Курт Кизингер, 3 федеральный канцлер (01.12.1966 - 20.10.1969), служил в СС. В 1968 году левая активистка Беата Кларсфельд во время съезда ХДС в Западном Берлине знатно дала ему по щам. Она публично влепила федеральному канцлеру пощёчину и назвала его нацистом. Кизингер, держась за щёку и почти в слезах, молча сошёл со сцены. Беата Кларсфельд была приговорена к году лишения свободы. Благодаря стараниям адвокатов лишение свободы заменили условным сроком в 4 месяца.
Когда основали общество германо-израильской дружбы, то выяснилось, что на руководящих должностях оказались бывшие нацисты.
Теодор Оберлендер в 1953 году был назначен министром по делам беженцев. 1 февраля 1954 года министерство было переименовано в министерство по делам беженцев, переселенцев и пострадавших от войны. Оберлендер вступил в НСДАП в 1933 году. Специалист по Восточной Европе. В 1941 году политический руководитель батальона "Нахтигаль". После его расформирования - командир батальона особого назначения "Бергман", действовавшего на Северном Кавказе. В 1953-1960 годах министр по делам перемещённых лиц, беженцев и жертв войны. В 1959 году против него в СССР и ГДР поднялась кампания по ознакомлению с его деятельностью во время войны. Он обвинялся в военных преступлениях, в том числе совершённых батальоном "Нахтигаль" во Львове.
Кто основал Федеральную разведывательную службу ФРГ? Правильно, Райнхард Гелен, c 9 апреля 1945 года генерал-лейтенант вермахта, один из руководителей разведки на Восточном фронте. Создатель "Организации Гелена", позже преобразованной в Федеральную разведывательную службу Германии (Bundesnachrichtendienst, BND). Нормальная такая преемственность. И таких случаев немало.
Не повезло Герману Герингу, Эрнсту Кальтенбруннеру, Иоахиму фон Риббентропу, Вильгельму Кейтелю, Альфреду Розенбергу, Гансу Франку, Вильгельму Фрику, Юлиусу Штрейхеру, Фрицу Заукелю, Артуру Зейсс-Инкварту, Альфреду Йодлю. Их приговорили на Нюрнбергском процессе к смертной казни через повешение. Мартину Борману смертный приговор вынесли заочно. К пожизненному заключению приговорили Рудольфа Гесса, Вальтера Функа и Эриха Редера. 20 лет тюремного заключения получили Бальдур фон Ширах и Альберт Шпеер, 15 лет - Константин фон Нейрат, 10 лет - Карл Дёниц. Были оправданы Ганс Фриче, Франц фон Папен и Ялмар Шахт.
Аденауэр бывших наци особо не беспокоил. 5 миллионов голосов, как-никак. Ситуацию с бывшими наци интересно описывает Эрих Мария Ремарк на последних страницах романа "Чёрный обелиск": "Я больше не видел ни одного из этих людей. У меня не раз появлялось, желание съездить в Верденбрюк, но всегда что-нибудь да задерживало, и я говорил себе, что ещё успеется, но вдруг оказалось, что успеть уже нельзя. Германия погрузилась во мрак, я покинул её, а когда вернулся - она лежала в развалинах. Георг Кроль умер. Вдова Конерсман продолжала свою шпионскую деятельность и выведала, что Георг находился в связи с Лизой; в 1933 году, десять лет спустя, она доложила об этом Вацеку, который был в то время штурмбаннфюрером. Вацек засадил Георга в концентрационный лагерь, хотя прошло уже пять лет с тех пор, как мясник развёлся с Лизой. Несколько месяцев спустя Георг там и умер.
Ганс Хунгерман стал оберштурмбаннфюрером и ведал в нацистской партии вопросами культуры. Он воспевал эту партию в пылких стихах, поэтому у него в 1945 году были неприятности и он потерял место директора школы; но с тех пор его притязания на пенсию давно государством признаны, и он, как бесчисленное множество других нацистов, живёт припеваючи и даже не думает работать.
