И тот, и другой в свое время запрещали. Но оба в итоге «дожили» до наших дней, заслужив звание лучших французских произведений эпохи. Став образцом для подражания, они дали толчок развитию новых жанров в литературе.
А сколько всевозможных интерпретаций они получили! Балеты, оперы, пьесы, кино, даже просто цитаты, пересказы и аллюзии по их сюжетам весьма прочно встраивают оба романа в фундамент европейской культуры (включая и русскую).
Полагаю, дорогие читатели блога, кто-то из вас уже наверняка догадался, о каких именно романах идет речь. Я права?
Первый был написан монахом.
Антуан Франсуа Прево (1697—1763)
Человек этот добавил к своему имени прозвание Изгнанник («д’Экзиль») – вполне заслуженно. И да, биография у него была необычайно бурная для духовного лица. Один из пяти сыновей королевского прокурора, воспитанник ордена иезуитов, он с детства проявлял блестящие способности к наукам и склонность к литературе.
Родители и учителя прочили ему духовную карьеру, но мятежный дух Антуана стремился к подвигам и приключениям: он решил поступить на военную службу. Однако тамошняя муштра разочаровала и отвратила его от такого рода деятельности, и он решил вернуться к иезуитам.
По пути в родные места он увидал среди партии закованных в цепи преступниц и женщин легкого поведения, которых готовили к отправке в Луизиану, прекрасную девушку. Антуан влюбился в нее и был готов последовать за любимой в Америку, но тяжело заболел – и потерял ее след в Ла-Рошели.
Полный отчаяния, он укрылся от мира в монастыре бенедиктинцев и принял постриг. Более семи лет он провел в различных учреждениях этого ордена, занимаясь наукой.
На блестящего молодого церковника возлагали большие надежды. В 1726 году в Амьене он был рукоположен в сан и сделался аббатом. Одной из его священнических обязанностей было посещать больницы и приюты и проповедовать там. На одной из таких проповедей в Сальпетриере аббат Прево снова влюбился. Молодую женщину звали Манон.
Прелюбодеяние свершилось, но грешный аббат ни разу не пожалел об этом. Даже когда любовников однажды застали вдвоем и разразился скандал. Жалел он только об одном: Манон вскоре умерла у него на руках от какой-то неизлечимой болезни.
Вскоре после этого, в 1728 году мятежный аббат бежал в Англию, оттуда в Голландию. К этому времени он приобрел уже некоторую известность как литератор, выпустив первый том своих «Записок знатного человека, удалившегося от света». На новом месте зарабатывал на жизнь литературным трудом: писал по заказам богатых меценатов.
Влюбившись в протестантку, жил с нею какое-то время, но жениться, преступив монашеский обет, все же не решился.
Помимо новых томов «Записок…», Прево в Англии выпускал журнал «За и против», где публиковал занимательные рассказы и другие произведения собственного авторства (в том числе остросюжетный авантюрный роман «Английский философ, или История г-на Кливленда, побочного сына Кромвеля»).
Их популярность у читателей доставила автору не столько удовольствие и достаток, сколько хлопоты: на родине он нажил не мало врагов из-за них.
Монах-беглец, да еще состоящий в любовной связи с протестанткой, для многих церковников, его бывших собратьев, был словно красная тряпка для быка.
Романы, написанные Прево, во Франции запрещали «за безнравственность».
Но у писателя нашлись и защитники: по заступничеству принца Конти и кардинала Буасси ему позволили вернуться на родину, а спустя год, в 1735, он получил даже прощение папы. И напечатал в своем журнале новый роман «Киллеринский настоятель».
Потом возникли затруднения из-за каких-то публикаций, которые не понравились кому-то из высокопоставленной знати, и Прево скрылся от немилости сильных мира сего в Бельгии. Когда скандал утих, вернулся и продолжил свои научно-литературные труды: начал издавать отчасти переводную, отчасти оригинальную, авторскую «Всеобщую историю путешествий»: сборники статей с описанием различных стран, об их границах, климате, экономике, религии, обычаях и культуре их народов. Это энциклопедическое издание выходило в Париже с 1746 по 1759 год и насчитывало 15 томов.
