— Пап, нам нужно поговорить, — Антон стоял в дверях, переминаясь с ноги на ногу.
Николай Петрович отложил книгу. По лицу сына было видно — разговор предстоит непростой.
— Что случилось
— Да ничего не случилось. Просто... — Антон замялся. — Марина беременна. Второй месяц уже.
— Это же замечательно! — Николай Петрович встал, хотел обнять сына, но тот отступил.
— Пап, подожди. Дело в том, что... Ну, ты понимаешь, Даше уже пять, ей нужна своя комната. А теперь ещё малыш будет.
— Понимаю. И что
Антон глубоко вздохнул
— Мы подумали... Может, ты переедешь в маленькую комнату А твою отдадим Даше Там больше места, светлее. Для ребёнка самое то.
Николай Петрович почувствовал, как что-то оборвалось внутри. Маленькая комната — это бывшая кладовка, восемь квадратных метров. Окно под потолком, места только для кровати и тумбочки.
— В кладовку
— Это не кладовка! Мы там ремонт сделаем, обои поклеим. Нормальная комната получится.
— Антош, но там же совсем тесно.
— Ну а что делать — в голосе сына появилось раздражение. — Детям простор нужен. Ты же дедушка, должен понимать.
Дедушка. Николай Петрович усмехнулся. Ему только шестьдесят два, он ещё работает, преподаёт в техникуме. Но для сына он уже дедушка, которому и восьми метров хватит.
— Папа, не обижайся, — Антон присел на край дивана. — Мы же не выгоняем. Просто обстоятельства. Ты же сам говорил — внуки это счастье.
— Говорил, — согласился Николай Петрович.
Три года назад, когда умерла жена, Антон забрал его к себе. Какой смысл одному в двушке сидеть Продавай, переезжай к нам. Места всем хватит. Николай Петрович продал квартиру, деньги отдал сыну — на расширение бизнеса. Антон обещал потом что-нибудь купить отцу, если тот захочет. Но прошло три года, бизнес то шёл в гору, то падал, и разговор о покупке как-то затих.
— Так что, пап — Антон ждал ответа.
— Я подумаю.
— Что тут думать Даша растёт, ей учиться скоро. Нужен стол, полки для книг. В маленькой комнате не поместится.
— А в моей поместится
— Тебе-то зачем стол Ты в зале можешь заниматься, если нужно.
Николай Петрович молчал. В зале постоянно работает телевизор, Марина любит сериалы. Даша играет, разбрасывает игрушки. А он привык к тишине, к своему углу, где можно спокойно читать, проверять работы студентов.
— Ладно, — сказал он наконец. — Переберусь. Когда
— Да хоть завтра! — обрадовался Антон. — Мы поможем вещи перенести. Спасибо, пап! Я знал, что ты поймёшь!
Сын ушёл, довольный. А Николай Петрович остался сидеть в своей — уже бывшей — комнате. Пятнадцать квадратных метров. Окно во двор. Книжный шкаф, письменный стол, кресло для чтения. Фотография жены на тумбочке.
Вечером за ужином Марина радостно щебетала
— Николай Петрович, спасибо вам огромное! Дашенька так обрадуется! Мы ей там такую принцессную комнату сделаем!
— Дед, а правда мне будет большая комната — Даша смотрела круглыми глазами.
— Правда, солнышко.
— А ты где будешь
— В другой комнате.
— В той маленькой Там же темно!
— Даша! — одёрнула Марина. — Не говори глупости. Дедушке там будет хорошо.
Даша кивнула, но в глазах читалось сомнение. Дети всегда чувствуют неправду.
Переезд состоялся через два дня. Антон с другом перетащили мебель. Кресло не влезло — пришлось оставить в коридоре. Книжный шкаф тоже не поместился — книги сложили в коробки, поставили в гараж.
— Потом разберём, — пообещал Антон.
