– Мам, ты помнишь, где лежит моя синяя кофта? – крикнула Наташа из своей комнаты. – Та, что с капюшоном.
Антонина Петровна оторвалась от разбора старых фотографий и прислушалась. Дочь что-то копошилась в шкафу, гремела вешалками.
– В стирке, наверное, – ответила она. – На балконе посмотри.
– Нашла! – донеслось через минуту.
Антонина Петровна вернулась к фотографиям. Вот Наташка совсем маленькая, сидит на руках у покойного мужа Виктора возле их первой машины. А вот уже школьница, стоит с букетом на линейке. А вот выпускной...
– Мам, а что это ты там разбираешь? – Наташа вышла из комнаты, натягивая ту самую синюю кофту.
– Да вот, фотографии старые нашла в комоде. Думаю, что оставить, что выбросить.
Дочь подошла поближе и заглянула в коробку.
– Ой, а это мы на даче! – она взяла в руки снимок, где они втроем стоят возле только что построенной беседки. – Папка ещё живой был. Сколько лет прошло...
– Восемь, – тихо сказала Антонина Петровна. – В августе будет восемь.
– Время быстро летит, – вздохнула Наташа и положила фотографию обратно. – Мам, кстати, я хотела с тобой поговорить.
Что-то в голосе дочери заставило Антонину Петровну насторожиться. За тридцать четыре года материнства она научилась различать все интонации Наташки. Вот такой осторожный тон обычно предвещал неприятный разговор.
– О чём, доченька?
Наташа прошла на кухню, села за стол. Антонина Петровна последовала за ней.
– Понимаешь, у меня появилась возможность хорошо зарабатывать, – начала дочь, не глядя матери в глаза. – Клиент один предложил работу. Интернет-магазин развивать, сайт делать.
– Это же хорошо, – обрадовалась Антонина Петровна. – Ты же программист, это твоё дело.
– Да, но есть одна сложность, – Наташа покрутила в руках ложечку. – Он предлагает очень хорошие деньги, но при условии, что я буду работать удалённо. То есть из дома. А здесь, в квартире, мне будет сложно сосредоточиться.
– Почему? Я же тебе не мешаю.
– Мам, ну ты понимаешь... Телевизор, телефонные звонки, соседи за стеной музыку включают. Мне нужна тишина для работы.
Антонина Петровна кивнула. Действительно, в их хрущевке звукоизоляция никудышная, а соседи молодые, любят погромче музыку послушать.
– Так что ты предлагаешь?
– Я думала... – Наташа замялась. – А что, если мне на время квартиру снять? Тихую, в хорошем районе. Зарплата позволяет.
– Снять квартиру? А эта что, не твоя?
– Мам, не так поймешь. Конечно, моя. Но мне нужно отдельное место для работы. Хотя бы на год.
Антонина Петровна растерянно посмотрела на дочь. Они жили вместе всегда, даже когда Наташа была замужем, муж к ним переехал. Правда, брак быстро распался, Сергей съехал, а дочь так и осталась.
– А я что, буду здесь одна сидеть?
– Мам, ну ты же на дачу постоянно ездишь! – Наташа оживилась. – С мая по октябрь там практически живёшь. Вот и живи там совсем.
– Как это совсем? – не поняла Антонина Петровна.
– Ну, переедешь на дачу, а квартиру я сдам. Деньги пополам делить будем, честно.
Антонина Петровна почувствовала, как к горлу подступает комок.
– То есть ты хочешь меня выселить?
– Да что ты! – замахала руками Наташа. – Никто тебя не выселяет. Просто я предлагаю рациональное решение. Тебе на даче хорошо, ты там всё время проводишь. А квартира пустует зря.
– Зимой что делать? На даче же холодно.
– Печку топить будешь. Или обогреватель поставим электрический.
– Наташа, – тихо сказала Антонина Петровна, – ты серьёзно предлагаешь шестидесятилетней женщине зимовать на даче?
– Мам, тебе только пятьдесят девять! И потом, многие пенсионеры на дачах живут круглый год. Воздух свежий, тишина, покой.
– И никого рядом в случае чего.
– Да соседи же есть! Дядя Коля с тётей Галей, Семёновы. Они тоже остаются на зиму.