Помимо этого, бывший аббат занимался так же и переводами английских романов: перевел на французский «Памелу», «Клариссу» и «Грандисона» Ричардсона, сильно их при этом сократив, что совершенно не понравилось автору.
Изведав в своей кипучей жизни почти все, что может изведать человек: взлеты и падения, любовь и горе, картежное счастье, безденежье и долги, военную службу и тюрьму, изгнание и возвращение на родину, лишь под конец своей жизни Антуан Прево обрел хотя бы относительный покой – в 1754 году он получил приход в парижском предместье, давший ему кров и достаток, возможность заниматься литературным трудом.
Девять счастливых спокойных лет… Так он дожил до 66. Но умер в 1763 не в своей постели, а в лесу, по дороге из монастыря Сен-Никола, от внезапного кровоизлияния в мозг.
Ходили слухи, что он очнулся на столе у прозектора во время вскрытия, и на самом деле истинной причиной смерти стал удар скальпелем…
Но правда это или нет, неизвестно. Да и не важно уже.
Все впечатления своей жизни, всю мудрость, обретенную им на опыте собственной радости и боли, он вложил в свой самый известный роман. Скандальный, возмутительный, запрещаемый, он вошел в историю литературы, породив целую череду сюжетов и художественных образов, заложив основы для развития новых жанров психологической, автобиографической, исповедальной прозы.
Аббат Прево «История кавалера де Грие и Манон Леско»
Первая публикация романа состоялась в Голландии в 1731 году, как дополнительный, восьмой том «Записок и приключений знатного человека, удалившегося от света». Голландские издатели точно так же, как и наши современные, предпочитали франшизу, поэтому продлевали уже известную серию.
Во Франции роман сочли скандальным и опубликовали спустя два года «контрабандой», указав в качестве места издания Антверпен, хотя на самом деле книга была отпечатана в Руане. Как обычно случается с запретными вещами, «Манон Леско» моментально вошла в моду, тиража не хватило, книга ходила в списках и пиратских копиях, ввозимых тайком из Голландии. (В результате чего автор практически ничего не заработал).
Самой большой претензией к «безнравственному» произведению было то, что автор не только заставил читателей, затаив дыхание, следить за злоключениями падших личностей, но и сочувствовать им.
Через 20 лет французские властные ханжи все же разрешили официальное переиздание и роман вышел в 1753 году – с кучей морализаторских вставок и авторских оговорок, подчищенный от эпизодов и деталей, которые вызывали наибольшее ожесточение высоконравственных цензоров.
«История кавалера де Гриё и Манон Леско» по форме представляет собой исповедь «падшего» де Гриё, поведанная им самим некому знатному человеку, который записал ее «почти тотчас по прослушивании её и, следовательно, не должно быть места сомнениям в точности и верности моего рассказа».
Надо ли говорить, что сюжет, события и чувства, описанные от имени кавалера де Гриё, едва ли не полностью «списаны» с пережитого самим грешным аббатом Прево и, таким образом, во многом являются его собственной беллетризованной исповедью?
Может, именно поэтому в романе и по сию пору ощущается чрезвычайная жизненная сила – правдивость чувств и образов, неподдельность страданий героев. Эта сила и позволила книге пережить и автора, и свою эпоху.
До «Манон Леско» у литераторов было не принято признаваться публично в грехах. Хотя в христианской культуре жанр исповеди – в том числе письменной – был известен давно. Одно из самых почитаемых произведений такого рода – «Исповедь» Августина Блаженного, большой автобиографический труд, включающий 13 томов: история обращения Августина к христианству, его сомнения, укрепление в вере, философские размышления и тому подобное.
Аббат-расстрига не посмел напрямую подражать христианскому кумиру, но все же облегчил душу признаниями, придав своей исповеди форму занимательного романа.
