Глава 5: «Первая заработная плата»
Тринадцать лет — возраст, когда мальчишеские мечты начинают сталкиваться с суровой реальностью взрослого мира. Руслан все так же грезил моторами, но теперь его рисунки стали сложнее, техничнее. Он уже понимал, что для того чтобы что-то построить или починить, нужны не только руки и голова, но и деньги. Деньги, которых в их доме всегда водилось ровно столько, чтобы прожить, но не больше.
Он видел, как мать пересчитывает засаленные купюры перед походом на базар, как отец откладывает с каждой получки на новую подошву для своих инструментов. Просить у них на какую-то прихоть, даже на маленькую модельку, казалось ему предательством. И тогда он принял решение. Взрослое, самостоятельное.
От старших ребят во дворе он узнал, что на рыбоперерабатывающий завод в Хасавюрте постоянно требуются разнорабочие. Брали туда всех подряд, вопросы задавали редко, главное — руки и спина. План был безумным, но иного выхода он не видел.
Он сказал родителям, что едет на несколько дней к троюродному брату в соседнее село — помогать с ремонтом. Сердце его ныло от лжи, но он гнал угрызения совести прочь. Дорогу он знал: сначала на попутной телеге до райцентра, потом на автобусе. На проходной завода, стараясь казаться выше и грубее, он нахально соврал седому, усталому прорабу о своем возрасте. Тот посмотрел на него с нескрываемым скепсисом, но кивнул: «Ладно, пацан. Иди в цех №3. Посмотрим, на что ты годишься».
Работа оказалась каторжной. Цех был огромным, холодным и влажным, пропахшим насквозь солью, рыбьей чешуей и чем-то еще, едким и химическим. Он, вместе с такими же как он парнями и взрослыми мужчинами, стоял по колено в ледяной воде, очищая от внутренностей скользкую, извивающуюся рыбу. Потом ее нужно было сортировать, укладывать в ящики, грузить на тележки. Руки за день опухали, спина ныла так, будто по ней проехался грузовик, а запах... Этот запах въедался в кожу, в волосы, в одежду. Он казался вечным. По ночам, засыпая на жестких нарах в общежитии при заводе, ему снилось, что он тонет в бесконечном море холодной, скользкой рыбы.
Но он держался. Держался ради цели. Через две недели, в пятницу, его вызвали в контору. Бухгалтер, женщина с усталым лицом, протянула ему плотный конверт. — Получай. Зарплата. Распишись.
Он вышел на улицу, за угол, и дрожащими пальцами вскрыл конверт. Там лежала пачка денег. Не мелочь, не несколько бумажек, а настоящая, взрослая пачка. Он никогда не держал в руках такую сумму. Это был его труд. Его первые, честно заработанные деньги.
Он не купил себе ничего. Ни новой кофты, чтобы заменить пропахшую рыбой, ни сладостей. Он поехал домой, сжимая в кармане заветный конверт, словно он был сделан из чистого золота.
Дома его встретили с упреками — почему не давал о себе знать, почему не предупредил? Но когда он, не говоря ни слова, выложил на стол перед матерью всю свою первую зарплату, в сакле повисла оглушительная тишина. Зулейха смотрела то на деньги, то на его исхудавшее, повзрослевшее лицо, на его грубые, покрасневшие руки. И вдруг ее глаза наполнились слезами.
— Сынок... Руслан... Что ты наделал? — прошептала она, но в ее голосе была не ярость, а бесконечная боль и гордость. Она обняла его, прижала к себе, не брезгуя въевшимся запахом. — Ты мой кормилец, ты мой джигит, — рыдала она у него на плече. — Прости меня, что не смогла дать тебе больше... Прости...
Он стоял, сгорбившись, и гладил ее по спине, чувствуя, как что-то горячее подкатывает к его собственному горлу. Он добился своего. Он принес в дом деньги. Но цена этой победы, цена этого взросления оказалась горькой и соленой, как слезы его матери и как вода в том проклятом рыбном цеху. Он понял, что значит нести ответственность. И это знание было тяжелее любых ящиков с рыбой.
