я старательно прятала под длинными руками, напоминали мне о похищении и побеге. Большую часть дня я сидела за бумагами. Прокол с Фиппом заставил меня пересмотреть все мои планы, все же в них слишком часто принимали участие чувства. А чтобы ничего не забыть, я попросила у секретаря стопку бумаги, перо и запасную чернильницу, и теперь старательно записывала все, что мне нужно сделать.
- Леди Лили, - в дверь стукнул секретарь его величества, которого, как оказалось, звали Фладд, - вас требует его величество. Герцог Бартенбергский рвет и мечет, - улыбнулся он, - а он еще не узнал, что вы тут провернули, пока его не было.
- Иду, - улыбнулась я в ответ, старательно пряча вспыхнувшую внутри панику, - Орет?
- Еще как, - кивнул секретарь. Но больше ничего не сказал, да я и не ждала. Не за болтовню же его величество держал при себе молодого графа, доверяя самые личные секреты.
Громогласный, полный ярости голос герцога Бартенбергского мы услышали раньше, чем зашли в избу. Слов было не разобрать, но экспрессия ощущалась очень хорошо. Герцог, как всегда впрочем, был не в духе.
Я выдохнула и шагнула, в открытую Фладдом дверь в сени. Сразу стало понятно, о чем говорят братья. Дверь в горницу из-за жары оставалась распахнутой настежь.
- Ты совершаешь большую ошибку, Тидерик! Нельзя все просто забыть и оставить так, как есть. Ты идешь на поводу у своих чувств, а эмоции слишком плохие советчики. Ты король и должен действовать руководствуясь разумом и холодным сердцем!
Я даже фыркнула незаметно. Ну, кто бы сомневался, откуда еще мог король взять такие слова.
- Хватит, - тихо ответил его величество, - достаточно! Ты, Экберт, иногда слишком забываешься! Мне уже не четырнадцать лет, я не юнец, который не способен оценивать последствия своих поступков. Я твой король! И если я сказал, что Рейнера надо отпустить, то так и будет!
Его голос становился крепче и громче с каждым словом. И если сначала у меня появились сомнения в том, кто в этой паре главный, то сейчас они развеялись. Не знаю, была ли это какая-нибудь особенная магия, или просто внутренняя сила, но после слов «Я твой король!», я машинально присела в реверансе, а Фладд склонил голову.
Проняло даже герцога Бартенбергского. Он отступил и поклонился:
- Прошу прощения, сир...
И тут его взгляд упал на меня.
Захотелось сбежать, но я прикусила губу и выпрямилась. Шагнула вперед, переходя через порог, и снова присела в реверансе.
- Встаньте, ваше светлость, - устало махнул рукой король. Он хотел сказать еще что-то, но его перебил свистящий шепот герцога.
- Ваша светлость?! Что все это значит?..
- Это значит, - слегка склонила я голову, как перед равным, - что я теперь герцогиня Фабербургская, ваша светлость, почтенная вдова герцога Фабербургского.
- Что за бред вы несете? - поморщился герцог и обратился к королю, - что все это значит?
Король тяжело вздохнул... Он сидел за своим любимым столом, в окружении документов.
- Фладд, - негромко позвал он, и понятливый секретарь подскочил к столу и вытащил из стопки бумаг какие-то документы и протянул их герцогу. - Читай, - снова вздохнул король.
Герцог мазнул глазами по листкам бумаги, в которых я узнала те самые, что подписал Фипп.
- Вы это серьезно, сир? - спросил он у его величества.
- Вполне, - кивнул он.
- Что же, - злобно усмехнулся герцог, - вы сделали это совершенно зря. Она моя!
И резким рывком порвал документы пополам.
Я даже глазом моргнуть не успела. Только ахнула и застыла, выпучив глаза.
- Свадьба завтра, - припечатал он, недовольно сверкнув глазами...
А я беззвучно открывала рот, от шока растеряв все слова и мысли.
- Вы-ы! В-вы! - выдавила я заикаясь, - да, как вы смеете!
Не отдавая себе отчета я кинулась и принялась колотить герцога по груди, выкрикивая оскорбления. Но он только довольно хмыкнул, перехватывая мои руки.
- Не стоит так нервничать, баронесса, - он крепко держал меня, сделав шаг назад и вытянув руки, потому что я постаралась дотянуться до него ногой и пнуть как следует, - завтра вы снова станете герцогиней. Бартенбергской...
Я еще никогда в жизни не ненавидела кого-то так же сильно, как герцога в эту минуту. Он все испортил. Весь мой красиво выстроенный план в очередной раз полетел к чертям.