Надо сказать, исповедь, как личная история жизни и рассказ о пережитом, лежит в основе литературы вообще – наряду с песней и сказкой; именно здесь истоки этого искусства.
Знаменитая «Исповедь» Руссо, которую всегда приводят как главное и фундаментальное произведение автобиографического жанра, была написана после «Манон» - в 1760-80 годы. В России примерно в то же десятилетие самым знаменитым произведением такого рода стало «Житие протопопа Аввакума», пламенного церковного диссидента, старообрядца, яростного борца с Никоновскими реформами.
Сюжет истории де Гриё и Манон Леско
Итак, что же рассказал о своей жизни де Гриё?
Успешно закончив курс философии в коллеже Амьена, семнадцатилетний семинарист получает предложение от епископа о рукоположении в духовный сан. Прежде чем принять его, юноша отправляется к отцу. По дороге он встречает прекрасную незнакомку. Ее зовут Манон Леско – родители против ее воли отправили девушку в монастырь, полагая, что это поможет обуздать ее страсть к развлечениям и удовольствиям.
Роковая встреча состоялась: отныне жизнь де Гриё принадлежит ей - очаровательной, но ветреной и легкомысленной Манон. Он будет верен ей, не взирая ни на что, он положит к ее ногам не только жизнь свою, но и честь.
Застенчивый и робкий де Гриё в присутствии Манон словно перерождается: он забывает обо всем и уговаривает девушку бежать с ним. Его единственный друг, Тиберж, сокашник по семинарии, всячески пытается образумить юношу, но тот не способен думать ни о чем, кроме своей вспыхнувшей страсти: он и Манон уезжают в Париж. Там они живут как супруги, до тех пор, пока де Гриё не ловит свою возлюбленную на измене, а его самого не ловят слуги, посланные отцом, чтобы вернуть блудного сына домой.
Оказалось, соперник де Гриё, решив избавиться от него, послал письмо его отцу, раскрыв тайну местонахождения сбежавшего юноши. Как ни просил, как ни умолял кавалер своего отца, суровый господин де Гриё остался непреклонен: он заключил сына под строгий домашний арест, чтобы тот навсегда забыл свою пагубную страсть. Проходит год. Под влиянием друга Тибержа де Гриё пытается вернуться к наукам – он изучает богословие и готовится принять постриг.
Но случайная встреча в Париже с предметом своей страсти – Манон - снова толкает юношу в бездну. И его мытарства продолжаются. Вместе со своей бедовой возлюбленной ему придется пережить многое – он станет картежником и шулером, вором и аферистом, он сядет в тюрьму, не раз переживет предательство любимой… Но будет следовать за ней всюду, и, несмотря ни на что, прощать ее и любить.
Поддержку и помощь несчастный де Гриё находит только у своего друга, Тибержа. Под конец многих злоключений пару разлучают: отец де Гриё добивается того, чтобы Манон отправили в ссылку в Новый свет. Узнав об этом, де Гриё добровольно вступает на борт корабля, идущего в Америку – лишь бы быть со своей Манон. Он трогательно ухаживает за ней, когда она заболевает. Прибыв в Новый Орлеан, пара на какое-то время обретает желанный покой: оба изменились, Манон начинает, наконец, по-настоящему ценить преданность своего любовника. Они решают обвенчаться, но тут в их жизнь снова вмешивается злой рок: узнав, что Манон на самом деле все еще свободная женщина, увлеченный ею племянник губернатора вызывает де Гриё на дуэль. Всё кончается катастрофой: Манон погибает.
Взаимная любовь самым роковым образом не принесла счастья ни де Гриё, ни Манон, только страдание. Но даже такая любовь – дар, который достается не каждому. Каким бы морализаторским ни был посыл произведения, эта мысль возникает каждый раз, когда заходит речь о де Гриё.
Да, он совершает предосудительные поступки. Но для своей дамы – он верный и преданный рыцарь, и ей не в чем его упрекнуть. И он ни в чем не упрекнет ее: пусть ветреная, пусть распутная, пусть легкомысленная, но она безупречна в своей красоте, вечно женственная, вечно манящая Манон.