Николай Петрович сидел на узкой кровати в своей новой комнате. Восемь квадратных метров. Окошко под потолком, через него видно только кусок неба. Лампочка под потолком светит прямо в глаза. На тумбочке — фотография жены, больше ничего не помещается.
— Ну как — заглянула Марина. — Уютно
— Нормально.
— Мы обои поклеим, шторку повесим. Будет лучше.
— Не надо. И так сойдёт.
Марина пожала плечами и ушла.
Вечером Николай Петрович вышел в зал почитать — в комнате глаза уставали от яркой лампочки. Марина смотрела очередную мелодраму.
— Не мешаю — спросил он.
— Нет, конечно! Садитесь!
Он сел в кресло, открыл книгу. Но сосредоточиться не получалось — из телевизора неслись крики, рыдания, драматическая музыка.
— Может, потише сделать — осторожно попросил он.
— Ой, простите! — Марина убавила звук. Но через пять минут снова прибавила. — А то не слышно.
Николай Петрович вернулся в свою каморку. Лёг на кровать, уставился в потолок. Вспомнил, как жена говорила Коля, пообещай — если меня не станет, не оставайся один. Тоска заест. Он обещал. И вот — не один. Но тоска всё равно заедает.
На следующий день после занятий он не пошёл домой. Зашёл в кафе, заказал чай, сел у окна. Достал блокнот, начал считать. Пенсия — двадцать пять тысяч. Зарплата в техникуме — тридцать. Пятьдесят пять тысяч в месяц. Однокомнатные квартиры в аренду — от двадцати пяти тысяч. Остаётся тридцать на жизнь. Еда, лекарства, проезд... Можно прожить.
— Николай Петрович — над ним стояла Вера Михайловна, коллега по техникуму. — Можно подсесть
— Конечно, садитесь.
— Вы какой-то задумчивый сегодня. Всё в порядке
— Да так, бытовые вопросы.
Вера Михайловна внимательно посмотрела на него
— У сына живёте ведь
— Живу.
— И как
Николай Петрович пожал плечами
— Нормально. Вот только в маленькую комнату переселили. Внуков двое будет, место нужно.
— В маленькую — Вера Михайловна нахмурилась. — Это как
— Восемь метров. Бывшая кладовка.
— Николай Петрович! Да вы что! Это же...
— Что поделаешь. Детям простор нужен.
Вера Михайловна покачала головой
— Знаете, я вот одна живу. Дочь в Москве, сын в Германии. Приезжают редко. Иногда думаю — может, к кому переехать А потом представлю себя в чужом доме, в углу каком-нибудь... Нет уж, лучше одной.
— У вас своя квартира.
— А у вас разве не было
— Продал. Когда к сыну переезжал.
— Ох, Николай Петрович... — Вера Михайловна вздохнула. — А купить теперь
— На что Цены знаете какие.
— А снимать
Николай Петрович показал ей свои расчёты. Вера Михайловна изучила цифры.
— Вообще-то можно. Я плачу двадцать за коммуналку и тысяч двадцать на еду трачу. И ещё остаётся.
— У вас пенсия больше.
— Ненамного. Просто я репетиторством подрабатываю. И вы можете. Математика всегда нужна.
Репетиторство. Николай Петрович задумался. Раньше брал учеников, по две тысячи за занятие. Пять учеников — десять тысяч в неделю. Сорок в месяц дополнительно.
— Вера Михайловна, а где недорогие квартиры искать
— В интернете сейчас всё есть. Хотите, покажу
Они просидели в кафе до вечера, изучая объявления. Вера Михайловна оказалась экспертом по съёмному жилью — сама несколько раз переезжала.
— Вот смотрите, — показывала она. — Однушка возле парка, двадцать три тысячи. Первый этаж, но зато тихий район. Или вот — студия за двадцать, но там ремонт хороший.
— Студия — это как
— Одна комната, но большая. Кухня совмещена с комнатой. Молодёжь любит, а что вам Места больше, чем в вашей кладовке.