Глава 6: «Встреча у родника»
Прошло три года. Шестнадцатилетний Руслан уже давно не был тем тщедушным подростком. Работа на заводе, а потом и помощь отцу в мастерской и по хозяйству сделали его крепким, широкоплечим парнем. Лицо его потеряло детскую мягкость, черты стали взрослее, мужественнее. Только глаза оставались прежними — пытливыми, умными и немного мечтательными.
Он уже не ездил на рыбзавод. Теперь он подрабатывал в родном ауле, чинил что-то соседям, помогал с отарой. И все так же его манил мир механизмов. Он стал своим в ремонтной будке, и механики уже поручали ему несложную работу, удивляясь его сноровке и врожденному пониманию того, как все устроено.
Однажды летним вечером он возвращался домой с пастбища. День клонился к закату, окрашивая небо и горные вершины в багряные и золотые тона. Воздух был теплым, напоенным ароматом полыни и нагретой за день земли. Он решил срезать путь и свернул к старому роднику, что бил из-под скалы на окраине аула. Родник был известным местом, сюда часто приходили женщины за чистой, ледяной водой.
И именно там он увидел Ее.
Она стояла, прислонившись к каменной парапете родника, и ждала, пока наполняется ее глиняный кувшин. Девушка. Ее стройная фигура была облачена в простое, но изящное платье, а на голову была накинута легкая шелковая шаль, скрывающая волосы, но открывающая нежную, удивительно красивую шею. Лучи заходящего солнца играли на ее высоких скулах, делали кожу фарфоровой.
Руслан замер, как вкопанный. Он видел красивых девушек и в своем, и в соседних аулах, но эта... Она была иной. В ее позе, в плавном наклоне головы, в том, как она поправляла шаль, была какая-то особая, сдержанная грация и достоинство. Его сердце вдруг заколотилось с бешеной силой, ударяя в виски.
Он не знал, что делать. Подойти? Заговорить? Но он был весь в пыли, от него пахло овцами и потом. А она выглядела как неземное видение.
В этот момент кувшин наполнился до краев. Девушка ловко приподняла его, собираясь идти, и обернулась. И ее взгляд встретился с его. Глаза у нее были огромные, темные, как горная ночь, и глубокие, как самые тайные озера в ущельях. В них мелькнуло легкое удивление, но не испуг. Она быстро опустила ресницы, проявив должную скромность, но румянец выступил на ее щеках.
И тут Руслан заметил, что тяжелый мокрый кувшин ей явно нести нелегко. — Позвольте, я вам помогу, — выпалил он, сделав шаг вперед. Голос его прозвучал хрипло и неестественно громко в вечерней тишине.
Она снова посмотрела на него, и в этот раз в ее взгляде промелькнула тень улыбки. — Спасибо, — ее голос был тихим, мелодичным, как журчание самого родника. — Но я справлюсь.
— Это не по-мужски, — вдруг нашелся он, чувствуя, как горит лицо. — Донести тяжесть — дело мужчины.
Он взял у нее из рук кувшин. Его пальцы на миг коснулись ее пальцев, и ему показалось, что по телу прошел электрический разряд. Они пошли по тропинке ведущей аулу. Несколько минут шли молча. Воздух между ними трепетал от невысказанного напряжения.
— Меня Руслан зовут, — наконец представился он. — Я знаю, — тихо ответила она. — Вы сын Ахмада-сапожника. — А вас? — осмелился он спросить. — Амина. Дочь Мурада-учителя.
Он кивнул. Семья учителя была известной и уважаемой в округе. Они дошли до развилки. Ей — наверх, в чистую, ухоженную часть аула, где стоял их дом с резными ставнями. Ему — вниз. — Спасибо вам, — еще тише сказала Амина, забирая кувшин. Их взгляды встретились в последний раз, и в них промелькнуло что-то важное, понятное только им двоим. Затем она развернулась и быстро пошла по своей дороге, не оглядываясь.
Руслан стоял и смотрел ей вслед, пока ее стройная фигура не скрылась за поворотом. А потом вдруг сорвал с ближайшего куста колючку и швырнул ее прочь. В груди у него пело. Весь мир, весь вечер, вся его жизнь вдруг наполнились новым, ослепительным смыслом. Он не знал, что будет дальше, но знал точно: это не случайность. Эта встреча у родника изменит все. Он даже представить не мог, насколько сильно и как скоро это случится.