Последствия романа
Любопытно, что Жорж Санд, задумав в свое время создать некую антитезу самому популярному сочинению Прево, написала роман «Леоне Леони» (1834—1835), в котором перевернула ситуацию в плане гендера (как сейчас это любят делать) с ног на голову: в ее сюжете главная героиня Жульетта стремится спасти порочного героя, картежника Леони; ее исповедь – история самоотверженной любви женщины к бездушному эгоисту.
Как вы догадываетесь, этому роману не суждено было «взлететь»: о нем знают, но такой известности и популярности, как роман о де Гриё и Манон, ему и близко не досталось.
Интересно, почему?
У меня три возможных варианта ответа:
- недостаток авторского таланта (вряд ли, учитывая популярность других произведений Жорж Санд);
- абсолютная тривиальность сюжета (женщины сплошь и рядом попадают в зависимость от мужчин – не тем, так иным способом, и то, что многие из них называют любовью, со стороны зачастую выглядит как «стокгольмский синдром»);
- за «кассу» литературных произведений, то бишь за их популярность везде и всегда отвечают женщины – именно они основные потребительницы романов; а им приятнее читать о невероятной любви и преданности героя, сладко ассоциируя себя с доступной, но недостижимой Манон, чем переживать мучения брошенной и преданной Жюльетты - такого им и в реальной жизни более чем достаточно.
Как бы то ни было, факт есть факт: Жорж Санд не удалось повторить успех аббата Прево, воспользовавшись этим сюжетом.
А Манон Леско и кавалер де Гриё стали феноменом культуры: их история и образы, словно в зеркальном лабиринте, многократно отразились и преобразились в произведениях последователей и потомков. Существует множество интерпретаций их истории – театральные пьесы, оперы, балеты: Пуччини, Массне, Хенце, Макмиллана и других авторов. И, конечно, экранизации: «Манон» Анри Клузо 1949 года, «Манон 70» 1968 года – постановка с Катрин Денёв в главной роли, с сюжетом, перенесенным во Францию 70-х; и, наконец, «История кавалера де Гриё и Манон Леско» Габриэля Агиона, снятая в 2011 году. В 1980 в СССР на экраны выходил телефильм "История де Гриё..." с Игорем Косталевским и Маргаритой Тереховой в главных ролях.
Манон прочно «укоренилась» в литературе.
«Даму с камелиями» Александра Дюма-сына переполняют аллюзии и параллели с «Манон». Мопассан восхваляет Манон, полагая, что в ней Прево воплотил
«…всё, что есть самого увлекательного, пленительного и низкого в женщинах. Манон — женщина в полном смысле слова, именно такая, какою всегда была, есть и будет женщина».
В любом романе, где есть несчастная женщина, живущая, по словам Владимира Набокова «вне установленных обществом рамок, и на которых общество взвалило всё бремя позора и страданий, связанных с их образом жизни» - в любом из женских образов в них есть отблеск Манон: во всех – от Катерины Измайловой до Анны Карениной, от госпожи Бовари до Скарлетт О’Хара и т.д.
Образам романтических любовников посвящали стихи Николай Гумилев («Надпись на книге», 1912 года) и Марина Цветаева. Вот что она написала в 1917 году.
* * *
Кавалер де Гриэ! — Напрасно
Вы мечтаете о прекрасной,
Самовластной — в себе не властной —
Сладострастной своей Manоn.
Вереницею вольной, томной
Мы выходим из ваших комнат.
Дольше вечера нас не помнят.
Покоритесь, — таков закон.
Мы приходим из ночи вьюжной,
Нам от вас ничего не нужно,
Кроме ужина — и жемчужин,
Да быть может ещё — души!
Долг и честь, Кавалер, — условность.
Дай Вам Бог целый полк любовниц!
Изъявляя при сём готовность…
Страстно любящая Вас
— М.