Николай Петрович смотрел фотографии. Чужие квартиры, чужие стены. Но свои. Где можно читать в тишине, проверять тетради, никому не мешая. Пить чай, когда захочется, а не когда кухня освободится.
— Я подумаю, — сказал он.
— Думайте. Но знаете что — Вера Михайловна серьёзно посмотрела на него. — Не затягивайте. Я вот три года в углу у дочери прожила. Думала — временно. А потом поняла я там чужая. Любимая, но чужая. И съехала. Дочь обиделась сначала, а потом сама призналась — так лучше. И отношения наладились. В гости друг к другу ходим, а не выясняем, кто громко телевизор смотрит.
Дома Антон встретил его в прихожей
— Пап, где ты был Мы ждали с ужином.
— В кафе сидел. С коллегой встретился.
— Мог бы предупредить. Марина волновалась.
Волновалась. Николай Петрович усмехнулся. Скорее злилась, что зря готовила.
За ужином Марина рассказывала про ремонт в комнате Даши
— Обои розовые купим, с принцессами! И кроватку с балдахином! Правда, дорого, но для ребёнка ничего не жалко!
— А в моей комнате полку можно повесить — спросил Николай Петрович. — Для книг хотя бы несколько.
— Пап, зачем тебе книги в комнате — удивился Антон. — Ты же в зале можешь читать.
— В зале телевизор.
— Ну так что Мы потише сделаем.
— Антон, мне нужна полка. Одна всего.
— Ладно, повешу. На выходных.
Но выходные прошли, потом ещё одни. Полки не было. Николай Петрович купил её сам, пытался повесить, но руки уже не те — дрожат. Позвал Антона.
— Пап, я занят! Вечером!
Вечером сын забыл. Утром уехал по делам. Полка так и стояла у стены.
В понедельник Николай Петрович после занятий поехал смотреть квартиру. Студия на четвёртом этаже, окна во двор. Хозяйка — молодая женщина, уезжает в другой город.
— Всё работает, — показывала она. — Холодильник новый, стиралка тоже. Интернет проведён. Соседи тихие, в основном пенсионеры.
— Хорошая квартира, — Николай Петрович обвёл взглядом комнату. Места раза в три больше, чем в его каморке. У окна можно стол поставить. Книжный шкаф влезет.
— Будете брать
— Можно подумать пару дней
— Конечно. Но если что — звоните. Желающих много.
Дома он застал семейный совет. Антон с Мариной обсуждали покупку машины.
— Кредит возьмём, — говорила Марина. — Нам же с двумя детьми без машины никак.
— Да, но проценты...
— Ну что проценты! Твой отец как-то без машины обходится, и мы обойдёмся!
— При чём тут отец — возмутился Антон.
— При том, что можно было бы попросить его скинуться. Он же тут живёт, ест, электричество тратит.
Николай Петрович замер в прихожей. Скинуться Он отдал им все деньги от квартиры. Два миллиона восемьсот тысяч.
— Марин, ну что ты такое говоришь, — Антон смутился. — Отец нам квартиру отдал.
— Три года назад! А бизнес твой сколько съел Если бы не твои вложения...
— Хватит!
Николай Петрович тихо прошёл в свою комнату. Сел на кровать, достал телефон. Набрал номер хозяйки студии
— Здравствуйте. Это Николай Петрович, я сегодня смотрел квартиру. Я согласен.
— Отлично! Когда сможете договор подписать
— Хоть завтра.
— Давайте завтра в два часа. И деньги за два месяца вперёд, не забудьте.
— Хорошо.
Он положил трубку. Сердце билось часто, руки дрожали. Но не от страха — от предвкушения. Свобода. Своя жизнь. Пусть в съёмной квартире, но своя.
Утром за завтраком Антон спросил
— Пап, ты вчера что-то хотел сказать Видел, ты в прихожей стоял.
— Да. Хотел сказать, что съезжаю.
Тишина. Марина застыла с чашкой у губ. Антон уставился на отца
— Что значит съезжаешь
— Снял квартиру. Перееду на этой неделе.