- Экберт, не спеши, - рассмеялся король, - неужели ты думал, что я так плохо тебя знаю и не предусмотрел такого исхода? У меня есть еще несколько экземпляров регистрации брачного союза. Леди Лили вдова герцога Фабербургского. И даже ты не можешь это изменить. И второй раз за сегодня прошу, пока прошу, - выделил он, - не забываться.
Герцог мрачно взглянул на короля, покачнулся с пятки на носок, словно хотел подойти. Но потом передумал, и резко отпустил меня и, развернувшись, выскочил из избы.
- Вот так, леди Лили, - довольный король улыбался, - вот вам еще один урок по интригам. Никогда никому не доверяйте. Подстраховывайте каждый свой шаг. В бумаге большая сила, но ее всегда можно порвать, сжечь или просто потерять. Поэтому всегда держите про запас парочку копий. И не раздавайте оригиналы кому-попало. Если бы Экберт был более внимателен, но заметил бы, что на этих листках нет подписи вашего покойного супруга, только моя. Но он не дочитал до конца.
Когда я поняла, что герцог порвал не документы, а пустышки, напряжение схлынуло, а облегчение навалилось с такой силой, что я кое-как добралась до скамьи и рухнула на нее совершенно без сил. От пережитых эмоций ноги и руки тряслись мелкой дрожью, голова гудела, а по телу, казалось, переехал асфальтовый каток, сминая в лепешку.
- В-ваше величество...
Я хотела сказать, что это было жестоко, но не смогла произнести ни слова.
- Вы должны понимать, леди Лили, - вздохнул король и встав, налил из ведра, стоявшего на скамье у печки, воду в тяжелую глиняную кружку, - королевский дворец не самое веселое место. Пейте, - протянул он мне кружку, - вам придется очень быстро научиться пользоваться зубками, если вы не хотите, чтобы вас съели. Ведь я не всегда смогу прийти на помощь. Но мне даже понравилось, как вы кинулись на Экберта. - Он рассмеялся, а я чуть не поперхнулась.
На следующий день мы выехали во дворец. Теперь было можно. Оказалось, герцог оставил здесь короля, а сам умчался в столицу наводить порядок и карать очередных заговорщиков во главе с двоюродным братом монарха. Рейнер, правда, успел сбежать в Треану, но король запретил его преследовать. Все же, он был немного сентиментальный, наш король... хотя тщательно это скрывал.
Весь лагерь поднялся ни свет и заря, упаковали шатры и все их содержимое, сложили тюки и сундуки на телеги, накрыв непромокаемыми полотнищами на всякий случай. Когда я встала к завтраку, все было уже загружено. Ждали только нас с его величеством.
Собиралась я быстро. Еще не хватало выйти к обозу позже короля.
За вчерашний день Сеппель успел переделать мне еще один королевский костюм: жакет из темно-коричневого тонкого сукна и чуть более светлую атласную жилетку с вышивкой. Девочки сшили еще одну юбку из более темного, чем жакет, тонкой шерстяной ткани. А еще я позаимствовала у портного новый цилиндр, дополнила его коричневой атласной лентой, искусственным цветком из лоскутов и коротенькой вуалью. Получилось довольно женственно.
Я надеялась произвести фурор, появившись в таком образе, но меня как будто бы никто не заметил. Проводили и посадили в уже знакомую королевскую карету и оставили ждать. На мое счастье не долго. Не прошло и полчаса, как из своего домика вышел король в сопровождении герцога Бартенбрегского.
Они оба выглядели хмурыми и страшно недовольными друг другом. Король сел в карету. Я поздоровалась и склонила голову, а он только кивнул и отвернулся, не сказав ни слова. Только хмурился и о чем-то напряженно думал.
И я тоже молчала, не желая попасть его величеству под горячую руку. Герцог демонстративно игнорировал нас обоих и ехал верхом впереди отряда.
Во время обеда, я увидела среди пленников, захваченных герцогом во время нападения на моих похитителей, того самого мужика, которому я поклялась отомстить...
Надо сказать, что пленников, кроме графа Бирмаса, которого отпустили, сопроводив до границы, мы везли связанными, но при этом они удобно сидели на телегах, а не лежали под кулями с шерстью или тканями, и рот им никто не затыкал. И если подобная свобода всех остальных меня не трогала, то мужик, который пихал мне в рот грязную тряпку должен был испытать то же самое.
И я пошла к его величеству.
- Леди Лили, - удивился он, - не ожидал от вас такого... Но, если хотите, подойдите к герцогу Бартенбергскому.
- Но вы не против? - уточнила я. Идти к герцогу с такой просьбой мне совсем мне хотелось. Но ведь если король разрешит, то герцог не сможет запретить? Я в это верила. Засунуть мужику в рот кляп я и сама смогу.
- Нет, - равнодушно пожал плечами король.