Опасные письма
Книгу, вышедшую в свет спустя полвека после романа аббата Прево, часто помещают с ним под одной обложкой: «Опасные связи» Пьера Шодерло де Лакло. Для своего времени это было произведение новаторское так же, как и «Манон».
Конечно, эпистолярный жанр в литературе был известен давно: существовали прекрасные античные образцы – например, «Нравственные письма к Луциллию» Сенеки или «Письма» Цицерона.
Но в Европе 18 века куда большой интерес у публики вызывали беллетризованные любовные переписки: один из первых подобных образцов - «Португальские письма» Габриэля Жозефа Гийерага, опубликованные в 1669 — представлял собою мистификацию. Автор выдал свое сочинение за любовные письма, написанные монахиней Марианой Алькофорадо.
Шодерло де Лакло сделал следующий логичный шаг, связав письма разных людей в единое повествование. Его роман снабжен подзаголовком: «Письма, собранные в одном частном кружке лиц и опубликованные в назидание некоторым другим».
Современники сочли роман сатирой, бичующей пороки французских аристократов.
Не удивительно: он был написан якобинцем.
Пьер Амбруаз Франсуа Шодерло де Лакло (1741 — 1803)
Пикардиец, выходец из небогатой дворянской семьи, де Лакло получил военное образование – выучился на артиллериста в Политехнической школе, и по ее окончании в чине лейтенанта был зачислен в гарнизон города Туля.
Литературой увлекался с юности – писал стихи (опубликовал даже свой сборник «Беглые стихи»), сочинял пьесы для театра, легкие комедии, которые, впрочем, не имели особого успеха.
В начале французской революции юноша познакомился с герцогом Орлеанским, стал его секретарем и доверенным лицом.
Герцог был человеком парадоксальным: самый богатый француз своей эпохи (во многом благодаря удачной женитьбе), примкнул к масонам, став великим мастером Великого востока Франции. Поддержал революцию, отказался от титула, приняв вместо него гражданскую фамилию Эгалите («равенство»), голосовал в Конвенте за казнь короля Людовика 16, своего родственника. Когда революция начала «пожирать своих детей», был арестован и казнен. Шодерло де Лакло был посажен в тюрьму вслед за своим покровителем, однако смерти избежал.
Возможно, от гибели его уберегли блестящие изобретательские способности: в 1792 году он организовал производство артиллерийских ядер нового типа. Это были полые разрывные снаряды. Новшество стало основой военного лидерства французов в Европе того времени. Революции нужна была сильная армия, и Шодерло де Лакло оказался чрезвычайно полезным для нее человеком.
В 1802 году он предложил также новый тип лафета для пушек. А еще писал блестящие статьи и был редактором «Журнала друзей конституции». Написал труд по истории французской революции («Тайные причины переворота девятого термидора»).
Правление Наполеона вознесло его на вершину: он получил звание генерала, будучи инспектором французской армии в Италии. Умер от малярии 5 сентября 1803 года на Сицилии.
Самое значительное произведение французской литературы. Запретить!
Роман, навсегда вошедший в анналы мировой прозы, был опубликован де Лакло в марте 1782 года. Тираж в две тысячи экземпляров разлетелся в течение месяца. Читатели были в восторге, и даже несколько пиратских допечаток не могли удовлетворить спрос: их было более пятидесяти!
В романе насчитывается 175 датированных писем. Первое послание помечено 3 августа, заключительное – 14 января. Де Лакло снабдил книгу «Предисловием редактора», в котором сообщал, что все письма – подлинные, и он вовсе не автор их, а только издатель. Ход, вполне стандартный для того времени.
Роман, ставший «самым читаемым французским произведением 18 века» и названный впоследствии самым значительным событием французской литературы, заложившим основы и традиции жанра психологического романа, в 1823 году был осужден уголовным судом «за оскорбление нравственности» и приговорен к уничтожению. Все экземпляры книги в 1825 году были изъяты у торговцев.
