Людмила Петровна сидела на кухне с чашкой остывшего чая в руках, когда зазвонил телефон. Звонил незнакомый мужской голос.
— Здравствуйте, это нотариус Кравцов. Вы Людмила Петровна Соколова, владелица дачного участка в садовом товариществе «Заречье»?
— Да, это я, — осторожно ответила женщина. — А что случилось?
— Мне нужно с вами встретиться. Дело очень деликатное. Можете приехать к моему кабинету сегодня?
Сердце Людмилы Петровны екнуло. Она никого не просила ни о каких нотариальных действиях. Дача досталась ей по наследству от матери, все документы были в порядке.
— А можете сказать, в чём дело? — спросила она.
— По телефону не принято обсуждать такие вопросы. Приезжайте, пожалуйста.
Через час Людмила Петровна сидела в кабинете нотариуса. Кравцов оказался мужчиной лет пятидесяти с внимательными серыми глазами за очками.
— Людмила Петровна, скажите, вы давали доверенность на продажу вашей дачи?
— Какую доверенность? — опешила женщина. — Я никому никаких доверенностей не давала!
Нотариус достал из папки документы.
— Вчера ко мне приходил ваш зять, Игорь Владимирович Морозов. Он принёс доверенность, якобы оформленную вами у моего коллеги в другом районе. По этой доверенности он хотел продать вашу дачу.
— Игорь? — Людмила Петровна побледнела. — Но я ему ничего не давала! Более того, мы с дочерью уже полгода как развелись!
— Именно поэтому я вам и звоню. Видите ли, я помню Игоря Владимировича. Он приходил ко мне три года назад, когда вы с дочерью покупали квартиру. Тогда он произвёл на меня не очень хорошее впечатление. А вчера его поведение показалось мне подозрительным.
Кравцов снял очки и протер их платком.
— Он нервничал, торопился, всё время смотрел на часы. Когда я начал внимательно изучать доверенность, он попытался меня поторопить, сказал, что покупатель ждёт. А доверенность... она выглядела подозрительно.
— Как подозрительно?
— Бумага новая, но печать какая-то размытая. Подпись не очень похожа на вашу, которую я помню по прежним документам. И главное — в доверенности была указана неправильная кадастровая стоимость участка. Слишком заниженная.
Людмила Петровна схватилась за сердце.
— Господи, да что же это такое! Значит, он хотел продать мою дачу?
— Хотел и почти продал. У него уже был покупатель, договор купли-продажи составлен. Только я отказался заверять сделку без дополнительной проверки. Сказал, что мне нужно связаться с вами лично.
— А что Игорь? Как он отреагировал?
— Разозлился. Начал кричать, что я срываю ему важную сделку, что покупатель может передумать. Потом схватил документы и убежал, сказав, что обратится к другому нотариусу.
Людмила Петровна встала и начала ходить по кабинету.
— Не может быть! Неужели он настолько опустился? Ведь мы его в семью приняли как родного!
— К сожалению, такие случаи не редкость, — вздохнул нотариус. — Люди идут на всё ради денег. Ваша дача в хорошем районе, стоит прилично.
— Что мне теперь делать?
— Немедленно обращаться в полицию. Это мошенничество с подделкой документов. И нужно срочно поставить дачу на учёт в Росреестре как спорную недвижимость, чтобы никто не смог её продать без вашего ведома.
Людмила Петровна достала телефон дрожащими руками.
— Можно я сначала дочери позвоню? Лена должна знать, на что способен её бывший муж.
Елена ответила не сразу. Когда мать рассказала о случившемся, в трубке повисла тишина.
— Мама, — наконец сказала дочь, — я сейчас к тебе приеду. И сразу пойдём в полицию.
— Лена, а ты не знала о его планах?
— Мама! Как ты можешь такое спрашивать? Я же уже полгода с ним не живу! Но знаешь... последнее время он часто спрашивал про дачу. Сколько она может стоить, не думаешь ли ты её продать. Я думала, просто интересуется.