Антонина Петровна молчала, переваривая услышанное. Дочь продолжала:
– Подумай сама. Какой смысл держать двухкомнатную квартиру, если можно получать с неё доход? Сейчас квартиры хорошо сдаются, особенно в нашем районе.
– А если твоя работа закончится? Что тогда?
– Не закончится. Это серьёзный проект, на несколько лет. А если даже закончится, найду что-то другое.
Антонина Петровна встала и подошла к окну. Во дворе играли дети, где-то лаяла собака, проезжали машины. Обычная городская суета, к которой она привыкла за десятилетия.
А дача... Дача это совсем другое. Шесть соток земли в дачном посёлке в пятидесяти километрах от города. Небольшой домик, который они с Виктором строили своими руками, огород, сад. Место, где можно отдохнуть от городской суеты.
Но жить там постоянно?
– Наташа, а ты подумала, что я могу заболеть? Что скорую вызвать надо будет?
– Мам, у тебя же телефон есть. И машина.
– Машину-то я водить боюсь. Права получила, но за руль садиться страшно.
– Научишься. Или на автобусе добираться будешь.
Антонина Петровна повернулась к дочери.
– Ты уже всё решила, да?
Наташа смутилась.
– Нет, конечно. Я просто предложение озвучила. Подумай, не торопись с ответом.
– А когда тебе ответ нужен?
– Ну... клиент сказал, что проект стартует первого числа. То есть через три недели.
Антонина Петровна снова подошла к коробке с фотографиями. Взяла снимок, где они с мужем стоят возле нового дома, только переехали сюда молодожёнами. Ей было двадцать два, ему двадцать пять. Вся жизнь впереди, планы, мечты.
– Помнишь, как мы эту квартиру получали? – спросила она дочь.
– Как не помнить. Ты сто раз рассказывала.
– Папа твой в очереди стоял восемь лет. На заводе работал, перерабатывал, общественную нагрузку нес. Все ради того, чтобы получить эти две комнаты.
– Мам, ну это было давно. Времена другие сейчас.
– Да, времена другие, – согласилась Антонина Петровна. – Тогда родители детей в дом к себе звали, а не на дачу отправляли.
– Мам, ну не преувеличивай. Я же не выгоняю тебя. Просто предлагаю вариант взаимовыгодного сотрудничества.
Взаимовыгодного. Антонина Петровна усмехнулась. Выгода-то какая ей от жизни в дачном доме зимой, в тридцатиградусный мороз?
– Хорошо, – сказала она. – Я подумаю.
– Отлично! – обрадовалась Наташа. – Увидишь, всё получится. А деньги за аренду действительно пополам делить будем. Тебе хорошая прибавка к пенсии будет.
Дочь обняла мать и поцеловала в щёку.
– Я пошла к подруге, вернусь поздно. Не жди меня с ужином.
Она взяла сумочку и ушла, оставив Антонину Петровну наедине с мыслями.
Вечером, когда за окном стемнело, а Наташи всё не было, Антонина Петровна села на кухне с чашкой чая и попыталась разобраться в своих чувствах.
С одной стороны, дочь права. Дача действительно хорошее место, там она проводит много времени. Воздух чистый, тишина, можно спокойно заниматься огородом, читать книги.
С другой стороны, одно дело приезжать туда отдыхать, и совсем другое – жить постоянно. Особенно зимой.
А ещё её беспокоило то, как легко Наташа предлагает изменить их совместную жизнь. Словно мать для неё обуза, от которой хочется избавиться под благовидным предлогом.
Антонина Петровна вспомнила, как восемь лет назад, когда умер Виктор, именно Наташа уговаривала её не оставаться одной.
– Мама, не сходи с ума, – говорила тогда дочь. – Переезжай ко мне, будем вместе. Мне тоже одной тоскливо.
И вот теперь та же Наташа предлагает её выселить. Правда, в мягкой форме, под видом заботы о её здоровье и удобстве.
Утром дочь встала поздно, наспех выпила кофе и собралась уходить.
– Мам, ты подумала о нашем разговоре? – спросила она, застёгивая куртку.
– Думаю пока.
– Понимаю. Это серьёзное решение. Но время поджимает, клиент ждёт ответа.
– А что, если я скажу нет?
Наташа растерялась.