Меры, конечно, строгие, но абсолютно бессмысленные. Все равно что пытаться тушить искры от костра, когда идет верховой огонь. Роман давно разошелся по свету, переведенный на несколько мировых языков. В 1803 вышел первый русский перевод.
Кстати говоря, наш Александр Сергеевич роман оценил по достоинству, использовав некоторые идеи и мысли из него. В частности, как эпиграф к «Евгению Онегину» Пушкин использовал фразу:
«Проникнутый тщеславием, он обладал сверх того ещё особенной гордостью, которая побуждает признаваться с одинаковым равнодушием в своих как добрых, так и дурных поступках, — следствие чувства превосходства, быть может мнимого».
Пушкин пометил эту строчку как цитату «из частного письма», но это шутка. Поэт просто переложил своими словами (возможно, по памяти) идею вот этого отрывка из романа, из письма мадам де Мертей:
«Мне чуждо тщеславие, в котором укоряют мой пол. Ещё меньше у меня той ложной скромности, которая представляет собою лишь утончённую гордыню. И потому я совершенно искренне говорю вам, что нахожу в себе очень мало таких качеств, которыми могла бы нравиться».
Пьер Шодерло де Лакло «Опасные связи»
Сюжет, если кратко, довольно прост: матушка юной Сесиль де Воланж забирает дочку из монастыря, где невинная дева обучалась нехитрым женским наукам, чтобы выдать ее замуж за графа де Жеркура – солидного господина, намного старше ее.
Маркиза де Мертей, имея обиду на графа, затевает умопомрачительную пакость, чтобы ему отомстить: она пытается уговорить своего бывшего любовника, а ныне просто друга, виконта де Вальмона соблазнить неопытную девицу. Чтобы впоследствии подвергнуть осмеянию и ее, и ее рогатого муженька.
Сама Сесиль, едва покинув холодные аскетичные монастырские стены, моментально попадает в лапы Амура: юный учитель музыки Дансени влюбляется в нее, и Сесиль готова ответить ему взаимностью. У них завязывается переписка – преступная, с точки зрения матери, мадам де Воланж, и совершенно невинная с любых других точек зрения: оба участника еще слишком невинны, чтобы впасть в грех.
Мадам де Мертей уговаривает Вальмона, но тот слишком увлечен другой женщиной: госпожа де Турвель, порядочная и честная замужная дама никак не поддается на его любовные атаки. Именно эта порядочность и распаляет страсть Вальмона: он, словно бес, не может перенести холодности де Турвель, не отвечающей на его попытки соблазнения.
В конце концов Мертей и Вальмон заключают пари: если Турвель «падет», Вальмон соблазнит Сесиль и обесчестит Жеркура.
Два злодея совершают задуманное, но по закону бумеранга, их также настигает расплата: Дансени убивает на дуэли Вальмона, а мадам де Мертей заболевает оспой и теряет былую красоту.
Таким образом, зло в романе наказано, добро победило, в заключительных строках автор выводит необходимую мораль.
Которая, конечно, очень далеко отстоит от нынешней; та сильно шагнула вперед и совершенно оторвалась от нравственных приличий 18 века - примерно как олимпийский спринтер от школьного чемпиона по стометровке.
В сравнении с «50 оттенков серого» «Опасные связи» - просто детсадовский утренник.
Но это что касается внешних признаков. А вот внутренние состояние, мотивация персонажей, их чувства и психология – вот тут мало что изменилось: люди все те же, что в 18, что в 21 веке.
Поэтому книга остается интересной и востребованной у все новых поколений читателей. Драматичные волнения и страсти из моды не выходят, сколько бы ни прошло столетий.
Хотя теперь мы, разумеется, все чаще знакомимся с историей из жизни французских аристократов не в самом источнике, а посредством кинематографа.
Для эпистолярного романа у «Опасных связей» на удивление много экранизаций: больше десятка. И чем дальше – тем больше. Во Франции – три, в Америке и Англии – четыре, в Бразилии – одна, в Корее – три (самая свежая – 2018 года, «Игра в любовь: великий соблазнитель»).
