– Да кто ты вообще такая? – орал он. – Ты обязана ее уважать, пока живешь в этом доме!
Он ждал, что я сломаюсь, заплачу, начну просить прощения. Но я стояла, как скала, непроницаемая и холодная.
---------------
Дрожь пробежала по моим пальцам, когда я прижала их к запястью. Там, под тонкой кожей, пульсировала боль – напоминание о сегодняшнем визите свекрови. Да что там визит – настоящая буря, после которой в душе осталась лишь выжженная земля.
Алексей стоял столбом в прихожей, челюсть отвисла. Он смотрел на меня, как на инопланетянку.
– Ты… ты выгнала мою мать? – просипел он, не веря своим ушам.
Я повернулась к нему, стараясь сохранить подобие спокойствия, хотя внутри бушевал ураган. Следы борьбы на моем запястье, думаю, говорили сами за себя.
– Да, Леш, я выгнала женщину, которая на меня напала.
Его лицо исказилось от возмущения.
– Она просто… вспылила! Ты должна была промолчать! Это же моя мать!
Я смотрела на него, как на старую, ненужную вещь, которую давно пора выбросить. В моих глазах, наверное, читалось окончательное решение.
– Знаешь что, Алексей? – мой голос звучал холодно и отстраненно. – Завтра я меняю замки. Ты получишь только один ключ. И если твоя мать еще раз появится на пороге этой квартиры, я заберу у тебя этот ключ. Будешь встречаться с ней вне дома.
Я развернулась и пошла в спальню, оставив его в прихожей переваривать мои слова.
– В СВОЕЙ квартире, – бросила я через плечо, и это добило его окончательно.
После этой сцены я ждала чего угодно – слез, истерики, упреков. Я знала, как Леша обожает играть роль жертвы. Но он просто молчал. Читал книгу, делая вид, что ничего не произошло. Я ожидала, что он остынет и извинится, но вел себя, будто это я перегнула палку.
Я заняла удобное место на диване и открыла книгу. «Гордость и предубеждение». Ирония судьбы, не иначе.
Сначала он начал вздыхать. Тяжело, демонстративно. Я не реагировала. Потом он пошел на кухню и начал греметь посудой, наливая воду, опять же, максимально громко. Намекал на чай, надеясь, что я сжалюсь и составлю ему компанию?
– Яночка, – протянул он примирительно, когда вернулся в комнату. – Ты разве забыла, как мама о тебе заботилась?
– Нет, Леш, не забыла, – спокойно ответила я, не отрываясь от книги. Я отлично помню и бесконечные наставления, и придирчивый взгляд, оценивающий каждое мое действие.
Его терпение, видимо, лопнуло.
– Ты просто неуважительно относишься к моей матери! – выпалил он, срываясь на крик.
Я закрыла книгу и посмотрела на него.
– Мастер приедет завтра утром. И убедись, что у твоей матери нет ключа.
Он побледнел.
– Это… это что, не игра? – прошептал он, будто до него только сейчас дошло, что я говорю всерьез.
– Нет, Леша, это приговор, – отрезала я.
Гнев захлестнул его с головой. Он начал кричать, сыпать оскорблениями, упрекать меня в зависти к его матери.
– Да кто ты вообще такая? – орал он. – Ты обязана ее уважать, пока живешь в этом доме!
— Да плевать я хотела на твою мать! Она мне не родня, и вообще для меня никто! И с этого момента я запрещаю ей здесь появляться - спокойным тоном ответила я.
Он ждал, что я сломаюсь, заплачу, начну просить прощения. Но я стояла, как скала, непроницаемая и холодная.
Наши отношения давно шли под откос. Последней каплей стал этот его маниакальный культ матери. Любочка, божий одуванчик, ага, как же! Она с самого начала невзлюбила меня. А он… Он вечно прятался за ее юбкой, боялся перечить, боялся встать на мою сторону.