– Ну... тогда придётся отказаться от проекта. Хотя это очень жаль, хорошие деньги.
– Значит, всё-таки ставишь меня перед фактом.
– Да нет же! Просто объясняю ситуацию.
После ухода дочери Антонина Петровна решила съездить на дачу. Посмотреть на неё другими глазами, оценить, подходит ли это место для постоянного проживания.
Автобус довёз её до посёлка за полтора часа. Погода стояла прохладная, осенняя. Деревья уже пожелтели, кое-где лежали опавшие листья.
Дачный домик встретил её тишиной и запахом яблок. Антонина Петровна прошлась по комнатам, открыла окна, проветрила.
Дом небольшой, но уютный. Две комнаты, кухонька, веранда. Печка исправная, дрова заготовлены. В принципе, жить можно.
Она вышла в огород, посмотрела на грядки. Картошку уже выкопала, капусту скоро надо будет убирать. Яблони усыпаны плодами.
– Тоня! – окликнул её сосед, дядя Коля. – Приехала?
– Приехала, Николай Иванович. Урожай проверяю.
– А я вот картошку докапываю. Хороший год выдался. Ты надолго?
– Пока не знаю. Может, и насовсем переберусь.
Дядя Коля удивился.
– Как это насовсем? А квартира?
– Дочка предлагает сдавать. Говорит, я всё равно здесь больше времени провожу.
– Ну, дело хозяйское, – пожал плечами сосед. – Только зимой тут тяжеловато. Особенно одной женщине.
– А вы с Галиной Степановной остаётесь?
– Остаёмся. Привыкли уже. Да и пенсии маленькие, в городе не прожить. А здесь и огород, и хозяйство.
Антонина Петровна кивнула. Действительно, многие дачники зимуют в посёлке. Магазин есть, почта, фельдшерский пункт. В общем, жить можно.
Вечером она сидела на веранде и слушала тишину. Лишь изредка проезжала машина да кричали где-то вороны. Непривычно после городского шума.
А ещё непривычно было осознавать, что дочь фактически выселяет её из собственной квартиры. Конечно, Наташа преподносит это как взаимовыгодное предложение, но суть от этого не меняется.
Утром Антонина Петровна вернулась в город. Наташи дома не было, только записка на столе: «Мама, ушла к заказчику обсуждать проект. Вернусь к вечеру».
Весь день она размышляла о предложении дочери. С одной стороны, действительно можно попробовать. С другой стороны, ей казалось несправедливым, что в пятьдесят девять лет её выталкивают из родного дома.
К вечеру Наташа вернулась в приподнятом настроении.
– Мам, всё отлично! – объявила она с порога. – Договор подписали, аванс получила. Теперь осталось только квартирный вопрос решить.
– И что, уже нашла жильцов?
– Почти. Семейная пара интересуется, завтра приедут смотреть.
Антонина Петровна почувствовала, как внутри всё похолодело.
– То есть ты уже объявление дала, не дожидаясь моего согласия?
Наташа смутилась.
– Ну... я же была уверена, что ты согласишься. Ты сама говорила, что на даче тебе хорошо.
– Говорила. Летом.
– Мам, ну не делай из мухи слона. Зимой тоже будет хорошо. Тихо, спокойно.
– И холодно.
– Печка топить будешь. Романтично даже.
Антонина Петровна посмотрела на дочь. Наташка стояла перед ней такая довольная, строящая планы. И совершенно не понимала, что творит с матерью.
– Знаешь что, – сказала Антонина Петровна, – давай я сама решу, где мне жить.
– Конечно! Я же не принуждаю. Просто предлагаю хороший вариант.
– Хороший для кого?
– Для нас обеих. Мне работать спокойно, тебе деньги дополнительные.
– А если мне не нужны эти деньги?
Наташа удивилась.
– Как это не нужны? Лишних денег не бывает.
– Бывают, Наташенька. Когда за них приходится расплачиваться собственным комфортом.
Дочь нахмурилась.
– Мам, я не понимаю, в чём проблема. Объясни толком.
Антонина Петровна села в кресло, то самое, в котором любил сидеть покойный муж.
– Проблема в том, что ты решила за меня, где мне жить. Не спросила, не посоветовалась. Просто поставила перед фактом.
– Ну как же не спросила? Вчера же разговаривали.