Однако я отмечу две: «Опасные связи» Стивена Фрирза и «Вальмон» Милоша Формана. Удивительно, но эти картины на редкость неудачно столкнулись, выйдя в прокат с разницей в полгода в 1988 и 1989 году соответственно.
Но, если первый фильм получил все лавры, восторги критиков, сорвал мировую кассу и отхватил три «Оскара», а также еще несколько премий – от BAFTA до «Сезара», то фильму Формана достались только номинации на «Оскар» и «Сезар» и тумаки от критиков.
Что, на мой взгляд, совершенно не справедливо. По-моему, это чистой воды корпоративная травля со стороны американских киноделов: «патриотично» утопить чужую картину, пусть даже гениального Формана, у ковбоев за свинство не считается.
Британская картина Фрирза с участием американских звезд – Гленн Клоуз, Джона Малковича, Мишель Пфайфер, юных (тогда еще) Киану Ривза и Умы Турманн снималась по пьесе Кристофера Хэмптона, которая почти во всем строго следует сюжету романа, кроме некоторых деталей: в частности, мадам де Мертей (Гленн Клоуз) не заболевает оспой, роли Дансени и Сесиль упрощены и сокращены по сравнению с оригиналом.
Форман в интервью после выхода фильма признавался, что начал работу над фильмом, не перечитывав оригинальный роман – фактически снимал «по памяти». Его фильм обвинили именно в том, что он слишком далеко отошел от источника. Хотя когда и кого это вообще останавливало? Наоборот: в наше время постмодерна каждый стервец «творец» стремится протолкнуть свои пять копеек в любую щелочку, лишь бы представилась подобная возможность. Ситуация не просто привычная, но даже, можно сказать, «законная». Так что подобное обвинение – явная натяжка, надуманная и несправедливая.
И не единственная. Молодого Колина Фёрта, блистательно (на мой взгляд) исполнившего роль Вальмона – со всеми тонами-полутонами и тонкими психологическими оттенками – критики укорили в отсутствии харизмы.
Вообще-то у Малковича харизма та еще – он у Фрирза в роли Вальмона, скорее, проявляет темперамент, как и Гленн Клоуз. В качестве записных серцеедов ни тот, ни другая, по-моему, совершенно не смотрятся: фактура не та. (Как и Ума Турман – в роли невинной девушки). И паре Фёрта и Аннет Беннинг Клоуз и Малкович явно проигрывают.
Да, я обожаю фильм «Вальмон». По-моему, это красивейший фильм, трепетно снятый и трепетно сыгранный. Изумительные актерские роли (у Формана не бывает плохих), переданы самые тонкие нюансы, душевные движения.
И даже если всё это Форман придумал, интерпретировав «Опасные связи» по памяти – я думаю, этим он обогатил мировую культуру и поддержал интерес к классическому роману де Лакло.
Эпизод, который венчает его картину: сцена в церкви, когда Сесиль все же выходит замуж за пошляка и дурака Жеркура. В этой сцене все «жертвы» вполне довольны своим положением: Сесиль радуется ожерелью - богатому подарку от жениха, пышной свадьбе, на которой присутствует сам король. Смазливый красавчик Дансени, потерявший девственность, хохочет в окружении девиц, вполне готовых заменить ему Сесиль. Жеркур и мамаша довольны доведенной до конца сделкой. Любовь и романтика убиты банальностью, острота чувств смазана реальностью и бытом – ничего не было. Мадам де Мертей досадует, умирая со скуки. И только Вальмон мертв, убит всеми этими людьми вольно или невольно. О нем все забыли. Лишь преданная им «малышка Турвель» помнит, навещая его могилу вместе с мужем.
Вот такая «тихая», но мрачная трагедия.
Конечно, это совсем не те «Опасные связи», которые написал де Лакло.
Это связи другие. Но, может быть, они нужны нам даже больше: как доказательство того, что искусство и культура универсальны, что они живы и могут соединять людей – разных людей, и в прошлом, и в настоящем.