— Значит, он давно это планировал.
— Видимо, да. Мама, не волнуйся, мы всё решим.
Через час дочь уже была в нотариальной конторе. Елена выглядела расстроенной, но решительной.
— Где этот урод сейчас может быть? — спросила она у нотариуса.
— Понятия не имею. Но думаю, он попытается найти другого нотариуса, который согласится оформить сделку.
— А много таких?
— К сожалению, есть недобросовестные коллеги, которые закрывают глаза на подозрительные документы ради гонорара. Но их становится всё меньше, система контроля ужесточается.
Елена взяла мать под руку.
— Мам, пойдём в полицию. Нужно опередить его.
В отделении полиции их выслушал оперативник Сергей Николаевич Костин, мужчина предпенсионного возраста с усталыми глазами.
— Такие дела, к сожалению, не редкость, — сказал он, записывая показания. — Родственники, особенно зятья и невестки, часто пытаются поживиться за счёт пожилых людей.
— А что будет с Игорем, если его поймают? — спросила Елена.
— Подделка документов и мошенничество — это серьёзные статьи. От трёх до семи лет лишения свободы, в зависимости от суммы ущерба.
— А какая сумма ущерба? — поинтересовалась Людмила Петровна.
— Ну, ваша дача стоит, наверное, миллиона полтора-два. Это крупный размер ущерба.
Елена покачала головой.
— Идиот. Из-за денег загубить жизнь.
— У него долги? — спросил оперативник.
— Да, большие. Он взял кредиты на бизнес, но дело не пошло. Ещё в браке начались проблемы. Я думала, он найдёт выход, устроится на работу. А он, оказывается, решил по-другому.
Костин закрыл папку.
— Хорошо. Завтра с утра начнём его искать. У вас есть его адрес?
— Он снимает комнату на улице Гагарина, — ответила Елена. — Но я не уверена, что он там. Может, уже скрылся.
— Посмотрим. А вы завтра же идите в Росреестр, ставьте ограничения на дачу.
На следующий день Людмила Петровна с дочерью отправились в Росреестр. Очередь была большая, пришлось прождать два часа. Когда наконец подошла их очередь, специалист внимательно изучила документы.
— Всё правильно оформляете, — сказала она. — Сейчас мы поставим запрет на любые операции с вашим участком без личного присутствия собственника.
— А долго это делается? — спросила Елена.
— Три рабочих дня. Но можете не волноваться — с сегодняшнего дня информация уже в базе.
Вечером позвонил оперативник Костин.
— У нас новости. Игоря Морозова мы не застали дома, но соседи говорят, что вчера вечером видели, как он грузил вещи в машину. Видимо, собрался съехать.
— Значит, сбежал? — расстроилась Людмила Петровна.
— Рано говорить. Мы дали ориентировку, проверяем вокзалы, аэропорт. И ещё одно — мы связались с нотариусами в соседних районах. Оказалось, что сегодня утром он действительно приходил к одному из них с теми же документами.
— И что?
— Нотариус Петрова тоже отказалась заверять сделку. Она сказала, что доверенность выглядит подозрительно, да и сам Морозов вёл себя странно.
— Как странно?
— Суетился, нервничал, когда она начала задавать вопросы про вас, не смог ответить на простые вещи. Например, не знал вашего отчества, хотя в доверенности оно указано.
Елена фыркнула.
— Конечно не знал. Он даже в браке ко мне на «ты» обращался, что уж говорить про маму.
— В общем, думаю, скоро его найдём. Таких незадачливых мошенников ловят быстро.
И действительно, через три дня Костин позвонил утром.
— Нашли вашего Морозова. Он попытался выехать в Краснодар, но мы его сняли с поезда в Воронеже.
— Уже везут назад?
— Да. Завтра будет допрос. Вам нужно будет прийти для опознания и дачи показаний.