— Пап, ты что, обиделся Из-за комнаты
— Нет. Просто решил жить отдельно.
— Но... А деньги У тебя же ничего нет!
— Есть пенсия и зарплата. Хватит.
— На что хватит — встряла Марина. — На хлеб и воду
— На нормальную жизнь.
— Николай Петрович, не глупите! — Марина перешла на увещевательный тон. — Вы же тут как у Христа за пазухой! Еда, крыша над головой, внучка рядом!
— И восемь метров жилплощади.
— Ну и что Вам же больше не надо!
Николай Петрович встал из-за стола
— Мне надо достоинство. А его на восьми метрах не помещается.
— Пап! — Антон вскочил. — Ты что несёшь Какое достоинство Мы же семья!
— Семья, где дедушку в кладовку отправили.
— Это не кладовка! Это комната! Маленькая, но комната!
— Антон, — Николай Петрович посмотрел на сына. — Я не обижаюсь. Правда. У тебя семья, дети. Им нужно место. Но и мне нужно место. Для жизни, а не для доживания.
— А как же Даша Она к тебе привыкла!
— Буду приходить в гости. Заниматься с ней, гулять. Даже чаще, чем сейчас.
— Это глупость! — Марина стукнула чашкой по столу. — В вашем возрасте снимать квартиру!
— В моём возрасте, Марина, люди ещё много чего делают. Живут, например.
Николай Петрович вышел из кухни. За спиной слышался возмущённый голос невестки и растерянные возражения сына.
Договор он подписал в тот же день. Получил ключи, прошёлся по пустой квартире. Открыл окно — во двор летел тополиный пух, пахло липой. На детской площадке играли дети. Обычный спальный район, ничего особенного. Но его. На ближайшее время — его.
Переезд занял один день. Вещей оказалось немного — Антон с другом помогли перевезти. Сын всю дорогу молчал, а когда выгрузили последнюю коробку, сказал
— Пап, это неправильно.
— Что именно
— Всё. Ты должен быть с семьёй.
— Я буду с семьёй. Приходить буду, с Дашей заниматься. Просто жить буду отдельно.
— А если заболеешь
— Вызову врача.
— А если... — Антон запнулся.
— Если умру Так и у вас могу умереть. В своей кладовке.
— Это не кладовка!
— Антон, хватит. Поехали, Марина ждёт.
Сын уехал обиженный. А Николай Петрович начал обустраиваться. Собрал привезённый из Икеи стол — сам, хоть и провозился два часа. Поставил у окна. Расставил книги на полках. Повесил фотографию жены.
Вечером сварил макароны, заварил чай. Сел у окна. Тишина. Никакого телевизора, никаких разговоров за стеной. Только шум улицы внизу, но он не мешал — наоборот, создавал ощущение жизни.
Открыл книгу. Прочитал страницу и понял — впервые за последние месяцы действительно понимает, что читает. Не отвлекается, не прислушивается, не ждёт, когда позовут ужинать или попросят посидеть с Дашей.
Телефон зазвонил. Антон.
— Пап, ты поел
— Поел.
— Что ел
— Макароны.
— Одни макароны Приезжай, Марина котлеты делала.
— Спасибо, я сыт.
— Пап, ну не дури! Какие макароны Тебе нормально питаться надо!
— Антош, я шестьдесят лет макароны варю. Не отравлюсь.
— Даша спрашивает, где дедушка.
— Передай, что завтра приду. Почитаю ей сказку.
— Ладно. Пап... Ты правда не обижен
— Правда. Всё нормально, сынок.
Положил трубку. Сынок вырвалось само. Давно не называл так Антона.
Первая ночь в новой квартире. Непривычно тихо. В каморке у сына за стенкой был санузел — всю ночь что-то гудело, капало. А тут тишина. Только изредка проедет машина.
Николай Петрович лежал в темноте и улыбался. Завтра суббота. Можно встать, когда захочется. Попить кофе не торопясь. Почитать. Сходить в парк. Или не ходить. Делать что хочется или не делать ничего.