– Вчера ты мне сообщила о своём решении. А сегодня уже жильцов ищешь.
– Мам, время дорого. Проект начинается скоро.
– Понятно. Время дорого, а мама нет.
Наташа обиделась.
– Ну зачем ты так говоришь? Я же о тебе забочусь.
– Заботишься? Или избавляешься?
– Мама!
– Что мама? Правду говорю. Тебе нужна квартира для работы, а я мешаю. Вот и придумала, как меня аккуратно убрать.
Наташа помолчала, потом села напротив матери.
– Хорошо, – сказала она. – Допустим, я действовала поспешно. Но ведь по существу предложение разумное?
– Для тебя разумное. А для меня?
– И для тебя тоже. Свежий воздух, тишина, никаких соседских проблем.
– И никого рядом, если что-то случится.
– Мам, ну что может случиться? Ты здоровая, крепкая.
– Сейчас здоровая. А завтра?
Они помолчали. Потом Наташа сказала:
– Ладно, если ты категорически против, то придётся мне от проекта отказаться.
– Не придётся. Я согласна.
Дочь удивлённо посмотрела на мать.
– Серьёзно?
– Серьёзно. Но на своих условиях.
– Каких?
– Квартиру сдавать будем. Но деньги не пополам, а полностью мне. Это компенсация за неудобства.
– Мам, но это нечестно! Квартира же не только твоя.
– Твоя доля была подарком на совершеннолетие. Можешь считать, что я её обратно забираю.
Наташа растерялась.
– Но мне тоже деньги нужны! На съёмное жильё.
– Зарабатываешь хорошо, как сама говоришь. Хватит.
– Мам, ну это же неразумно. Давай хотя бы семьдесят на тридцать.
Антонина Петровна покачала головой.
– Сто процентов мне или ничего.
– Но почему?
– Потому что я жертвую своим комфортом ради твоей карьеры. И эта жертва должна быть компенсирована.
Наташа надулась.
– Хорошо. Но тогда ты сама занимаешься сдачей. Ищешь жильцов, решаешь проблемы.
– Договорились.
Дочь ушла к себе в комнату, хлопнув дверью. Антонина Петровна осталась сидеть в кресле.
Она понимала, что поступает жестоко. Но другого способа показать Наташе, что мать это не мебель, которую можно переставлять по своему желанию, она не видела.
Если дочь хочет распоряжаться её жизнью, пусть платит за это. По полной.
На следующий день приехали потенциальные жильцы. Молодая семейная пара с ребёнком. Квартира им понравилась, цену не торговали.
– Когда можно въезжать? – спросил муж.
– Через неделю, – ответила Антонина Петровна. – Мне нужно время собраться.
После их ухода Наташа сказала:
– Всё-таки хорошие люди попались. И ребёнок воспитанный.
– Да, – согласилась Антонина Петровна. – Надеюсь, квартиру беречь будут.
– Мам, а ты точно справишься на даче? Может, всё-таки передумаешь?
– Не передумаю. Раз решила, значит решила.
Неделя пролетела быстро. Антонина Петровна собрала самые необходимые вещи, отвезла их на дачу. Остальное оставила новым жильцам.
В день переезда Наташа помогала грузить последние коробки.
– Мам, ты на меня не сердишься? – спросила она, когда они стояли у машины.
– Не сержусь. Но и не одобряю.
– Понимаю. Просто у меня сейчас такой шанс, может, больше не будет.
– Да ладно тебе оправдываться. Сделано уже всё.
Наташа обняла мать.
– Я буду приезжать. Каждые выходные.
– Посмотрим, – сухо ответила Антонина Петровна.
Она села в автобус и поехала на дачу. В свой новый дом. Где ей предстоит жить теперь неизвестно сколько времени.
В автобусе она думала о том, как быстро меняется жизнь. Ещё неделю назад у неё был городской дом, рядом дочь. А теперь она едет в деревенский дом жить одна.
– На дачу ездишь? Вот и живи там, – вспомнила она слова дочери.
Что ж, посмотрим, кто из них выиграет от такого решения. И выиграет ли вообще кто-нибудь.
Автобус тряся по ухабистой дороге, а Антонина Петровна смотрела в окно на пролетающие мимо поля и думала о своей новой жизни, которая начинается сегодня.