На следующий день в отделении полиции Людмила Петровна увидела своего бывшего зятя. Игорь сидел в кабинете следователя, опустив голову. Выглядел он плохо — похудел, осунулся, на лице была трёхдневная щетина.
Когда в кабинет вошли Людмила Петровна и Елена, он поднял глаза. Взгляд был виноватый и растерянный.
— Людмила Петровна, — тихо сказал он, — простите меня. Я не хотел... то есть не думал, что так получится.
— Как это не хотел? — возмутилась Елена. — Ты подделал доверенность, пытался продать мамину дачу!
— У меня долги, — оправдывался Игорь. — Коллекторы угрожают. Я думал, потом всё верну, честное слово.
— Всё верну! — передразнила дочь. — А если бы продал? Как бы возвращал?
Следователь прервал перепалку.
— Морозов, вы признаёте свою вину?
Игорь кивнул.
— Признаю. Но я правда собирался потом вернуть деньги.
— Каким образом?
— Не знаю... устроился бы на работу, выплачивал бы по частям.
— За два миллиона? Это сколько лет вам понадобилось бы?
Игорь молчал.
— А кто вам изготовил поддельную доверенность? — продолжил следователь.
— Я сам... то есть нашёл в интернете образец, распечатал, поставил печать.
— Где взяли печать?
— Купил в переходе у метро. Там всякие штампы делают.
Следователь покачал головой.
— Понятно. Людмила Петровна, есть ли у вас претензии к обвиняемому?
— Конечно есть! — сказала женщина. — Он хотел лишить меня единственной недвижимости! Это же моя дача, там могила моих родителей рядом!
Игорь ещё больше сжался.
— Я не думал про могилу, — прошептал он.
— А про что ты думал? — накинулась на него Елена. — Только про деньги! Мама тебя как сына принимала, а ты...
— Хватит, — остановила дочь Людмила Петровна. — Что толку кричать. Пусть суд разбирается.
Через месяц состоялось судебное заседание. Игорь полностью признал вину, раскаялся. Его защитник просил назначить условное наказание, ссылаясь на то, что подсудимый имеет малолетнего ребёнка и является единственным кормильцем.
Но судья оказалась непреклонной.
— Морозов совершил особо циничное преступление, — сказала она при вынесении приговора. — Он обманул доверие близких людей, подделал документы, пытался лишить пожилую женщину единственного жилья. Приговор — три года лишения свободы в колонии общего режима.
Игорь принял приговор спокойно. После заседания он подошёл к Людмиле Петровне.
— Простите меня, — сказал он. — Я понимаю, что не имею права просить прощения, но всё равно прошу.
Людмила Петровна посмотрела на него долго.
— Прощаю, — наконец сказала она. — Но забыть не смогу никогда.
Игоря увезли. Людмила Петровна с дочерью вышли из здания суда.
— Мам, ты зря его простила, — сказала Елена.
— Не зря. Злость только душу разъедает. А он своё получил.
— Думаешь, исправится?
— Не знаю. Но это уже не наши проблемы.
Они шли по осенней улице. Скоро начнется дачный сезон подготовки к зиме, нужно будет ехать закрывать дом, сливать воду, укрывать растения. Хорошо, что дача осталась. Хорошо, что нашёлся честный нотариус, который не позволил обмануть пожилую женщину.
— Знаешь, Лена, — сказала Людмила Петровна, — а ведь могло быть и по-другому. Если бы не господин Кравцов, я бы лишилась дачи.
— Да, повезло, что он его помнил и насторожился.
— Не повезло, а Бог уберёг. Значит, ещё рано мне с этого света уходить, если такие люди встречаются.
Елена взяла мать под руку.
— Конечно рано. Ещё внуков понянчишь на даче.
И они пошли домой, где их ждал горячий чай и спокойствие. А где-то в автозаке ехал в колонию человек, который променял семью и честь на призрачную надежду лёгких денег.