Свобода.
В воскресенье пришёл к Антону. Даша бросилась на шею
— Дедушка! Где ты был У тебя теперь другой дом
— Да, солнышко. Но я буду приходить.
— А почему ты не с нами живёшь
Николай Петрович присел на корточки, чтобы быть с внучкой на одном уровне
— Знаешь, как птицы У каждой своё гнездо. Но они прилетают друг к другу в гости.
— И ты будешь прилетать
— Обязательно.
Марина демонстративно не здоровалась. Антон был напряжён. Обед прошёл в молчании, только Даша щебетала про садик.
Когда уходил, Антон вышел проводить
— Пап, может, одумаешься Комнату твою не тронули.
— Это уже не моя комната. Это комната для второго ребёнка. Кстати, когда родится, помогать будете звать
— Ты же не откажешь
— Не откажу. Но жить всё равно буду у себя.
Прошёл месяц. Николай Петрович взял трёх учеников — репетиторство. Деньги небольшие, но хватает с запасом. По выходным приходит к Даше — читают, рисуют, гуляют. Марина оттаяла — удобно, когда есть бесплатная няня на пару часов.
Вера Михайловна зашла в гости, принесла пирог
— Ну как, обжились
— Вполне. Даже не думал, что одному может быть так хорошо.
— Не одному. Свободному. Это разные вещи.
Она права. Он не одинок — есть сын, внучка, скоро будет второй внук. Коллеги, ученики. Но он свободен. И в свои шестьдесят два чувствует себя моложе, чем год назад.
Вечером сидел у окна, проверял контрольные. Зазвонил телефон — незнакомый номер.
— Николай Петрович Это Елена Андреевна, мама вашего ученика Серёжи. Он так хвалит ваши занятия! Скажите, вы не могли бы взять ещё мою дочь У неё проблемы с геометрией.
— Конечно, приводите.
— А где вы принимаете Серёжа говорил, у вас дома
— Да, у меня. — Николай Петрович с удовольствием произнёс эти слова. — У меня дома.
Положил трубку и задумался. Четыре ученика — это восемь тысяч в неделю. Можно отложить на отпуск. Съездить куда-нибудь. Давно мечтал побывать в Карелии.
Или копить на свою квартиру Маленькую студию на окраине Лет через пять накопит на первый взнос...
Телефон зазвонил снова. Антон.
— Пап, привет. Слушай, Марина тут говорит... Может, правда вернёшься Мы полку повесим, стол маленький поставим.
— Антош, спасибо. Но я останусь здесь.
— Навсегда.
— Не знаю. Пока мне тут хорошо.
— А нам?
— А вам нужно научиться жить своей семьёй. Без дедушки под боком.
— Мы скучаем.
— И я скучаю. Поэтому и прихожу. Но живу теперь здесь.
Антон вздохнул
— Ладно. Завтра придёшь Даша новый рисунок нарисовала, хочет показать.
— Приду.
— Пап... Ты счастлив там
Николай Петрович посмотрел на свою квартиру. На стол у окна. На книжные полки. На фотографию жены, которая словно улыбалась ему.
— Да, сынок. Счастлив.
— Тогда... Тогда правильно сделал.
Это было неожиданно. Николай Петрович даже растерялся
— Спасибо, Антош.
— До завтра, пап.
— До завтра.
Николай Петрович отложил телефон. За окном загорались огни. Где-то там, в другом районе, его семья ужинает, готовится ко сну. А он здесь, в своей — пусть съёмной — квартире. Проверяет тетради. Планирует занятия. Живёт.
В кармане лежала записная книжка. Он открыл её, посмотрел на расчёты. Если брать пять учеников и откладывать половину... Через четыре года можно накопить на первоначальный взнос. В шестьдесят шесть купить свою квартиру — почему нет
Улыбнулся. Впереди ещё столько всего. И он готов. В свои шестьдесят два — готов начинать заново.