Скульптор Курт Бах просидел семь лет в концлагере и вышел оттуда нетрудоспособным калекой. Нынче, через десять лет после поражения нацизма, он всё ещё добивается маленькой пенсии, подобно другим бесчисленным жертвам нацистского режима. Он надеется, что ему наконец повезёт и он будет получать семьдесят марок в месяц; это составляет около одной десятой той суммы, какую получает Хунгерман, а также около одной десятой того, что уже много лет получает от государства руководитель гестапо, организовавший тот самый концлагерь, где искалечили Курта Баха, не говоря уже о гораздо больших пенсиях, которые выплачиваются всякого рода генералам, военным преступникам и именитым партийным чиновникам.
Генрих Кроль прожил эти годы неплохо и очень этим горд, ибо видит в этом несокрушимость правового сознания нашего возлюбленного отечества.
Майор Волькенштейн сделал блестящую карьеру. Он вступил в нацистскую партию, участвовал в составлении законов против евреев, после войны на несколько лет притих, а теперь вместе с многими другими нацистами работает в министерстве иностранных дел.
Пастор Бодендик и врач Вернике долгое время прятали в доме для умалишённых нескольких евреев. Они поместили их в палатах для неизлечимых больных, обрили наголо и научили, как изображать из себя сумасшедших. Впоследствии Бодендик позволил себе возмутиться тем, что епископ, которому он был подчинён, принял титул государственного советника от правительства, считавшего убийство своим священным долгом, - и его загнали в небольшую деревушку.
Вернике сняли за то, что он отказался делать своим больным уколы, от которых те умирали. До своего ухода ему удалось переправить дальше евреев, укрытых им в доме для умалишённых. Его послали на фронт, и он был убит в 1944 году. Вилли погиб в 1942-м, Отто Бамбус - в 1945-м, Карл Бриль - в 1944-м. Лиза погибла во время бомбёжки. Старуха Кроль тоже.
Эдуард Кноблох, несмотря на всё, уцелел; он с одинаковой предупредительностью обслуживал в своём ресторане и правых и виновных. Его отель был разрушен, но потом отстроен заново. На Герде он не женился, и никто не знает, что с ней. И о Женевьеве я больше не слышал.
Любопытную карьеру сделал Оскар-плакса. Будучи солдатом, он попал в Россию и вторично стал комендантом кладбища. В 1945 году служил переводчиком в оккупационных войсках и, наконец, в течение нескольких месяцев - бургомистром Верденбрюка. Затем вместе с Генрихом Кролем опять начал торговать памятниками. Они основали новую фирму, и дело стало процветать, ибо в те дни люди нуждались в надгробиях почти так же, как в хлебе.
Старик Кнопф умер спустя три месяца после того, как я уехал из Верденбрюка. Он ночью попал под автомашину. А через год его вдова вышла за столяра Вильке. Никто этого не ждал. Их брак был счастливым.
Город Верденбрюк во время войны так сильно разбомбили, что не уцелело почти ни одного дома. Он был железнодорожной узловой станцией и очень часто подвергался налетам. Я посетил его проездом через год после окончания войны и пробыл в нем всего несколько часов. Искал знакомые улицы, но заплутался в этом городе, где прожил так долго. Кругом были одни развалины, а из прежних знакомых я не нашел никого. В лавчонке, неподалеку от вокзала, я купил несколько открыток с довоенными видами города. Это всё, что от него осталось. Раньше, когда человеку хотелось вспомнить свою молодость, он возвращался в те места, где провел её. Нынче это в Германии уже невозможно. Всё было разрушено, потом построено заново, и ничего не узнаешь. Поневоле накупишь открыток.
Лишь два здания сохранились в полной неприкосновенности - дом для умалишённых и родильный дом, главным образом потому, что они стоят за чертой города. И они сразу же оказались переполненными, переполнены они и сейчас. Их пришлось даже значительно расширить".