Мне не везло на болезни, но всегда везло на врачей, даже в этой ужасной болезни, которой непонятно, болела я, или нет.
Писать буду только хорошее.
Разумеется, терапевтическое отделение НИИ держится на легендарной заведующей, это супер крутой фтизиатор, который задаёт высокую планку во всем.
Ходит легенда, что в юности ЛИ, так её зовут, заболела туберкулёзом, и лечилась здесь же в НИИ.
Провела она здесь много времени, вылечилась и решила победить болезнь окончательно, выбрав направлением фтизиатрию и став одним из лучших фтизиатров России.
И говорят с тех в НИИ такие жёсткие порядки, как ни в одной другой туберкулезной больнице.
Пациентов отсюда не выпускают.
Никогда, никуда, не за блат и не на 5 минут, неважно, бактериоаыделитель или абациллирован.
Это закон.
Ну и центр города, конечно, обязывает.
Те, кто перелезают через забор, делают это ровно до тех пор, пока не поймают, за это, разумеется, отправят лечиться по месту жительства и назад не возьмут, по крайней мере, мы слышали именно это.
Пациенты бояться быть выгнанными их НИИ, боятся неизвестности, и что будет ещё хуже, неважно, что, но будет.
Здесь база, диагностика, лучшие врачи, и более менее нормальный контингент, и всем точно не наплевать, так что лучше здесь.
Про ЛИ говорили, что у неё глаз даже не алмаз, а рентген, она видит человека насквозь и никогда не ошибается в постановке диагноза.
Она правильно угадывает тб там, где все видят пневмонию. У меня увидела рак, и если бы не тот анализ из куска легкого, то лечили бы мне только рак.
К ЛИ я обращалась несколько раз, уже после выписки.
Именно она настояла на дополнительной проверке после тб, когда оказалось, что у меня уже давно 4 стадия.
Именно ЛИ видела положительную динамику по тб на кт, там, где её никто не видел, так как это был рак.
И ЛИ взяла на себя ответственность окончить мою противотуберкулезную терапию, когда никто не был готов это сделать.
Несмотря ни на что, диагноз ТБ в моей карточке теперь навсегда, и каждые 3 месяца я езжу к ней, с волнением, разумеется, чтобы получить заветную бумажку, что тб нет, и я могу лечиться от рака, ведь в моих легких швах, и разобраться, что это никто, кроме неё не может.
ЛИ пользуется железным авторитетом среди коллег смежных отделений и пациентов. Все решения, и простые, и тем более сложные, принимаются коллегиально.
Все врачи НИИ в добавок к основной специальности ещё и рентгенологи, могут интерпретировать результаты кт и рентген. Это очень высокая планка.
В отделении трудились и другие прекрасные врачи.
Например, МВ, олицетворение питерской интеллигенции, которая когда то была учителем ЛИ.
Несмотря на свой более чем почтенный возраст, всегда на каблуках, с идеальной причёской и с отличным настроением, помимо того, что это Врач с колоссальным опытом и знаниями, она приняла меня как дочь, и сделала все, чтобы моё пребывание здесь было самым комфортным.
Кого ещё хочу вспомнить?
Разумеется, доктора И.
Всегда приветливая, энергичная, все помнящая и при этом такая молодая.
Все пациенты хотели, чтобы их вела именно она. Только хорошее, только это и могу вспомнить, все, что писала выше, к ней, разумеется, тоже относится.
Что ещё можно сказать?
ЛИ мудро понимала, что нужно готовить смену, и на обходы к нам приходили девочки интерны.
Мы, пациенты, понятно, ревновали врачей к ним, но все все понимали.
Фтизиатрия, увы, одна из самых непрестижных специальностей.
Если к другим врачам бегут, то от этих убегают.
Я уже молчу про риск заразиться и контингент, с которым придётся работать.
Когда в стране дефицит терапевтов и хирургов, что уже говорить о фтмзиатрии, поэтому к девочкам-интернам было особенное трепетное отношение.
Врачей было благодарить здесь непринято, но это не про меня.
Тем не менее, любые презенты доктора всегда отдавали девочкам.
В следующем посте хочу рассказать, как устроено отделение, как мне здесь жилось, и возможно, о других врачах, с которыми предстояло встретиться.