И я подпрыгивая от радости поскакала к телеге, где сидели, связанные по рукам и ногам, арестанты. По дороге стащила у повара тряпку, которой он мыл посуду. Она висела над костром и сохла.
Арестованные похитители, увидев меня, радостно осклабились и загоготали:
- Леди, вы пришли скрасить наш досуг? Оставайтесь с нами, обещаем, вам не будет скучно.
Но я не обращая на них внимания, подошла к вонючему мужику и молча обхватила голову и зажала нос. И пусть он при этом оказался прижатым к груди, что вызвало новые шуточки со стороны остальных пленных. Зато, как ни старался, вырваться у него не получилось, и я с чувством глубокого удовлетворения запихала ему в рот грязную вонючую тряпку.
- Око за око, - сказала я ему, - зуб за зуб.
И оглядев остальных добавила:
- Еще одна насмешка, и с вами будет то же самое...
Арестанты зафыркали, но замолчали, мужик кричал сквозь кляп и вертел головой, пытаясь выплюнуть его. Но у него ничего не получалось.
- Леди Лили, - сверху раздался недовольный голос, - что вы здесь делаете?
Я обернулась. Герцог Бартенбергский светлой персоной. Сидел на своей лошади и смотрел на меня, как на пыль под ее ногами.
- Уже ничего, - улыбнулась я ему и, весело напевая, пошла к карете.
После совершенного возмездия настроение подскочило на отметку сто процентов, и мне даже показалось, что рубцы от ожогов стали болеть меньше. День стал ярче и веселее. И даже ветер, еще несколько минут назад яростно трепавший мою прическу, стал казаться легким и игривым. Я и не знала, что исполненная месть — это так прекрасно.
- Леди Лили, - донеслось сзади, - вам очень идет подобный наряд.
От неожиданности я чуть не споткнулась. Это что, герцог сделал мне комплимент? Не иначе в лесу кто-то сдох. Но он все испортил:
- Только он слишком мужской для женщины.
Я обернулась, он стоял все там же у телеги. Черное пятно на фоне залитого солнцем неба. Та самая ложка дегтя в очке меда, которая способна испортить все. Но я не позволю.
- Вы не представляете, сэр, - снова улыбнулась я, - как мне приятно слышать, что я не в вашем вкусе, потому что мне эта одежда нравится гораздо больше прежней. И мне плевать, если вы считаете, что я похожа на мужчину.
- Но мне нравится, - герцог медленно ехал позади меня, хотя для этого ему явно приходилось сдерживать лошадь.
Я уже дошла до кареты, поэтому, схватившись за поручни и поставив одну ногу на ступеньку, обернулась:
- И в два раза приятнее слышать, - улыбнулась я еще шире, - то, что вам нравятся мужчины.
Рывок и я в карете. Здесь, рядом с его величеством мне ничего не грозит. Я же нарочно дразнила герцога, желая укусить побольнее.
Герцог зарычал и спрыгнул с лошади, а король приподнял брови:
- О чем вы, леди Лили?
- Да, так, - рассмеялась я и села напротив его величества, - ни о чем...
- Вы! Да как вы смеете! - в карету сунулся злющий герцог.
- О чем ты, Экберт? - удивленно взглянул на него король.
- Да, так, - рыкнул он, с привычной ненавистью глядя на меня, - ни о чем...
Король фыркнул:
- Вы такие забавные, - он зевнул, прикрывая рот рукой, - прабабка была права, вы идеальная пара...
Герцог одним прыжком оказался внутри и сел рядом со мной:
- Так пожени нас. Порви соглашение о заключении брака.
- Ну, уж нет, - возмутилась я и пересела рядом с королем, - документы теперь у меня, - я похлопала себя по груди, - и вы их не получите!
- Это мы еще посмотрим, - сверкнул глазами он. А потом вылез в окно и крикнул: - трогай!
Его крик подхватили, и через пару минут карета пришла в движение. Мы поехали. И герцог с нами в карете.
Он, не отрываясь, смотрел на меня с привычной ненавистью. А я нарочно прижималась к его величеству. Должна же я отыграться за свои страдания.
Ехали мы долго, ненависть герцога перестала волновать мне где-то на пятой минуте путешествия. Я начала клевать носом и чуть не упала, когда карета наехала на камень. Его величество тяжело вздохнул и обнял меня одной рукой. Этот жест был скорее дружеский, но герцог заскрежетал зубами. А я, улыбнувшись в полусне, положила голову на плечо его величества и заснула. И засыпая услышала:
- Не дури, Экберт... Между нами ничего нет, но если эта девчонка назло тебе полезет в мою постель, я ее не выгоню. Она интересная...
Друзья, на Дзене можно прочитать и другие мои книги