Как-то раз на семейном ужине Любочка заявила, что я слишком много трачу денег на ерунду.
– Вот у Лешеньки нашего зарплата невелика, а ты только и знаешь магазины да салоны!
Леша тогда сидел, потупив взгляд, и молчал, поджав губы, хотя он знал, что я отдаю все свои деньги за квартиру.
Или, например, история с моей работой. Я мечтала стать дизайнером интерьеров, долго училась, собирала портфолио. Когда я устроилась в хорошую компанию, Любочка закатила истерику:
– Как ты можешь бросить своего Лешеньку одного? Кто будет готовить ему ужин и стирать носки?
Леша промямлил что-то невнятное, типа
– Мам, ну что ты такое говоришь….
А я тогда чувствовала себя преданной и униженной. Как будто мои мечты ничего не стоят.
Вчера, как всегда, Любочка заявилась без звонка. И начала с порога:
– Яночка, что это за тряпку ты на себя нацепила? Тебе совсем не идет! Ты же у нас такая фигуристая… Тебе нужно носить только обтягивающее, чтобы Лешенька не смотрел на других! .
А потом вдруг переключилась на готовку.
– Ты зачем столько соли положила?? Ты что, хочешь, чтобы у Лешеньки давление поднялось? Ты совсем не заботишься о его здоровье!
И так каждый раз.
– Да ты просто трус! – крикнула я ему тогда. – Ты всегда ставишь мнение своей матери выше моих чувств!
Я напомнила ему о конкретных случаях, когда Любочка переходила все границы, а он молчал, как рыба об лед.
– Это МОЯ квартира, Леша! – подчеркнула я. – Я больше не позволю твоей матери лезть в мою жизнь!
Я видела, как он бледнеет с каждым моим словом. Но он ничего не ответил. Просто развернулся и ушел в другую комнату.
Ночь прошла в атмосфере ледяного молчания. Мы спали в разных комнатах, словно чужие люди.
Утром, пока Леша был в душе, я позвонила мастеру и вызвала его.
Когда он вышел из ванной, обернутый полотенцем, мастер уже вовсю устанавливал новый замок.
Лешин глаза округлились от шока.
– Что… что ты делаешь? – пролепетал он, побледнев еще больше.
– Меняю замок, Леша, – спокойно ответила я. – Как и обещала.
Когда мастер закончил работу и ушел, получив свои деньги, я протянула Леше сумку. В ней лежали его вещи.
– Собирайся, пожалуйста, – попросила я.
Он стоял, как громом пораженный, не в силах произнести ни слова.
– Ты… ты хочешь, чтобы я ушел? – наконец спросил он, словно надеясь услышать опровержение.
– Да, Леша. Я хочу, чтобы ты ушел.
Он попытался угрожать, давить на жалость.
– Я уйду к маме! – выпалил он, как ребенок, которому не купили конфету.
Я не дрогнула. Просто указала на сумку, стоящую в прихожей.
Он понял, что это конец. Что я настроена серьезно и готова к разрыву. Он видел, что заранее приготовила ему прощальный набор. Все последние годы я проигрывала в отношениях из-за трусости, не защищала его от нападок матери и пыталась подстроиться. Видимо, я осознала это слишком поздно.
Он поднял сумку и вышел из квартиры.
Дверь за ним закрылась. Новый замок отрезал его от моей жизни.
Я прислонилась спиной к двери и закрыла глаза.
Тяжело выдохнула. Конец.
В голове пустота, смешанная с облегчением и все же – пустотой.
Я открыла глаза и посмотрела на свой дом. Мой дом. Наконец-то мой.
Впереди – новая жизнь. Без Любочки, без Леши, без этой тягостной фальши, которая годами отравляла мое существование.
И теперь, я точно знала, что справлюсь. Как бы тяжело ни было. Потому что я, наконец, свободна. И эта свобода – лучшее, что могло со мной случиться.